Первая и последняя ночь с тобой | Вадим Желтый

После очередной ночной гулянки Вадим разрешил остаться у него дома, но сам, оправдавшись бессонницей, сказал, что пойдет подышит свежим воздухом. Сначала он сидел на веранде и что-то вдумчиво читал, когда я предположила, что его что-то беспокоит, чем он не хочет меня тревожить. Может, тот самый раздор между Универсамом и Домом Быта из-за этого идиотского видика, а может, что иное. Я ясно видела, что он встревожен и хочет побыть один.  Но любящее сердце не дало мне покоя и я самовольно вызвалась на его поиски, когда заметила, что он не возвращается домой уже дольше трех часов. Мало ли что с ним случилось?…  Уж два часа ночи, а его все нет. Я, не ведая куда, случайно вышла к небольшому озеру недалеко за частным домом Желтухина. Ночной пляж отличается особой печальной красотой. Так ощущается последний теплый день осени, или опустевшая сцена театра после премьеры. Знакомые вещи лежали на берегу. Самого же главаря Домбытовских не было видно. Кричать и звать его не хотелось – это разбило бы то хрупкое очарование, что воцарилось в этом месте.  От воды донесся тихий всплеск. Следом голос Желтого: — Заблудилась? — Ага, - ответила я на вопрос. Мужчина подплыл ближе и наполовину вышел из реки.  Луна выхватила широкие плечи, затем грудь, точеные кубики пресса, и наконец, весь живот. Стало понятно, что Вадим купается обнаженным.  — Тебе не холодно? Желтухин отрицательно покачал головой из стороны в сторону: Вадим такой Вадим. Излишняя молчаливость и сдержанность - вот ведущие черты его характера. С его приглаженных сырых волос срывались капли воды, чертя на коже длинные серебристые дорожки. Мой взгляд невольно скользнул за ними: от острой ключицы, по нагой груди до пупка, и ниже… чтобы утонуть в бликах ночного света неба на волне.  Каждая мышца на груди, напрягавшаяся при каждом его движении, невольно выхватывала мое внимание. Натренированные ежедневными драками за асфальт мускулы рук тоже вздувались в такт его гребкам по воде. «Природная грация» - успела подумать я, глядя на своего мужчину. Я не могла сравнить Вадима ни с одним из своих знакомых. Сложный и противоречивый, а вместе с тем близкий и понятный — странная, волнующая комбинация. С первого взгляда — обычный пацан с улицы, жизнь которого наполнена делёжкой асфальта, спроси его – он и сам по другому о себе не скажет. Но на самом деле он сложнее, чем кажется. То ли тайная любовь к литературе, то ли отцовское воспитание сделали Вадима ни на кого не похожим. Впечатление такое, что он окружает жизнь полнее, чем все окружающие, - именно это качество и привлекло когда-то меня. Сейчас освещением служат только луна и многочисленные яркие звезды, но свет хорошо отражается на воде, и я вполне четко вижу Вадима.  Хмурый такой, как обычно. И жилка не дернется, даже когда на меня смотрит. Главарь, заметив, что я слегка на него залипла, оторвал меня от грязных скользящих мыслей: — Тебя проводить до дома или ты останешься? - его вопрос дошел до меня только спустя несколько секунд. — Я, может, и рискнула бы, только купальника нет… - я спрятала руки за спиной. Не хочется уходить. Кажется, что сейчас ему нужно мое присутствие. — Стесняешься? - снова звучит мужской низкий голос. — Да, - признаюсь ему я, - Это нормально, правда? — Нормально. — А по тебе так и не скажешь, - я киваю на его обнаженный вид и, наверное, слегка смущаю его своей прямотой. — Я не знал, что ты придешь. А сейчас суетиться – мальчишество. Я молча смотрю на него.  Вадим снова окунулся в воду по самую шею, ведь ветер, - пускай даже и теплый, - но все равно неприятно корежит влажное тело до мурашек. «Это хорошо, что не знал» - пробегает в моей голове. Готова ударить себя током, чтобы отогнать такие мысли. Я остаюсь и подхожу ближе к Вадиму. Он внимательно следит за мной, смирно оставаясь по пояс в воде. — Если хочешь, можешь мою футболку взять. В ней поплавать, - Желтухин указывает на свои разбросанные вещи на берегу. Я теряю минуту на раздумье, но затем благодарю его и иду к кучке одежды под деревом. Переоделась, пока он повернулся ко мне спиной, и снова вернулась к воде. Спокойная волна тихо закрадывалась на берег, омывая мои стопы и осторожно приглашая меня опуститься в манящую воду. Озеро так и искрится под тысячей звезд. В ночной тишине звуки всплесков разносились достаточно далеко. Ко мне подплыл Желтый и предложил руку, чтобы с его помощью я осторожно прошла глубже.  