Часть 10

Девушки вышли на просторную кухню, где Чонгук начищал картофель. В армии столько ее начистил, что сейчас с недовольной мордой сидит, кидая очистки в пакет, что находиться в урне. — Ангел спустился! Руки садись марать, а то и дело красишь свои ноготки! — прикрикнул Чонгук и кинул картофель в посудину с водой, что брызнула на младшую. — А это чтобы смотрелись красиво! — она демонстративно сделала пальчиками колечко: — На чупа-чупсе! — а после рассмеялась и подсела рядышком с ножом в руке. Одна картошка, вторая, летят быстрее, чем тот одну отправит. Старшая чуть не родила из-за того, что сдерживала приступы смеха. Чонгук поставил ее на нарезку и мывку овощей для салата и на чистку овощей для шампуров, также, он дал ей задание сделать лимонад. Все перекинул лишь бы посидеть со своим ангелком и понапридумывать всякой всячины. Она сидит, якобы не нарочно касается его, что-то себе надумывает в голове. — Кан Сонг, а ты же умеешь играть в покер? Как насчёт сыграть партейку? Обуем этих лохов? — Хах… Обуем-обуем, — та раз в своей жизни поиграла, но это не страшно. Она же понимает, для чего младшая так хочет «поиграть в покер». Разденет их до нитки. Кстати, об этом. Может и на раздевание сыграть? — На что играем? — На деньги… Но мне нравится ход твоих мыслей. Когда все проиграют — можно и раздеть! — она посмеялась. Это будет то ещё зрелище. — Посмотрим с братом на голых девственниц. Вот же радость… — пробубнил Чонгук и плюхнул очередной картофель в воду. Когда Сонг доделала все дела, и ей осталось сделать только лимонад, то она глянула на Чонгука, что смотрит за младшей. Прямо раздевает и не стесняется! Кан начала делать лимонад, а Чон выносить все на улицу, где начинает после готовить все с братом. — Три ляма за секс — это много? С хорошей девушкой, не шлюхой. — Это много, если на деле она шлюха. Если девственница, то даже мало, — произносит мужчина ему в ответ, — А что? Она предложила тебе отдаться за три ляма? — Да, — отвечает младший и нанизывает мясо на железку. — Минет она мне сделала, а теперь хочу взять ее. Что думаешь? — Что ты извращенец… Хотя… Вообще-то дельная девка. Если не наебала с девственностью, ради приличия лямов пять предложи… Все-таки тебе же отвечать за это, твоя дочь! — тот хмыкнул. — Она мне не дочь, — рыкнул тот, не понимая шутки. — Лямов пять, значит лямов пять… Ты просто глянь на нее, в своих этих блядских шортах… Смотрит на нее, кладя шампур на мангал, а после на Сонг. Та хоть задницу прикрывает, в длинных штанах ходит, а эта прямо так и просится, чертовка. Дразнит, играет. Ей бы только не продешевить, чтобы после не беспокоится о зря потраченной молодости. — Так? — спрашивает у названной сестры, показав шампур. Не особо та любила готовить, хоть и быстро делала заготовки. — Разницы нет… — берет та шампур и кусок овоща. — В серединку, оп, и все готово. Старшая справлялась намного быстрее. Отправила младшую за лимонадом. Стала передавать Чонгуку шампуры и нанизывать овощи на новые. Девушка даже не вклинивалась в беседы мужчин, а там и не во что. То девушки, то машины, то проблемы с байком Чонгука. Младшая напротив, делала вид, что ее ничего не интересует, но слушала все от и до, начиная со странных звуков в байке, заканчивая проведенной ночью. — Хосок остался недоволен… Она делала все на автомате, а не хватало искренности… — поделилась Ли с старшей, пристроившись. — Не понимаю, о чем ты, — хмурится и делает глоток лимонада. Когда доходит, та опускает руку со стаканом и тихо цокает языком. — Вот скажи мне, мне какое дело? Девушка сидела поодаль от двоих, а младшая как акуленыш блуждала вокруг мужчин и слушала все. — А чем тебе не подушка безопасности? Наладишь с ним контакт и вуаля, не сошлет куда подальше. У меня-то еще есть время запасное в кармане, а тебе куда? Нужно ему понравиться, чтоб отпускать не хотел. При деньгах же! — Мг, при деньгах… Были бы при деньгах, брали бы сироток к себе, ожидая, что те растают и подарят им свои квартиры вместе с выплатами? — Не знаю… Не говорят же. .может, все сложнее? — предположила Ли, а после вернулась к готовке так, будто и разговора не было. — Готово? — спрашивает Чон старший, подходя к девушкам. — Готово, — отвечает Кан и возвращается к распитию лимонада. Руки золотые. И приготовит, и наклацает чего. Четверка села за стол. Чонгук снимал мясо и овощи с шампуров, Сонг разливала лимонад. Она сидела на приличном расстоянии от Хосока, а вот Чонгук подсаживался ближе к Сури, словно случайно так получилось. Она не обращала на это внимание, лишь срезала с кусочков мяса блестящий жирок с таким лицом, будто ничего отвратнее не видела. И это она-то? Та, что столько членов повидала, что не сосчитать? Чон младший глянул на эту картину и придвинул другую тарелку. Жирок и срезать?! Во дает! Мужчина забрал ее тарелку и стал есть, общаясь со старшим братом. Сонг словила звонок на свой телефон-раскладушку и вышла из-за стола. Ее не было минут пять, может семь. Вернулась с таким же лицом, с каким и уходила, хоть внутри была какая-то дрожь. Человек, что звонил ей — пригласил ее на свидание. Очередная засада этих девочек или же все-таки реально свидание? Ли кинула на нее серьезный взгляд, после на Чона. — Эй, этот кусочек я собиралась оставить! — возмущается, тыкая палочками поверх его. Чонгук сдвинул брови, взял кусок палочками и чуть ли не запихнул ей в трахею это мясо. — Не подавись, — жует он яростно другой, а после запивает все лимонадом. — Сури, ты делала лимонад? Охуенный. Сонг потерла лицо ладонью. Вы посмотрите, как он легонько подлезает к подростку. Даже забыл, что лимонад делала старшая. — Не я… и сестрица в него плюнула! — решила испортить ему идиллию младшая, а после посмеялась с того, какое тот сделал лицо. — Чонгук, когда ты станешь серьезным? — Хосок тоже хмыкнул, потому что посчитал шутку смешной. — Заебали. Оба. Чонгук опустил голову в тарелку и стал все сметать, как свинтус. А чего, такой качок и нужно есть. Сонг тоже не смеялась. Молча ела и смотрела по сторонам. Молилась тому, в кого не верит, чтобы этот Чон Чонгук младшую не заикрил на той постели. Старшему и младшей это не пришлось по душе. А че так? Им весело, а чего эти не смеются? Ну, впрочем, других выборов, кроме как смириться у них не было.