Часть 11

— Видела озеро внизу, у деревни, как насчет купнуться? — предложила Ли «И зачем при них?..» — Можно будет, — смотрит та в тарелку, а после на стакан, который берет и отпивает несколько глотков до дна. — А нас пригласить не хотите? — Чонгук уже доел. Сидит облизывается и руки на груди складывает, глядя на Сури. — А чего вас звать? Чай, поди, своих делов много. Чего вам с нами тусить? Этот вон, — она кидает взгляд на Хосока, — вообще как аристократ себя развел, ни до чего не до фени. — Я бы сходил. — подал голос Хосок. — скоро погода станет холоднее. Там вода теплая, источники под ней… Так как у Сонг нет купальника — придется плавать в кружевных трусах и футболке. И с мужиками… Старшая доела, уселась поудобнее, поглаживая живот одной рукой, а вторую закинула на балку позади себя. — Я наелась. Так что можем через час-два — идти. На том и порешили. На младшей было бикини. Словно специально выбирала, чтобы завязывалось на узелочки по бокам. А может, ей просто так удобно? Кто-нибудь подумал об этом. — Ты выглядишь как маньяк… — делает комментарий Хосок, сидя на берегу, полоская ноги в воде. Девушки обливались и смеялись чуть поодаль. — Ну, чего ты? Нравится мне смотреть, что, не могу? — ставит тот ладони позади себя и смотрит, смотрит и смотрит. Глаза высохнут скоро, даже не моргает, будто пропустит что-то. — Блять, трахну ее сегодня… Уже не могу. И этот ебучий купальник. — Деньжат одолжить? Чую, в картах придется сидеть голышом. Эти может на вид и мелкие, но мозг у них шарит как надо… Даже не уверен теперь, что это была такая хорошая идея. Нас облапошат как сосунков. — Да и похер. Раздеваться не придется, — не отводит брюнет взгляда и забирает баночку пива, стоящую чуть дальше от его бедра. — Не смотри на меня. Я реально не могу уже. У меня не стоял даже, когда в бордель ездил. — Настолько все плохо? — Чон старший кинул на брата взгляд, — одолжу тебе деньжат. Уж тогда не обижай даму… Замасли… — Я ж не быдло спермобачное, — шикнул младший. — Черт… Столько мыслей лезет, что уже тесно… — тот вздыхает и переводит взгляд. Еще стояк наверх как устремиться. Хосок может подумает, что на него. — Утихомирь свой пыл и позови ее домой. Погуляем немного…- произносит Хосок, берет свой напиток и делает глоток, устремляя взгляд на девиц, — только не долго, максимум два часа. Столько эту… мне не развлечь. Чонгук встает на ноги: — Сури! Домой! Разоделась блять она на ночь! Я лечить тебя не буду! Быстро! Вот придумал… Креативности ноль, мозгов тоже. — Ладно… И я выходить тогда буду. Пойдем, — старшая выходит на глубину по колено и тянет руку к младшей. — Чето… кажись, не из-за купальника зовет… — подметила младшая, — Я на разведку. Она выходит из воды, направляясь к опекуну. — Что за претензии? Вода теплая… вон, даже мурашек нет! Чон резко закидывает ее на плечо и молча уносит прочь. Дорога заняла минут десять. Она совсем не тяжелая, да и тот спешил. Мужчина заходит вместе с ней в комнату Хосока, забирает его сумочку с деньгами, берет столько, сколько ему не хватает, а после поднимается вместе с ней в их комнату. Кидает на кровать и берет свою сумку, откуда берет половину от пяти миллионов. Останется ему только на еду, если нужна будет. — Раздевайся, — кладет он ей деньги возле руки. Девушка лежит на постели, смотрит на это обилие купюр вокруг, а после на Чонгука, чуть даже удивленно. Застал ее врасплох? Еще как? — Это… че? — спрашивает его первое, что пришло в голову. — Пять миллионов вон. Раздевайся, — повторяет он ей. — Ты хотела денег за девственность, я тебе их дал. Теперь и мне дай то, за что я бабок откинул. Она хлопает ресницами. В самом деле? Даже больше, чем она просила. Девушка пробыла в ступоре с минуту, но тут же потянула веревочку лифа, развязывая его. Она обнажила грудь, придерживая остаток ткани в области самого сокровенного, та проделала тоже самое с трусиками. Она тут не профи, но раз заплатил — пусть делает, что хочет. Чонгук толкнулся языком за щекой и