Часть 17

Они приехали достаточно быстро. Девушка в своей форме выскочила из машины и поправила юбку, когда шла ко входу компьютерного клуба. Ждать его не хотела. Чонгук уже заказал обещанный кальян и перекусить. — О, Сонг! — крикнул парниша, сидящий в углу. Девушка ему махнула и уселась напротив двоих. Лан, был с ними в детском доме, а после его забрала семья. Сидит теперь довольный, в игры играет. Его тоже Хосок припугнет? — Идите играйте, мелкотня, — отправляет Чон девушек. Чон старший, проходит следом за ней молча, как грозная туча, но ничего не произносит. Словно нарочно будет молчать на нее, пока не подойдет и не извинится. На это у него терпения хватит. Хосок сел за стол и взял трубку от кальяна, делая затяжку. Так он курит? Еще как, колечки вон пускает. Кан глянула на него. Вот сейчас ей хотелось, чтобы поцеловал ее. И чего такие мысли в голове возникли? Она резко развернулась к экрану и включила игру, нацепив на себя наушники. Из-за того, что настроение упало — начала проигрывать и стучать ладонями по столу, рыча. Ей бы сейчас в одевалки обычные поиграть, а не в командные игры. — Хей, ты чего? — сестра заметила, что та не может настроиться. — С папашей поругались? Так иди, умасли его, — младшая стянула наушники окончательно, обернувшись в сторону стола частично. Мужчины пили и о чем-то болтали. — Не пойду. Нет. Он с Чонгуком, — она отключила наушники и зашла на свою страничку с социальной сетью. Может, кто заказ сделал. Вот сейчас она этим и займется. Сидит пока в потолок смотрит, слушая звуки загрузки взлома данных. — Могу отвлечь. Тут кабинки удобные… — та хитро улыбнулась и достала из кармана чупа-чупс, после отправила в рот. Курить тут такое себе, а вот погрызть чего — нормально. — Нет. Чего это я со взрослым мужиком общаться буду? Мне не о чем. Та уже отбросила идею к нему лезть. Не считает себя виноватой, а ему бы пыл свой поумерить. Взрослый человек, а творит фигню, как маленький. — Я нахуевертил Чонгук… Так нахуевертил, что не ебу как исправлять…- признается старший младшему, а после снова выпускает дым. — Че, не встал? — смотрит на него Чонгук, попивая напиток из стакана. — Напротив… Он вкратце пояснил ему про сложившиеся между этими двумя отношения. — Без понятия как быть. И отстать бы от нее, но как вижу, что кто-то яйца катит — свои закипают. — А ты сначала головой поразмысли. Нужно оно тебе или нет, а потом уже остужай свои яйца, если всё-таки нет. — Чонгук отпил последний глоток со стакана и закинул ногу на ногу: — Я Сури сказал, что мы с ней сожители. Мне нравится проводить с ней время, и не только трахаться. Если все так и дальше пойдет, то станет моей окончательно. Будем парочкой. — И как ты себе это представляешь? Формально ты ее опекун. Хер с ними с документами. Если отец нароет? Ты хоть представляешь масштаб? Думаешь, я б не присунул ей просто так, если бы все было так просто? Мы сами живем хер пойми как, одной ногой на улице. А твоей еще 2 года учиться. — Вот именно. Всаживай своей и поскорее. Выпустится, так поютимся. А отцу Сури не была нужна с самого рождения, а тут прямо потребуется. У него семья и живут они в Испании, — смеётся тот. — Я блять про нашего отца идиот! — тот щелкнул ему подзатыльник. — Очнись! И спустись с небес на землю. — И что? Ну, нравится она мне, что я поделать могу? Мне напомнить ему про его любовницу, которой недавно семнадцать стукнуло? — Смотри, с огнем играешь… — Чон старший делает очередную затяжку: — Я опять начал играть на ставки… Если с последнего боя не вывезу — забери малую к себе. Нехер ей по детдомам шнырять. Чутка осталось до выпуска. — Вот блять… И нахера ты это делаешь? — Чонгук проходится ладонями по лицу и смотрит на брата. — Лучше бы со мной на байке разъезжал и запугивал должников. — Слишком долго и мелко. Если продержусь на ринге с Чо Инсолем минуту — получу в десять раз больше, чем ты за неделю собираешь. — С КЕМ?! Ты ебнулся совсем?! — Тот пихает старшего в плечо и хлопает себя по лбу: — Не, поступим так скажу тебе вот что. Не заберу я ее к себе. Она меня напрягает. — Меня не ебет, напрягает она тебя или нет. Ты мне деньги торчишь. Считай, что отработка. И вообще, схуяли такая неуверенность? Я может, его еще сам на лопатки положу. Сзади мужчин пристроилась Сонг. — Кого ты там на лопатки хочешь положить? Ты вылечился? — И у кого ты научилась так тихо ходить?! — произносит тихо, а после оборачивается, — так, задохлика одного. (ага, в три раза больше, вот тебе и задохлик) — Вот ей хотя бы не пизди. Она матерая, твою ложь, как семки щелкнет, — Чонгук встал с диванчика и пошел к Ли. — Да? — остается она стоять позади него. — Тогда я хочу посмотреть на это. — На что? На наш бой? — спрашивает тот, потягивая дым из кальяна. — Да, — та забирает у него трубку и делает затяжку. — Малиновый… — выдыхает, и морщится слегка. — Мне, наверное, стоит извиниться? Вылила на тебя много всего. Малолетка же, мозгов нет. Так что, извини и не сердись. С этого момента больше лезть не буду. — Забей. — Он отмахивается, а после хлопает по месту рядом с собой, предлагая девушке сесть: — Пить будешь? — Нет. Я негативно настроена к алкоголю, — садится она рядом и кладет руки на колени, а после закидывает ногу на ногу. Типо же чуть взрослее нужно выглядеть. А то и так в школьной форме сидит — Здесь или дома? В прошлый раз нас отвлекли. — произносит, наблюдая за играющими со стороны. Берет со стола стакан, что медленно потягивал и делает глоток, только после переводит взгляд на нее. Она сначала не понимает, а после как понимает! Кан мотает головой и вздыхает. — Здесь не нужно. Когда приедем домой, на ночь поцелуешь. — Уснуть потом не смогу. Оно тебе надо? Вторую ночь под боком сопящий дядька… — усмехается. А как вести собрался, раз пьет? — Это же всего лишь поцелуй. Заснешь еще как, — та смотрит на него и тянется к бутылке с газировкой и делает глоток. Хочется сбить ужасный вкус малинового табака. — Не нравится малина? Закажу другой. Чон махнул официанту, чтоб подошел. — Не нужно, — ставит она бутылку на стол и разворачивается к нему полностью. — Слушай. Если хочешь, то целуй прямо сейчас. Но обещай, что вылечишься. «Потому что я хочу.» — Тебе вроде не нравится малина и алкоголь. — Он усмехнулся, но спорить больше не стал. Хосок отталкивается спиной от спинки диванчика и оказывается у ее личика, — дома поцелую… — прошептал он в ее губы, что уже чуть причмокнулись, ожидая соприкосновения, и отстранился. — Хорошо, — сглатывает она и поворачивается, усаживаясь прямо. У самой все перевернулось. Такой взрослый, почти коснулся губ ее. Аж дух перехватывает! И вот же сама теперь липнет к нему, а хотя поначалу говорила, что не будет. Что с нее взять? Ни ума, ничего…