Через десять лет. Кащей

Через 10 лет Мы были такими детьми, когда поклялись всю жизнь любить друг друга. Даже если за окном дождь, осень. Даже если нас нет рядом.  Я поняла, что это была моя самая глупая ошибка - так привязаться к себе. Сейчас мне 29, но если честно, я выгляжу на все 40. Я такая измотанная и уставшая жизнью женщина, вечно в бегах со своим трехгодовалым сыночком, который только недавно пошел в садик. Мы с мужем не скандалим – наоборот, мы очень сплочены. Он поддержит меня в любой ситуации, да только дома его почти нет – постоянно пропадает на работе, чтобы прокормить нас.  Я третий день (а может и неделю) хожу с тем же всклокоченным пучком на голове и убедительными темными кругами под глазами. Так и не скажешь по мне, что я счастливая мамочка в декрете. Даже соседи уже сочувственно смотрят на меня и тихо говорят вслед: «муж алкоголик - беда в семье», да Вадим уже третий год как не пьет. Дал обещание, что если станет отцом, то и рюмки не опустошит.  Молодец такой, ответственный, «и в горе, и в радости» - как пообещали тогда друг другу в ЗАГСе. Только радости пока и нет. Я думала, с ним мне будет лучше: статный, серьезный, ответственный. С таким хоть куда - он всегда рядом, в отличие от тебя.  Ты, наверное, сейчас покоряешь столицу и крутишься с самыми красивыми девочками страны. А может и в Новосиб поехал - «на заработки», ты же хотел тогда. Интересно, чем ты сейчас занят. А может ты получил очередную пулю, пока решал дела в универсаме, и она стала последней?… нет, не хочу об этом думать… Я, вот, сейчас нянчу нашего с Вадимом сыночка, а думаю о тебе. Он похож на папу изгибом бровей, цветом глаз, а губками на меня. Но характер у него почему-то твой: наверное с молоком матери передался. Ты ж меня научил «стальным яйцам»: какие беды не происходили, то всегда «ниче, переживем». Ровно так же я пошла готовить обед, а потом вспомнила, как мы делали это вместе… Холодные руки мужчины легли на мою талию. Я взвизгнула и плюхнула в тарелку молока больше, чем положено, и несколько капель полетело в разные стороны: одна попала мне на щеку, другая - на стол, третья - еще куда-то. Я обернулась и улыбнулась тебе - так светло и искренне, что вспоминать больно. — Я уже просила тебя не делать так, - ласково мурлыкнула я, находя свое положенное место в мужских руках. Ты поцеловал мою щеку, одновременно с этим слизнув с щеки белую капельку, а затем поцеловал меня в уголок губ. Возможно, ты был немного подвыпившим, но я уже не помню. У тебя рассечена губа (в принципе, мне кажется, она никогда и не заживала), потому что пару часов назад ты делил асфальт с Разъездовскими. Я ласково потрепала твои мягкие волосы, а ты мне улыбнулся, потому что всегда любил, когда я так делаю. — Через десять лет – мы вместе готовим обед, - протянул ты заветную клятву в мои губы, отрываясь от меня на секунду. Я верю в то, что так и будет. Через десять лет… Я выбросила в мусор и захожу в лифт. Натыкаюсь на соседа и, даже не поднимая голову вверх, здороваюсь. Он молчит – ну и похер, больно надо. Лифт останавливается и я, наконец подняв голову, бросаю одно ругательство. — Какого хера… - я агрессивно тыкаю на кнопку своего этажа, затем отчаянно опираюсь спиной о закрытые дверцы лифта. Поднимаю голову и встречаюсь взглядом с молодым человеком - нашим новым соседом. Он внимательно смотрит на меня и улыбается, как будто что-то задумал. Незнакомец снимает свои очки и я вижу его глаза… нет, не глаза незнакомца, а его глаза. Я не произношу ни слова, мои легкие временно преграждают пусть воздуху, когда я приоткрываю рот в удивлении. Мужчина примерно моего возраста смотрит на меня и улыбается. — Потрепал тебя Вадик. Сынишку уже в сад отвела? - произносит знакомый мужской тембр напротив меня. Он снимает головной убор, чтобы я увидела эти черные вьющиеся короткие волосы и еще пуще прежнего убедилась. На мои бледные щеки капают горькие слезы из глаз. Первую минуту я просто стою и молчу. Кащей тоже не делает лишних движений: то ли спугнуть боится, то ли разлюбил. Не может быть… Лифт все так же стоит на месте, но это ли к лучшему? Так я могла снова сбежать, испугаться его, а потом снова жалеть. Но птичка в клетке. Я, изучая, сделала один шаг к мужчине, а он не шелохнулся. Наблюдает за мной, ждёт, что сделаю. Хотя если бы двери лифта открылись, он тотчас схватил бы меня, чтоб больше никогда не потерять. Я подхожу ближе и утыкаюсь лицом в кожаную куртку, пронизанную тем же табаком, что Кащей обычно курил после нашего секса. 10 лет назад.  Не может быть… это правда он… Изменился: бриться перестал, что щетина легкая появилась. Очки солнцезащитные носить зачем-то начал, может, фингалы прикрывает?… Он осторожно прижимает меня к себе одной крепкой рукой, пока мои слезы катятся по гладкой поверхности его куртки. Я поднимаю на него голову и вижу, как ласково смотрит на меня: взгляд все тот же. Ни одна жизненная трудность не изменила его так, как изменила меня.  Я снова влюбляюсь, как тогда в 16. Любуюсь им: такой родной, даже запах одеколона все тот же - древесный, терпкий немного, цитрусовый. А он, наверное мной любуется, что мне даже стыдно стало за свой внешний вид… — Послезавтра я уезжаю в Питер. Дашь мне второй шанс?… Голос Кащея звучит не как прежде: да, он всё еще со стержнем, но теперь тембр стал тише. Мужчина боится сказать что-то не так, проронить лишнее слово. Он не позволит себе, чтобы я выскользнула из его рук еще раз. — Я… хорошо… - я глупо закивала головой, прижимаясь к его груди. Моя ладонь легла на его скулу, нечаянно задевая царапину. Я чувствую, как под моим мизинцем нервно дрогнули мужские желваки, а затем чувствую, как он трепетно сжимает меня в кольце своих рук. Я немного не дотягиваюсь до его губ, но он мне помогает сократить дистанцию, чтобы мы слились в поцелуе. Целуется все так же… только нежнее. Осторожнее. Теперь ничто нас не разлучит. Я вновь обрела свое место там, где оно и должно было быть - рядом с ним. Сейчас, когда нам починят лифт, я соберу свои вещи и уеду в другой город, чтобы начать все заново…