Как только мы оба оказались в воде, я приобняла его за шею, чтобы получить опору. Плаваю я не очень. Вадим не отстранился, только наклонился ко мне и положил ладони на талию. Тепло его рук чувствовалось даже в реке.  Что же тебя волнует, мой милый…? Я закрыла глаза, наслаждаясь летней ночью, прохладой реки и присутствием сильного мужчины рядом. Свежий воздух приятно дурманил, будто закрадывался в каждую клеточку моего тела и расслаблял его еще больше. Неожиданно Желтый опустился под воду, увлекая за собой и меня.  Я вынырнула, делая глубокий вдох, широко открывая рот; уже готовлюсь спустить пару ругательств за такое мальчишество, но в этот момент Вадим поймал мои губы своими. Он подхватил меня на руки. Не размыкая поцелуя, он удобнее схватил меня, приподняв над водой. Контраст прохладной воды и горячего тела парня заставлял кровь стучать в висках.  Он легко опустил меня, но удерживал за талию, чтоб я не захлебнулась. Из нас двоих до дна доставал только он. Я, как лягушонок, болталась на поверхности воды. Вадим освещает меня своей сдержанной улыбкой и, сдаваясь, падает к моим губам. Следом долгий поцелуй…  Главарь снова поднял меня на руки и опустил уже на суше. Среди вещей обнаружилось полотенце, которое мужчина бросил на песок. Я шумно и волнительно вздохнула, ведь то, что сейчас произойдет - будет впервые в моей жизни. Над головой макушки деревьев и звездное небо. Я слышу странный гулкий звук над головой и задаю Вадиму детский вопрос, словно дочь почемучкает со своим отцом:  — А что это за звук? — Филин, наверное. — А я думала сова, - говорю я, заставив Вадима усмехнуться одной нашей локальной фразой. Его голос стал низким, с легкой хрипотой. Главарь вплотную притянул к себе. Небо качнулось над головой. Вкус губ, прикосновения к его коже сводили меня с ума. Он зарылся пальцами в мои мокрые волосы, мягко перебирая их и слегка путая. Огненная ласка поцелуев покрывала мою грудь. Я старалась сохранить ровное дыхание, пока он еле слышно шептал… — Милая… - врезалось мне в кожу, в миг покрывшуюся мурашками. «Это его сердце так колотится, или я слышу свой пульс?» Желание близости, которое ударяет в голову. Я, прижавшись к своему мужчине, ощутила, как возбуждено его тело. Вадим кутал меня в своих объятиях. А после мы растворились друг в друге. Движения, плавные, как набегающая на берег волна.  Казалось, в воздухе разлилось марево, словно над горячим пламенем. И пламенем сейчас был Вадим. Он горел только для меня.  Я отдавалась пылкому исступлению страсти. Вадим иногда замирал, оттягивая кульминацию. Мы балансировали на грани вместе. Это стало почти невыносимо. Я, уже ничего не понимая, вцепилась зубами в его плечо.  Бег волны усилился, стал резче, чаще. Я в миг захлебнулась собственным криком, сотрясаемая сладкой конвульсией. Почти сразу тело Вадима напряглось до предела, и по нему пробежала заметная дрожь. Мужчина перевернулся на спину, укладывая меня на свое сильное плечо. В глазах его мне улыбались звезды. — Чем ты обеспокоен?… - наконец решилась спросить я. Главарь Дома Быта не сразу понял вопроса, но через минуту сформировал качественный ответ:  — Чую что-то недоброе, вот и все.  Завтра намечалась разборка с Универсамом за видеокассету, на которую должен был придти непосредственно Адидас Старший - мой бывший парень. Между этими двумя ураганами здоровские сражения за мою кандидатуру. Но Суворов не любит уступать… Как бы я ни умоляла Вадима остаться, он считал своим долгом защитить меня и заодно проучить Адидаса. Дурак. В голове мелькнули ужасные мысли, чем это может закончиться. Но Вадим мне всегда говорил не тревожиться над тем, над чем ты не можешь повлиять. Значит, все уже решено за тебя. Слово Желтого – закон. Даже для меня нет исключений. — Вадим… ты стал мне так дорог, - тихо протянула ему на ухо я, словно скулящий щенок скулит за пазухой у своего хозяина, — пожалуйста, не уходи завтра ни на какие разборки… Желтый улыбается, но ответить ничего не может. Я впервые замечаю его ухмылку. При пацанах он редко бывал таким довольным. Потом, устроившись на плече у главаря, я недолго полежала, но заснула. Не специально, ведь колыбель ночного леса и свежий воздух слишком сладко заманивали меня в сон.  Сквозь полудрем я видела, как он осторожно несет меня на руках обратно в дом. Тихий пляж быстро скрыл следы наших босых ног на мокром песке. Запомню нашу ночь на всю свою жизнь…