Глава 1. Вдребезги (ч.1)

      — Соник, нет!       Едва ли Соник слышал, что ему кричали его друзья в тот момент, когда он совершал атаку. Он видит цель — призму Парадокса, и этого достаточно. Эггман хочет заполучить призму себе, но Соник не позволит. В конце концов, герой он или кто? Он отчётливо помнит столкновение с нестабильной драгоценностью, а потом… ничего.       Ему кажется, что он плывёт, но в то же время падает. Существует — и нет. А ещё… в груди нарастает жгучая, тупая боль, которая вскоре поглощает тело. Его будто на куски разорвали — вот так это ощущается. Когда дышать становится легче, Соник чувствует себя… опустошённым. Он оказывается на земле с невероятной головной болью.       — Ух… Голова просто раскалывается… — ворчит, поднимаясь на ноги. О своём недуге он забывает сразу, как только видит руку — она… белая? Он в полном замешательстве осматривает себя, насколько ему позволяет строение собственного тела, и понимает, что его везде и всегда узнаваемые синие иглы, персиковая шёрстка и даже фирменные красные ботинки — всё бесцветно. И как будто этого мало…       Соник тянется рукой к груди, аккуратно проводит пальцами по краю странной щели. У него в груди дыра, и, судя по всему, в форме сердца.       — Что за…? — он делает несколько шагов. — Где я вообще? А? — Соник оглядывается и видит, как в его сторону на полной скорости мчится грузовик. Ёж успевает только вскрикнуть и, как итог, ударяется о переднюю часть грузовика. Голова болит всё сильнее.       Ему удаётся забраться на крышу и осмотреться. Ого, как много зданий, и…       — Аа! — он успевает пригнуться как раз в тот момент, когда мимо проезжает другая машина. — Уф… Это было близко… Воу! — грузовик делает резкий поворот, и Соник падает, спотыкается и какое-то время катится по земле. Он поднимается, но конвейерная лента, на которой он оказывается, вышвыривает его на улицу прямо под робота-уборщика с метлой. Робот кидает его в стену.       — Ох… ауч. Так, ладно, это определённо не Зелёные Холмы… И почему я такой бесцветный? Что с моими ботинками…? — Соник хватается за голову и хмурится. — И… и почему я не могу ничего вспомнить? — ёж осматривается, видит неестественное освещение повсюду и в задумчивости касается подбородка. — Ну же, Соник, вспоминай, как ты сюда попал? Вспоминай… — и он попробовал вспомнить, но ничего не вышло.       — Хм… Тейлз! Эми! — зовёт он, оглядываясь, будто его друг и подруга окажутся поблизости, но нет. Никого нет. — Чёрт, я бы даже Наклзу был бы рад… — Соник вздыхает, а его ботинки перестают светиться и искрить. Хоть что-то хорошее… С другой стороны, он не знает, где он и как вообще попал сюда. Но «сюда» должно же как-то называться. В конце концов, вокруг столько зданий, что и не сосчитать, и если есть освещение, значит, должны быть и жители, которые могут ему помочь. Соник стремительно оказывается у тротуара с конвейером и обращается к первому попавшемуся мобианцу:       — Извините! А не подскажете, что это за место? — энергично спрашивает он с надеждой на ответ, потому что так он сможет понять, в какой стороне Зелёные Холмы, и вернётся домой! Только вот… мобианец ему не отвечает. Более того, он отводит взгляд и откидывается назад, чтобы быть подальше от синего ежа и при этом не двигаться.       — Игнорируете меня? Ну, точно игнорируете… — Соник не отстаёт и вертится вокруг жителя, надеясь, что, постоянно раздражая, он так или иначе получит ответ. Попробовать стоило, но мобианец упрямо молчит. Он смотрит на свои наручные часы и проходит мимо Соника, к большому разочарованию последнего.       — Да хоть кто-нибудь может мне ответить?! — судя по тишине, нет. Никто не ответит. Отлично, просто великолепно. Соника привлекает невероятно громкий шум, он вздрагивает и закрывает уши, но видит какой-то летающий аппарат с яркой, голографической надписью.       — Добро пожаловать… в Нью-Йок.

***

      Соник тяжело вздыхает, когда приземляется и чувствует опору под ногами. Побег от странных роботов отнял у него сильно больше сил, чем раньше, а его обувь снова искрит и ярко светится, что очень дезориентирует в этом огромном городе. Выпрямившись, он устало проводит по синим… ах, нет. По серым иглам. Да, точно. Во время погони он как-то совсем забыл. Но это, наверное, и неважно, потому что у него в любом случае больше вопросов, чем ответов.       — Смог… Бетон… И злые роботы. Всё, что я так ненавижу, собралось в одном месте… — ворчит он себе под нос. — И где я, ещё раз…? — в смысле, Соник уже понял, что это город, и даже выяснил название, но не то чтобы ему хочется тут оставаться. Нью-Йок, вероятно, далеко от дома или вообще на другом континенте… или…       Краем глаза Соник замечает арку с клетчатым узором. Такие могут быть только в…       — О, нет… — усталость как ветром сдуло, вместо неё Соник чувствует страх и не верит в происходящее. Он пускается бежать, быстрее, ему необходимо забраться куда-нибудь повыше! Это не может быть правдой. Ерунда какая-то! Как ужасно ему хочется верить, что его выводы ошибочны. Соник оказывается на вершине самого высокого здания, какое он только смог найти, и, свернувшись в клубок, отскакивает от крыши. Уже в воздухе он смотрит…       — Мёртвая петля… — шепчет, не веря, как вокруг одного из самых любимых ориентиров воздвиглись металлические конструкции. Соник лихорадочно осматривается. — Ежиный проход…! — в собственном голосе он слышит плохо скрываемый ужас, когда узнаёт дорогие сердцу места, но в то же время они кажутся ему совершенно чужими. — А это… Должно быть, лаборатория Тейлза! — и Сонику, право, уже плевать, что он начинает терять высоту. Ведь его дом, его Зелёные Холмы, оказались во власти машин! И его друзей нигде нет! А его приятель…       — Ох, Тейлз… Что же произошло…?