положил девушку на кровать, нависая над ней. Расставил ее ножки и устроился лицом внизу. Развел половые губы, складочки, а затем языком коснулся горошинки и принялся вылизывать девушку и толкаться в нее языком. Рука лезет наверх, он мнет ее грудь, а сам Чонгук дышит так, будто ему дали воздуха глотнуть после того, как опустили в воду. Она от неожиданности простонала. Так резко и так приятно, что дух перехватывает. Мог бы грубо заиметь ее, но зачем-то старается угодить, умаслить момент. Девушка расслабляется под ним, раздвигает ножки пошире и постанывает. Заслужил. Сколько же она измывалась над ним? Он приподнимается и пальцами ласкает клитор, смотря на нее. — Если у Хосока на малолеток не стоит, то на тебя у меня просто каменным становится… Ты просто сука… Как ты это делаешь? — Чонгук дышит тяжело, как будто его в солнечное сплетение ударили. Член давно уже давит плавательные шорты, намереваясь их порвать. — Ты готовилась или не послушала меня? — И то… Может быть… И другое… — произносит девушка загадочно, смотря на Чона. Она его только приметила и хоромы эти, тут же решила, что он должен заплатить. Даже если будет пользоваться после, даже если обманет, такой красивый и опытный, именно он должен стать ее первым. Чонгук испепеляет ее взглядом мутных от возбуждения глаз. Он открывает тумбу, водя пальцем круги по клитору. В руках его оказывается маленький вибратор. И как ангелка не довести до пика, чтобы влажной стала? Включает на медленную скорость и садится на колени перед ней, придвигает ее ближе к себе так, что ее ягодицы упираются ему в пах, когда его ноги раздвинуты. Головка вибратора касается чувствительной точки. — Мне еще со школы звонили… — опускает он взгляд на более интересное место, чем ее зажмуренные глаза. — Ты у меня совсем не учишься… Что же с тобой делать? Она поскуливает, стоит предмету коснуться такой чувствительной кожи. Девушка себе не позволяла что-то кроме внешней стимуляции, чтобы спустить пар, но это сильно отличалось. Не она выбирает скорость и силу нажатия. — Мхм… Накажи меня, папочка! — Сука, — рыкнул он на нее. — Говорил так меня не называть… Чонгук стягивает с себя шорты и после проходится головкой по складочкам девушки и медленно входит на треть. — Выебать бы тебя на весь член… Так, чтобы больно было и не встала завтра. Чтобы на руках к машине нес… — он наклоняется к ней и целует ее грудь, посасывает сначала одну, после вторую и с шиком отлипает, когда начинает двигаться. Их обнаженные тела очень хорошо сочетаются друг с другом. Она сначала довольно напряжена, но ей хорошо удаётся заставить себя расслабиться, как по невидимой указке. Девушка начинает двигаться, приподнимаясь то вверх, то вниз, преодолев неприятный спазм. И казалось бы, стоит подумать над честностью ее слов, невинностью, но зная где она росла и чувствуя, как дрожат колени, отпадают все мысли. Мужчина двигается медленно, стараясь ее не травмировать, хоть и говорит не самые приятные вещи в ее первый раз. — Руководи процессом… Разрешаю… Мне стоит сдерживаться… Еле-еле это делаю… Ты просто невероятна, Сури… — Я же… Ничего не делаю почти… — произносит, тяжело дыша, елозит чето, пытается двигать процесс, — Что тут необычного?! — Ты просто живешь… А я уже не могу… Ты просто… Такая родилась походу… Ебучая малолетка, от которой я кончить готов просто от ее вида… Чонгук заходит еще больше, двигается также как и раньше. Стонет, целует ее шею, а после нависает над ее лицом. — За поцелуй доплачивать? Она растерялась второй раз. — На сегодня будет бонусом… — произносит первое, что пришло в голову. Он ещё и поцелуй ее заберёт? Какая неслыханная акция! Это уже полноценный секс, а не слегка выходит. Не считая денег, оба согласны и обоим нравятся они самые. Чон довольно облизывается и касается ее губ своими. Такие мягкие и пухлые, сминает их, слегка прикусывает. — В следующий раз я тебя накажу… Правда не встанешь… — он напрягается, но двигается. Не кончит, пока не время. Когда начинает она