Глава 29. Призрачный шанс

      — Если ты реально хочешь остаться и понянчиться с ним, то пожалуйста. Я же пойду и займусь делом.       Соник наблюдает, как спорят Гипер и Шэдоу. Весь их спор сводится к тому, что Шэдоу не доверяет не только ни одному из ежей, но и Найну тоже, и не хочет оставлять лиса наедине с осколками. А Гипер настаивает, чтобы тёмный ёжик присоединился к нему в битве против Совета Хаоса.       Как итог — Гипер уходит один. И через несколько секунд к нему присоединяются Оушен и Спайк. О Гайа, как же Соник хочет пойти с ними. Битва обещает быть эпичной! Честно говоря, он никогда не был болельщиком, но сейчас это его безопасный максимум. На несколько секунд Соник даже поверил, что Шэдоу составит ему компанию, но затем он замечает, как тот вздыхает. Соник очень хорошо знает этот вздох. Можно даже сказать, что он — причина существования это вздоха. Старый добрый «Я не могу его остановить, поэтому я к нему присоединюсь» вздох.       Как только Шэдоу бросается на подмогу другим ежам, Соник остается один. Конечно, он мог бы войти вглубь пещеры и провести время с Найном, но он не хочет пропускать бой больше, чем уже пропускает. К тому же он считает себя своего рода последней линией защиты. Если кому-то удастся одолеть четверых ежей… ну, если честно, им крышка. Но это не значит, что Соник будет сидеть сложа руки и смирится с поражением. Если потребуется, он погибнет, сражаясь за свой дом.       Но вряд ли до этого дойдет, Соник верит в них. Вот в Шэдоу поверить очень даже легко, Соник ведь так давно его знает. Он упрямый и свирепый — отличное комбо, чтобы быть хорошим бойцом. Хотя Шэдоу не только непоколебимый боец. Как бы он ни пытался это скрыть, Соник видит его нежное сердце, окутанное беспокойством. И хотя они часто ссорились и сражались, Соник вынужден признать, что уважает принципы и морали Шэдоу. Пускай они покажутся кому-то жестокими или грубыми, они, тем не менее, были твёрдыми, и тёмный ёж придерживался их всегда и придерживается до сих пор.       Соник всё ещё наблюдает за битвой, отвлёкшись при этом на мысли об остальных. Поверить в Спайка несложно. Это ёжик со всеми ведет себя весьма дружелюбно, и он был единственным, кто принял его почти сразу. Он даже попытался помочь ему отобрать осколок у Торн, когда та чуть не сошла с ума со своей заботой о лесе.       Оушен — интересный случай, это уж точно. Если верить сказанному Дредом, то у пирата за душой тяжелый груз. Он яростно предан, потому что ранен, а рана та — предательство. Соник знает, что Оушен надежный, и если уж он поклялся кому-то в верности, то сделает всё возможное, чтобы защитить. А после второго предательства — предательства Дреда, — Оушен, кажется, стал ещё сильнее придерживаться собственных принципов.       Есть ещё один ёжик, Гипер. Соник встретил его самым первым, и он не уверен, что о нем думает бывший герой. Еще в первый день он ясно дал понять, что в приоритете у него Найн, что ему плевать на Соника. Но серый ёжик больше в это не верит. Гипер сделал слишком много для того, кому наплевать. Он ведь мог и не рассказывать Сонику о его состоянии, но рассказал. Ещё тогда, во Мраке, он пытался сказать. И ему не нужно было спасать его от Хаос Соника — и всё же он это сделал. Будь Найн действительно его единственным приоритетом, он бы просто ушел, чтобы найти и спасти лиса.       От размышлений отвлекает ударная волна. Волна, которая будто бы на долю секунды возвращает Призрачный Холм в нормальное состояние. От вида родного дома таким, каким он должен быть, на душе скребутся кошки.

