Глава 2. Искупления нет.

      От мыслей о спасении ученицы Айзаву отвлёк сильный взрыв в стене здания, в котором они находились, заставляя вздрогнуть всех присутствующих.       Моментально среагировав, Сотриголова буквально вгрызся зубами в кисть Даби, заставляя его тем самым разжать пальцы вокруг шеи Рин.       Не теряя ни секунды, Айзава-сенсей дёрнул на себя за плечи девушку, освобождая от плена злодея, и развернулся спиной к Даби, пряча Рин в объятиях.       Не успевшая ничего сообразить студентка лишь негромко вскрикнула прежде чем осознать, что летит вниз обвитая сильными руками своего преподавателя.       «…потому что я здесь!» — последнее, что услышала Рин прежде чем отключиться от ударной волны нового взрыва.

***

      Сломанное при падении плечо не дало Айзаве помочь эвакуировать раненных, поэтому всё время спасательной операции и пути до больницы он провёл лёжа и перемотанный бинтами.       На сердце было очень тяжело, в душе мерзко, а в голове — бардак.       Никогда в жизни до этого дня Шота не попадал ни в одну ситуацию, похожую на ту, что довелось ему пережить сегодня.       Мысли перебивали друг друга, хаотично кружа в голове. Шота пытался не думать ни о чем и смотреть в окно, отвлекаясь городскими пейзажами, но воспоминания как назло лезли и лезли в голову, не давая о себе забыть.       Айзаве было тошно от самого себя, от мерзости ситуации. Он не представлял, как будет смотреть в глаза этой несчастной девушке, в глаза её родителей и в глаза своих коллег. Все наверняка отвернутся от него. И правильно сделают! Ни к чему такому мерзкому ЕМУ ходить в героях. Никакой он не герой.       От мрачных дум Айзаву отвлекла медсестра, которая вколола ему обезболивающее, после чего тот быстро заснул.

***

      Яркие лучи, пробивающиеся сквозь лёгкую занавеску, ослепили лицо Сотриголовы. Поморщившись, мужчина открыл один глаз, тут же щуря его.       Обнаружил себя Шота в больничной палате. Попытка приподняться показала, что половина тела перевязана, а сломанная рука зафиксирована.       — Шота! Ты очнулся!       Тут Сотриголова понял, что находился в палате не один. Хизаши Ямада, друг детства Шоты и по совместительству его коллега, сидел рядом и читал сводку новостей, пока ждал пробуждение друга.       — Что с пострадавшими? — хриплым от долгого молчания голосом спросил Айзава.       — Всё нормально, — по невозмутимой интонации Сущего Мика было понятно, что серьёзно никто не пострадал, — все здесь, отдыхают в палатах.       — Как Ямамото? — Шота спросил не подумав, после чего сразу осёкся: пострадали все ученики, а он интересовался только одной.       — Жива. Правда ещё не очнулась. Ну вы с ней молодцы, держались до последнего. Хороших учеников ты воспитал, друг.       Айзава нервно сглотнул. Не похоже, что кто-то в курсе, что там произошло. Но менее неловко он себя чувствовать от этого не начал.       — Она что-нибудь рассказывала? — Шота осторожно покосился на Хизаши.       — Нет, — Сущий Мик заметно помрачнел, — она вообще ещё не просыпалась. Хотя все показатели вроде в норме. Пока ждём.       Превозмогая боль, Айзава всё же поднялся с кровати.       — Стой, ты куда? Тебе ещё минимум день лежать надо. Эй, погоди! — Хизаши бросился следом.

***

      Глядя на мирно спящее лицо девушки, Шота не мог понять одного: как вообще этому мерзкому злодею пришло в голову так издеваться над таким чистым и невинным человеком? Да, у этого ненормального явно какие-то свои счёты с героями, но чем совсем ещё юная девушка заслужила те унижения? Совершенно точно не заслужила.       Айзаву уже не волновало, что остальные могут узнать, что произошло там на самом деле. Героем ему уже точно не быть. Не после такого. Айзаву волновало то, что станет с психикой бедной девочки после того, как над ней чуть не надругался её же учитель.       Мерзко. Как же мерзко. С этим нужно что-то делать. Срочно.       Ударив кулаком по стене, Шота развернулся и направился прочь.

***

      — Айзава, объясни пожалуйста, почему ты увольняешься, я так и не могу понять, — директор Незу всё лепетал про какой-то долг и правила, но это невероятно усложняло дело.       — Это моё личное решение, директор, мне сложно всё объяснить Вам. Пожалуйста, не препятствуйте мне.       — Хмм… Айзава, я тебя понял. Я не могу заставлять тебя, если ты действительно не хочешь. Но существует определённый регламент: тебе нужно отработать минимум две недели, пока мы не найдём тебе достойную замену. Пожалуйста, войди в наше положение.       — К-конечно, как скажете.       Задерживаться в академии на целых две недели в планы Айзавы не входило, но обстоятельства говорили об обратном.       Под гнётом тяжёлых дум Сотриголова вернулся к работе сразу, как только ему это позволили доктора.       На сколько же неловко он себя чувствовал под восхищёнными и благодарными взглядами юных учеников даже не передать словами! Сам Шота нисколько не чувствовал себя героем, единственным выстоявшим против Лиги злодеев. А воспоминания о мерзком самодовольном лице чёртова Даби всё никак не желали покидать его голову.       Тут Шота резко вспомнил слёзы, стоявшие в глазах бедной девушки и её молящий о спасении взгляд. Это заставило учителя резко выйти из своих воспоминаний и оглядеться: Рин в классе не было. Значит, она ещё в госпитале. Тем лучше: видеть девушку сейчас было бы крайне неловко.       В таком режиме прошла целая неделя. Такими темпами Айзава вообще может отработать до увольнения ни разу так и не пересекаясь с Ямамото. Это его более чем устраивало. Так будет лучше. Для всех.       Но планам Шоты вновь не суждено было сбыться.       Заходя утром в класс, учитель сразу встретился взглядом с Ямамото Рин и замер от неожиданности.