мокнуть больше, тот уже входит на всю длину. Неприятно, знает, но по-другому сам не может. Хочет ее неимеверно как сильно. Она снова пытается двигаться, снова расслабляет все мышцы и тихо постанывает, приподнимается и опускается ему в такт, заставляя входить во всю длину. — Мой папочка такой извращенец… — произносит на выдохе, сжимает его плечи пальцами и снова насаживается. Становится приятнее. — Сучка же… — она садится на колени, берет ее за талию, слегка переходя на спину и насаживает ее на себя. Что же… Наказание так наказание. Губы его целуют ключицы девушки, переходя мокрой дорожкой к ее шее, а после и к губам. Будто клубнику ест, и нет, это не из-за ее чертовых чупа-чупсов. Девушка вскрикивает, раз за разом, толчок за толчком, но она не понимает, боль это или этот приятный клубок внизу живота отдаёт чем-то. Девушка пытается то ли отстраниться, то ли приподняться, но делает себе только хуже, заставляя его войти глубже. — Ах… Папочка! Я… Ум…расстроила тебя? Рука Чонгука вмиг оказывается на ее шее, а после слегка сдавливает, заставляя ее губы коснуться его губ. Чонгук, слегка падает вместе с ней и вбивается внизу в нее. Непослушным только так. Знает, что болеть будет, но пошла бы она к черту. — Расстроила, моя сладкая… Сильно, — почти прохрипел Чон и надавил же этой рукой на ее затылок, хватая за волосы, чтобы начать ее целовать. Она в нем растворяется вся, как будто её создали по его подобию. Так идеально входит и выходит, глубина, толщина, эти толчки и скорость. Она все схватывает на лету и скажи, что первый раз. Не поверит он. Чувствует, как внутри узко, как скользит под ним с напряжением, как пытается отдышаться. — Давай, моя дорогая… — гладит он ее по лицу пальцами, целуя в шею. Может, будет ругать себя за то, что сорвался и так взял ее. Планировал ведь по-другому, но почему она рот не держит на замке? Может специально его выводит? Он же тоже не железный. Ходит в своих шортах, топиках, а может и вообще в трусах. Не знал, что школьницы в кружеве петляют. В его юности с лягушками и цыплятами ходили. — Сожми его… Она скулит. Не так должна дрожать под ним, не такие издавать звуки, красивые, но не может. Настолько он сводит ее с ума, что тут только до синяков сжимать чуть длиннее среднего когтями, закусывать губы до крови и прикрывать глаза, пока с них доносятся стоны. А его это только еще больше заводит. — Будешь мне голосовые со стонами записывать… Цену загнешь, — он скоро задохнется от этой сладости. И никто так его еще с ума не сводил. Может это потому, что считает ее своей девочкой? Пока все говорят, что домой к своей любимой идут, он будет говорит, что к малой летит? И это ему нравится? — Папочка такой извращенец! — вскрикивает и замирает под ним, собирая пальчиками простыни под собой. Нет больше сил болтать. Внутри стало так приятно, что шевельнуться страшно. — Ах… Это… Что же… — А это… — пропустил он стон, когда начала его сжимать. — Тебе приятно… — мужчина выходит из нее за секунду до, как говорится. Кончает на кровать и выдыхает хрипло, придерживая ее за талию. — Ха… Трахал бы по три раза в день вместо приема пищи… — Так долго не протянуть… Ты бы быстро исхудал. Ну, я пойду. Она поднимается с кровати и тянет белье обратно, намереваясь одеться. — Интересно узнать, куда ты ночью собралась идти, — приподнимается Чонгук, прикрываясь одеялом. — Встреча? Легла и уснула, Сури… Повторять не буду. Она смущается. Ей бы сбежать, чтоб побыть одной, но нет, ложится рядом, спиной к нему. И как быть после всего этого? Она не так представляла. Думала, получит, что хотел и разбегутся. — Легла, легла… — бубнит та себе под нос. Чонгук натянул на нее одеяло, скидывая его с себя. Прошел к шкафу, надел боксеры и улёгся обратно, натягивая лёжа на себя футболку и штаны. Он повернулся на бок и притянул девушку к себе. Захотелось ему так. По сути, они друг другу не родственники, поэтому и хочется ее. Чон обнял ее за талию, поправил одеяло и прикрыл глаза. Она тяжко вздохнула.