С днем рождения, милый | Жёлтый

«Снежинка» была в самом разгаре уже ко дню рождения главы.  От недавних событий не осталось и следа: всю комнату отмыли, стулья починили, Вадиму ногу заштопали. С последним не идеально, ведь нам на биологии не так уж и подробно объясняли, как лечить открытые раны. Пуля извлечена, - не спрашивайте, каким трудом мне это далось, - а кровь остановлена. Значит жить сможет. Уже, должно быть, ранение успело покрыться тонкой пленкой кожицы, но под штаниной не было заметно. Если Вадим не жалуется, то до свадьбы заживет: не впервой ведь такое… — Вадим… - шепчу ему я через широкий стол, — передай соль. Мужчина отвлекается и послушно передает мне то, что я просила. Все гости внимательно слушают тост Цыгана и затем дружно встают, чтобы чокнуться рюмками. Я редко поглядываю на своего молодого человека, чтобы оценить трезвость его разума. Сейчас примерно… 7/10. Уже заметен игривый взгляд и глупая улыбка пьяного дурачочка, не сползающая с его хитрого лица, и он начинает вести себя так, будто скоро прям здесь уснет. Я тыкаю своего мужчину ногой под столом, и тогда он невольно обращает на меня внимание. Я откидываюсь спинкой к стулу и покорно смотрю на него. За столом звучат разговоры, парни рассказывают какие-то истории и явно обращаются к главе своей группировки, но Желтый дарует свое драгоценное внимание именно мне. Он вопросительно смотрит на меня из-под нахмуренных бровей, но я лишь из прищура смотрю в ответ. Слышу это: «опять что-то задумала?…» в его навороченно голубо-зеленых глазах и молча соглашаюсь. Улыбкой. Лисьей такой. —…так че с видеокассетой? Желтый, ау-у-у, — гости отвлекают моего мужчину и он вступает в диалог. Совсем как и положено хорошему хозяину вести себя с гостем. Я зеваю и решаю приступить к плану. Вадим что-то объясняет собеседнику, едва перемещая пьяным языком. Моя ступня под столом освободилась от туфли и осторожно нашла его ногу. Я прощупываю почву: обвожу ледяными пальцами носок ботинка знакомых кед, – да, точно, те самые, которые я каждое утро в коридоре вижу. Стопа смело гульнула выше, прямо по носку забираясь под чужую штанину и наконец прилипая к мужской ноге. Взгляд Вадима чуть-чуть сбился и, словно пуля, метнулся на меня.  Читалось: «ты сдурела?». И хоть он был в нетрезвом состоянии, его хватало, чтоб вести диалог и контролировать мою ногу. Пока что. Холодные пальцы моей ноги прошлись до его напрягшейся мышцы икры и не дотягивались выше. Пришлось немного сползти со стула, чтобы достать до его длинных конечностей. Мужчина сглатывает слюну и бросает на меня хищный предупреждающий взгляд. «Продолжишь - убью». Хах, хорошо. Правила принимаются. Стопа уверенно скользила под штаниной и ласково поглаживала именинника, пока тот, едва теряясь, пытался разговориться со своим собеседником.  Еще один мой подарок для него - непосредственно сама я. Наручные часы ему, конечно, несомненно идут, делают его статным, но главный его подарок - я. Не знаю, за какие ему заслуги я досталась… Опа, коленка. Приступаем дальше… Под жестким его укором, я опустила ногу из-под его брючины, и он успел вздохнуть с облегчением, как только я уверенно положило стопу к нему на ляжку и повела точно к центру.  Как вдруг попалась в ловушку… мужская рука больно стиснула мою лодыжку и свела ее до хруста. Я ухмыляюсь и дергаю ногой. Но все впустую. Его пальцы закрались на саму стопу и легонько ее щекотнули, от чего я сильно сжала губы, чтобы не заржать в голосину. Вот же… 1:1 Ловлю на себе его лукавый взгляд и говорю жалостливое «отпусти».  Он почему-то слушается, прощает мне это, и отпускает стопу из жесткого хвата.  Затишье перед бурей. Наивный: думает, я перестану. Вадим по-отцовски строго посмотрел на меня, прежде чем воссоединился к разговору со своими пацанами. Они упомянули мое имя и меня о чем-то спросили, как я выбросила случайное «да», означавшее «отвалите и не отвлекайте…». Желтый, наконец, придвинулся к столу, и принялся за еду - о да! Ты в моих руках, милый. Его руки заняты чем-то важным в тарелке, а следовательно, он точно не отвлечется на мою игру. Теперь хищный взор обрела я. Словно чертики мелькнули у меня в глазах и Вадим их точно заметил, но сопротивляться не стал. Я подняла ногу и нечаянно коснулась его свежей раны сквозь штанину, на что он сильно зажмурил глаза и тихо шикнул.  Это точно было ненарочно… он болезненно на меня посмотрел и я извинилась, тихо проговорив «Прости». Но он меня понял. Подняла стопу выше и погладила контур его внутреннего бедра, как заметила вздувшуюся венку на его лбу. Мне точно пиздец. Терять нечего… Я ласково надавила на ширинку его брюк, что та нечаянно скрипнула. Я невинно улыбаюсь и держу с ним зрительный контакт. Он, кажется, уже готов меня прикончить, но слишком занят куриной ножкой в его тарелке. Я играюсь, забавляюсь. Для меня вся эта ситуация - короткий спектакль, не более. Папочка поймет, папочка простит. Если бы Вадим стал отцом, то наш ребенок был бы самым разбалованным на свете. Он прощает и позволяет все, хоть и держит некую грань «недозволения». Если я сделаю что-то наперекор ему, он, словно строгий отец, отчитает меня, но через пару минут все забудет и будет ласково чмокать мою макушку. Папа наругает и все простит - такой уж он. Стопа смело двинулась дальше и мужчина дернулся. Его темные брови поднялись, а желваки нервно проявились пару раз на точеных скулах. Я уверенно гладила его пах, пока место под моей пяткой заметно твердело. Я гордо улыбалась самой себе за то, что я такая опасная. Пальцы на ноге продолжали разглаживать складки на брюках в области паха. Я почти злорадно хихикала, как вдруг он прервал игру: — Лера. Выйди со мной, - мужчина вытер руки салфеткой и последовал в коридор. Я, словно кошка, лениво прошагала за ним. Мы вышли на улицу. Начало морозного февраля. Холод сжал мои голые руки и я постаралась себя обнять, чтобы стало теплее. — Что за необходимость такая… А ты неплохо держался, - трезво оцениваю его я, встав за его спиной, чтоб он хотя бы немного, но укрывал меня от мороза и встречного ветра. Высокая мужская фигура в строгом костюме оборачивается и смотрит на меня, как на свою жертву. Я поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом. Он нервно глубоко вздыхает и берет в тиски мой подбородок. И словно отчеканивает: — Ты думала, тебе это сойдет с рук? Дрянная девчонка, - при его речи я чувствую, как на меня веет запахом литра алкоголя, который он успел в себя вобрать за эти драные три часа. Он впивается в мои губы и сильно закусывает нижнюю, но я терплю. Образуется привкус металла на кончике языка. Желтый ухмыляется, не выпуская моих губ из своей хищной пасти, и слизывает кровь. Снова грозный взгляд исподлобья, а затем поманивает меня к себе. Как будто бы в объятия… Я слушаюсь его. Он захватывает мое содрогающееся от холода тело в кольцо из своих рук, одаривая теплом. Держит мои плечи даже немного сильнее, чем требовалось… — Не думай, что я тебе простил. Разберемся дома…