Сюрприз! | Вадим Жёлтый

Девушка в уставшем серебристом платье недоверительно смотрит на своего задурманенного спутника в полурасстегнутой рубашке, которому еще удается тянуть полную рюмку, чтоб чокнуться ей же, и недовольно цокает. — Вадь… – шепчет дива, конечно, чтоб гостям не было слышно их робких и строго семейно-конфиденциальных разговоров. Рука – тонкая и слабая – ложится на чужую брючину, ровно на стрелку, едва сжимает мужскую ногу и дает понять, чтоб он обратил на свою женщину внимание. Как бы: «остановись». Но слишком поздно: Желтухин опрокидывает залпом горькую воду и наспех закусывает соленым огурчиком со стола. Девчушка вздыхает, сжимает губы и еще более грозно смеривает того взглядом. Вадим не поворачивается, но откидывается и запрокидывает руку назад, на спинку кожаного дивана, как бы почти приподнимая заодно и девочку. Слишком заметно по ее чуть искривленному лицу, как она не хочет лишний раз касаться, но все равно смиряется и подсаживается ближе. Чувствует наверняка острый запах спирта и потому лишь морщится, когда Вадим чмокает голое плечико. Говорил же, что не надо такое платье открытое надевать… Так и хочется ее закрыть, укрыть, и Желтый лишний раз оглядывает всех присутствующих за столом, чтоб убедиться, что на его золотко никто не глазеет. Вадя уже редко участвует в диалогах, но успевает закидывать какие-то не совсем уместные шутки, с которых бы трезвый человек не посмеялся, а пьяный в щи Цыган – угорает во весь голос и хлопает себя по колену. Собственно, за столом сейчас остался только он и еще пара пацанов с Дома Быта, но только те, что самые крепкие: те, что смогли высушить в таком составе несколько бутылок водки и остаться в сознании. Остальные сегодняшние посетители «Снежинки» покоряют танцпол. Хотя нет, это сильно сказано… Можно ли назвать кривляния пацанов и выворотные верчения жопой каких-то их дам, очевидно под алкоголем, – танцем? Думаю, нет. А Вадим туда даже и не смотрит. Брюнетка, которая мелькает под софитами, закрадывается пальцами на его стянутую на груди рубашку, топает коготками до пуговиц и застегивает ту, что находится на солнечном сплетении. Харам все-таки. — Жарко, – поясняет Вадим, но тихо. Только голову чуть на нее повернул. — Так поехали домой, – провокационно отвечает она. Качает головой. Дурак. Все же до глупости просто! Ради чего он еще остается? Она глядит на него, а он на нее, да еще и улыбку дурацкую тянет. Что это значит?  Та тыкает пальцем в его открытые зубы и он до легкой боли прикусывает фалангу. — Ауч! – вспыхивает и одергивает палец моментально, да с таким жалостливой мордочкой, будто ей на хвост наступили. — Осторожнее, кошка, – лыба, но уже без обнаженных зубов. Аж бесит в моменте свою бестию. Гостям до их бесед и дела нет – это точно.  Она вообще, если честно, в шоке, как Вадику ее еще удается речь целостной сохранять, да и разговаривать вполне внятно. И в какой-то момент начинает казаться, что его невозможно напоить до такого поросячьего визга, как, например, Вова, – брат ее, – напиться может, что на стол залезет и танцевать станет. Ух… до сих пор родственники вспоминают. Нет, напротив, пьяный Вадим Желтухин – положить лапку ей на коленку, поправить юбку, развалить ноги пошире, последить за гостями. Но надо признаться, что ему идет быть в меру пьяным: 2 бокала вина – самое то! Он тогда становится таким расслабленным и спокойным, что даже проще в каком-то смысле становится…  И разболтать его можно, наконец, и спросить чего… Желтый уже и сам не рад тут сидеть, да почему-то хочет остаться до последнего. Он опускается так, что она почувствовать может его снижающееся дыхание на шее и невольно ловлю мурашки, но он безобидно целует плечико: он делает так всегда, когда пьян. И девчонка все его манеры наизусть помнит, что пересказать может. Ладонь как будто виновато на выпуклую женскую коленку ложится, мол, «успокойся», только в ласковой форме. Его ноги стоят в открытой широкой позе, потому что те едва ли помещаются перед столом, и она нарочно не убирает с его ляжки ладонь, а только ведет внутрь, к шву брюк. — Ммм, ко-ошка… – пьяненький опускает голову вниз и ухмыляется, — прекрати. Заметно становится, как Вадима слегка ударила трезвость.  — Идем, – девчонка поднимается с места, что тяжелые края юбки мигом скрывают ее коленки, и тянет за собой Желтухина. Он нехотя поднимается, но все-таки соглашается на ее авантюру. *** — Ты обманула меня. Снег хрустит под ногами: под его заметно реже, потому что ее два шага приходятся на его один. — В чем же? Девушка, уже одетая в темную шубку, застегнутую ровно на все пуговички, придерживает своего спутника под локоть, будто ведя его вперед. — Ты сказала, что покажешь что-то интересное. А мы ушли. — Покажу.  — Правда?  Вадим оборачивает на нее щенячий взгляд и она кивает. Дорога оказывается короткой, потому что «Снежинка» находится совсем рядом с их скромной однушкой. Вадиму тяжело дались ступеньки, по которым он поднимался минут 10 (до пятого этажа), но он даже с каким-то желанием зашел домой. Девчонка, скинув с себя верхнюю одежду и стянув сапоги, помогает ему расстегнуть пуговицы дубленки и тянется поцеловать, на что Вадим так довольно соглашается и чмокает в ответ. Стоит, как солдатик, а потом одежку стягивает и ботинки снимает, подперев одну ногу другой. Проходит в комнату (тащится, потому что башка ужасно кружится и приходится придерживаться за стены), присаживается на диван и молча наблюдает за своей спутницей. — И что ты мне хотела показать? Улыбается она. А затем он, только непонятно как-то, будто это просто цепная реакция. Брови тянет наверх вопросительно, руки на собственные ноги и наблюдает.  — Помоги расстегнуть, – проигнорировав вопрос отвечает та, подстроившись к Желтухину спиной. Соглашается, конечно, помочь. А что остается? И только собачка съезжает вниз, платье как-то до жути предательски падает на пол, даже на секунду не задерживаясь на плечах. Он поражен коварным ходом, и потому сначала обомлев исследует ее сверху вниз, лишь потом тянется к ее бедрам и усаживает верхом.  Да уж, тяжеловато, конечно, когда голова будто вверх дном, но желание чувствуется сильнее.  Она поворачивается к нему боком и закидывает голые ноги на диван, следом тут же тянется к пуговицам выглаженной белой мужской рубашки и точно так же помогает высвободиться. — Сюрприз! – улыбается довольно и глядит на него, да влюбленно так, что ему в момент крышак просто сносит. — Что ты со мной творишь?.. – ухмыляясь бросает он, устраивая ее поудобнее на своих руках и притягивая к себе ближе, чтобы слиться в многообещающем поцелуе с привкусом водки.