Часть 15

Хосока не было весь день и вечер. Дверь открылась после полуночи. Он был чуть пьян, губа подбита, и казалось, зол. Чон разулся, прошел в кухню и включил свет. Достав из холодильника бутылку с водой, тот открыл ее и плеснул немного в стакан. Сонг через наушники услышала, как громко хлопнула дверь. Она сняла их и подошла к мужчине. Снова одета в свободную футболку и спальные штаны. — Чего с тобой? — складывает она руки на груди и хмурится. — Все нормально, просто лучше всех, — произносит и делает глоток. Настолько большой и гулкий, что прямо понятно, как он не хочет говорить. Мужчина подошел к крану, открыл его, умыл лицо холодной водой и вытерся полотенцем. — Ночи… — пожелал, а после пошел к себе. Подойдя к шкафу, Чон снял рубашку. Под ней было довольно много свежих красных пятен, будто его кто-то бил. Станет он ей говорить, на чем зарабатывает? Пф, нет. — Ночи… — отвечает она ему и плетется за ним. — Может в больницу? Гематомы это плохо, — разглядывает она его. — Пойдем хотя бы губу обработаем. Я штуку прикольную купила. — Обойдусь. — произносит тот не глядя на нее. Махнулись местами? Он скакал перед ней зайчиком, пытаясь наладить контакт, теперь наоборот. Что, неприятно? — Окей. Но как бы ты не бубнил по-старчески, я все равно сейчас приду. Девушка подошла к холодильнику и достала оттуда мазь и прошла в комнату к мужчине. — Просто дай свое лицо, я намажу и все. Если не дашься, то хотя бы сам намажь. — И че пристала… — бубнит он себе под нос, повернувшись к ней: — Мажь и проваливай… Сонг на ватную палочку капнула капельку мази и прошлась по губе мужчины. Закрутила лекарство и молча вышла из комнаты. Раз послал, то нужно уйти. Разве это не так работает? Кан зашла в свою обитель и уселась на кровать, надевая наушники и включая видео. Рядом стояла тарелка со сладостями. За всю ночь Хосок так и не вышел. И даже утром. Лежал на постели, прикрыв глаза, животом вниз. Все тело горело как в агонии, но он не торопился вставать, чтобы это как-то исправить. Телефон в руке, листает ленту новостей. Девушка постучала и приоткрыла двери. Одна голова торчит. Уже в форме, готовится идти в школу: — Тебе может что-нибудь купить после школы? — Нет, — коротко ответил Хосок, даже не повернувшись. А то так не видно, что его херовит?! Не хочет он двигаться. Она пожимает плечами и закрывает двери. Обувается и выходит из квартиры. Взрослый мужчина не справится сам? А даже если нет, то нужно было ответить. Кан сидела на уроках, а после пошла в компьютерный клуб. Сорок долларов у нее в кармане. Девушка вернулась домой часов в пять. В руках пакет с продуктами, и она заступает на кухню. Готовит мясо, делает пюре и приносит молча в комнату мужчине. Закрывает двери и проходит снова на кухню, чтобы взять таблетки. Комната Хосока, тумба, таблетки на ней и Сонг выходит. Справилась. Можно и уроки пойти делать. Он только отвернулся на другой бок, как капризный ребёнок и закрыл глаза. Не хочется ему ничего. И чего только шныряет туда-сюда? Разве не сама просила оставить ее в покое? В принципе да. Просила, но тоже не может смотреть, когда человеку плохо. Она же не лезет к нему в кровать. Она снова берет сигарету, наушники надевает, сидя за столом. В ноутбуке находит статью, переделывает ее на свой лад и переписывает все в тетрадь. Струшивает пепел в пепельницу, ловя легкий ветерок с открытого окна. Сидит спиной к двери, но иногда оборачивается. Кажется, что топает кто-то или уже стоит в дверном проеме. Чон прошёл на кухню и поставил еду, чтобы не пахла и не раздражала его этим. — Сколько? Не моя весовая категория… — он говорит по телефону, предложение поучаствовать в подпольных боях на ставки. — И когда бой?.. Успею восстановиться. Записывай… Сказал, записывай, не врубай мамашу… А девушка только в туалет зайти хотела. Какой подходящий момент. — Не успеешь, если не будешь лечиться. Я уж знаю, — вспоминает она веселые деньки в детском доме. — Поэтому съешь то, что я приготовила и выпей таблетки. — Разберусь как-нибудь сам… — он не грубит, просто устал, просто все болит и хочется обратно в постель. Он берет с шкафчика алкоголь, откупоривает крышку, делает глоток из горла. — Оке-е-ей… — тянет девушка и проходит в ванную. Сделав свои дела, она уже опять появляется на кухне. — Ты ведешь себя как ребенок, нет, как подросток, вот, в моем возрасте. Все мальчики в классе такие, а ты не далеко ушел. Может, все-таки поешь? Не отравлено, но если хочешь, при тебе что-нибудь другое приготовлю. Обо мне так никто не заботился, когда мне плохо было, так что знаю, что этого хочется. — У тебя какой-то синдром спасателя или раздвоение личности? Ты просила личное пространство — я в него не лезу. Что теперь вдруг заботу решила включить? Не успею восстановиться, значит, не успею, одним отбросом меньше, Чонгук за тобой присмотрит. Он снова делает глоток и достаёт с полки бокал. — Че-е-ерт… — она закатывает глаза. — Никакого синдрома у меня нет. Ты находишься в той ситуации, когда… — она цокнула языком и пошла прочь из кухни. — Сиди в своем пространстве. Девушка зашла в свою комнату и уселась за уроки снова. Он проводил ее взглядом и сел ща стол, плеснув себе ещё. Вернётся через пару минут. Не успокоилась и не все высказала.