Часть 23

Дверь открылась, и оттуда вышел совершенно опустошенный Марат. Глаза у него красне от пролитых слез, на щеках еще остались от них дорожки. За ним шел Ильдар. Посмотрев на ребят, он сказал: — Вы отведите его домой, день-два последите за ним, а не то что-нибудь с собой сделает. — и ушел обратно. — Ещё раз, где напали? — спросил Андрей, ведь Марат вообще ничего не мог сделать. — Ну, я прыгнул, а уже в подъезде. — Ну а где? — допытывался Васильев. — А ты что-то предъявить хочешь? Ты прокурор, что ли, такую хрень спрашивать? Я всем уже всё сказал. — А что дёргаешься тогда? — хрипло произнес Суворов, смотря на Кирилла опустошенным взглядом. — Её на остановке нашли. Ералаш мне сказал, где на вас напали. — из глаз потихоньку начали снова литься слезы. — Ну… Да, на остановке. Там из-за двора выходишь, и остановка. Я же говорил. Там ещё это, Рыжий живёт. Они подошли, я и прыгнул. — И ты никого не заметил? — Да ну, нет. Блин, был там один. В петушке. У него ещё это, аляска зелёная. Рожа знакомая. Из разъездовских, может? — Ты уверен? — спросил Турбо. У него начались подозрения по поводу того, что Фантик врет. — Да я что, врать, что ли, буду? Отвечаю за разъездовских. — К Вове Адидасу пойдём. Он решит, что делать. — вынес вердикт Валера. — А как он на это отреагирует? Что он скажет? А мама с отцом? Им как быть? — Вова поможет с этим. Пойдем. Что мы тут, до утра торчать будем? — Зима поднял Марата за плечо и повел прочь от морга. В морге — Бедная девочка, толком не пожила нормально. — произнес Александр (ассистент). Тело Ярославы готовили к вскрытию. Инструменты были готовы и страшно блестели в свете ламп. — Да, это ужасно. Всего 17 лет. Вся жизнь могла быть еще впереди. Жалко очень. У меня рука не поднимается взять скальпель. — ответила ему Ксения (патологоанатом). — Я все понимаю, но милиции нужно наше заключение. Пойти против них мы не можем. — Что ж. Давай приступать. Патологоанатом взяла в руки скальпель и склонилась над телом, готовясь сделать разрез. Девушка заметила, будто ресницы на впалых глазах дрогнули. — Стой. Ты это заметил? — Заметил «что»? — Ресницы дрогнули. — со страхом прошептала девушка. — Да быть такого не может. Ты чего, Ксень? Девушка умерла. Сквозняк наверное. Да не тут-то было. Внезапно дрогнули и пальцы руки. — Саша, я тебе говорю, она жива. Если ты меня не послушаешь, то мы будем резать живого человека. Подай стетоскоп. Быстрее. Как только нужная вещь оказалось в руках, девушка стала проводить аускультацию (выслушивание) сердца. Послышался стук. Потом еще один. И еще. Веки с длинными черными ресницами задрожали, и Ярослава распахнула глаза, судорожно выдохнув, точно никогда до этого не дышала. — О Господи, — прошептал Саша и грохнулся в обморок. Кожа Суворовой потихоньку начала приобретать естественный цвет. Взгляд Яры метался туда сюда. Она не понимала где находится. Ксения аккуратно подошла к ней и подняла за плечи, усаживая на кушетке, натянув на плечи плед. — Не волнуйся, с тобой все хорошо. — Что со мной? — немного невнятно произнесла Ярослава, смотря на незнакомую девушку. — Голова болит. И тело болит. Всё болит. — Ну конечно будет болеть, тебя же избили до смерти. До больницы не довезли. Ты «скончалась» в машине скорой помощи. — проговорила девушка. — Прикольно. А я сейчас где? Осматривая помещение, Суворова приметила только кафельные стены. — В морге. Ты похоже впала в летаргический сон. И все подумали, что ты умерла. — Не о таком я мечтала. Меня чуть как Гоголя не похоронили. Ярослава докоснулась до лица и ощутила неприятное жжение. — У вас не найдется зеркала? — Да, сейчас. Девушка подала зеркало, и Яра увидела свою внешность. Губа разбита, над бровью приличный шрам, глаз припух, на скуле синяк. Ну красота. — Домой хочу. Подлатайте пожалуйста и я пойду. — Ярославе и в правду хотелось домой. Что-то ей тут уже надоело. -Хорошо, только коллегу в чувства приведу. — Ксения указала на бессознательного мужчину. — Да пожалуйста, я не тороплюсь.