***

      Соника качает на некрепких ногах, в ушах у него звенит, а голова страшно болит, и каждый вздох дается ему сложнее предыдущего. Он знает, что ходит по тонкому льду. Но ему не оставили выбора. Когда мистеру доктору Эггману надоело сражаться, он создал гигантского призматического Эггмана. Не копию кого-то из них, нет — это и правда был тот Эггман, которого Соник всегда знал. Конечно, остальные пытались остановить это чудовище, этого призматического титана. Но они для него всё равно что мухи.       Поэтому Соник взял всё в свои руки. Он быстро рассказал Найну, что происходит, и, благодаря хитрой изобретательности, лису удалось извлечь энергию из осколков и наполнить ею Соника. Он бы солгал, если бы сказал, что ему это не понравилось. Он как будто снова почувствовал себя самим собой. Соник ещё не растерял все свои боевые навыки, и поэтому, не произнеся ни единого слова, смог одолеть титана.       Честно говоря, ему, вероятно, не следовало так сильно стараться, но он немного увлёкся. И теперь он, совершенно выгоревший, стоит перед Найном и почти завершенной призмой Парадокса. Серый ёжик жив только за счет остатков энергии призмы. В этом он уверен. Но всё в порядке… с ним будет всё в порядке. Это стоило того, потому что теперь Найн сможет починить призму. Он вернется домой к своим настоящим друзьям. И даже если он не будет собой в этот момент, он знает, что друзья ему помогут.       Он знает, что Найн говорит, и даже может разобрать, что именно. Что-то о том, что во Мраке остался последний осколок. Соник не сдерживается и раздраженно вздыхает.       — Мог бы сказать это раньше… чтобы мы не бегали туда-сюда, — бормочет, а взгляд становится всё более расфокусированным. Его слегка шатает и кажется, что весь мир кружится.       — Туда-сюда? Мы здесь только потому, что мне нужен был образ призмы для схемы, — у Соника, вероятно, на лице отражается замешательство, но он молчит, и это подталкивает Найна продолжить говорить. — Теперь, когда почти все осколки на месте, я могу использовать их, чтобы перестроить Мрак. Мы создадим мир, который ты потерял и которого у меня никогда не было. Он будет идеальным. Конечно, ещё нужно решить, эм-м… как нам быть с твоим затруднительным положением, но я уверен, что смогу что-нибудь придумать, — чем больше Найн говорит, тем больше Соник осознает происходящее.       — Но… я хочу свой дом. Мне нужны мои друзья, — шепчет. Вероятно, этого не стоило говорить. И всё же их обсуждение приняло именно такой оборот: Соник пытается мягко уговорить Найна, но лис, похоже, не хочет его понимать. И только когда Найн спрашивает, что, по его мнению, произойдет с ним после восстановления его мира и его друзей, Соник начинает понимать, о чем он говорит.       К сожалению, ситуация снова накаляется. Найн чувствует себя преданным. А всё, что говорит Соник, только ухудшает ситуацию. В какой-то момент, когда точка кипения достигнута, Найн выстреливает в Соника из своих роботизированных хвостов. И когда Сонику удается сесть, он видит, как Найн забирает осколки и направляется к порталу.       — Найн… подожди…! — он пытается встать, но едва ли у него это получается. — Мы можем договориться, я-я знаю, что можем… поверь мне… — отчаянно молит Соник. — Н-ну, а как же Гипер, ты ведь не можешь просто оставить его, верно…? — последняя его попытка; по крайней мере, он может потянуть время, заставив Найна хоть как-то отреагировать на слова о Гипере.       Соник ожидает чего угодно, но не ядовитой усмешки в свою сторону и такого же смеха.       — Поверить тебе? Верить я могу только себе, — Найн делает короткую паузу. — А Гипер… понадобилось время, но я осознал, что он лишь обуза для меня, — и Соник может лишь шокировано наблюдать, как лис исчезает в портале после произнесенных слов.       Он провалился. Осколков больше нет… единственный шанс, чтобы всё исправить, исчез в одно мгновение. Он-то думал, что может доверять Найну, они ведь были друзьями… верно? Соник старался сделать всё правильно: помочь всем, исправить всё. Но сейчас ему хочется плакать, да только сил нет… ни на что уже сил нет. Он устал. Каждая клеточка его тела чертовски устала. Стоять очень тяжело. Дышать очень тяжело…       Соник даже не осознаёт, что его тело сдалось, пока его не ловят чьи-то руки.

***

      Гнев. Гнев и разочарование — вот, что чувствует Шэдоу. Впервые в жизни ему хочется быть неправым, ему хочется, чтобы его подозрения оказались ошибочными. Но это не так. По крайней мере, насчет Найна он был прав. Он смотрит в его сторону после закрытия портала. Интересно, как отреагировал на это Гипер — его реакция будет красноречивей всяких слов.       Выглядит он опустошенным. Не грустным и даже не злым. Может, шокированным. Это объясняет, почему он так тих. А вот ёжик-пират зол настолько, что его трясет от ярости. Дикий ёжик… ну, его скулёж и слезящиеся глаза говорят сами за себя.       Шэдоу оглядывается на Соника и идёт к нему. Он мог бы легко ткнуть его носом, миллион раз сказать «я же тебе говорил». Ему страсть как хочется сделать это, просто чтобы выплеснуть собственное разочарование, но все мысли уносятся прочь, как только он замечает, что Соник начинает терять сознание. Шэдоу делает рывок, бежит и ловит Соника до того, как серый ёжик падает на землю.       Легкая паника накрывает его, когда он держит уже давно не синего ёжика. Он дышит хрипло, поверхностно, его тело сводит судорогой при каждом вздохе, а полуприкрытые остекленевшие глаза то мерцают золотом, то снова тускнеют. Шэдоу не уверен, что происходит. Было ли это реакцией на то, что осколок призмы исчез из их дома? Нет… это попросту не имеет смысла.       — Шэ… доу…? — Соник звучит очень… хрупко? Ему это не нравится. Звучит ужасно неправильно и так не похоже на Соника.       — Экономь силы, — приказывает. Его глаз дергается в раздражении, когда Соник качает головой и двигает руками. Он пытается придумать, как всё исправить.       — Шэдоу… Думаю, для меня игра окончена.       — Нет, не окончена. Заткнись, — огрызается. Но Сонику хватает наглости улыбнуться и что-то сунуть ему в руку. Шэдоу видит, что это его девайсы. Разум на мгновение пустеет.       — Ненавижу… что делаю это с тобой. Особенно учитывая твое прошлое… — Шэдоу качает головой. Нет-нет-нет, Соник так не поступит. Он не может. Не стал бы. Так нельзя. — Но я… я должен тебя попросить кое о чем. Пожалуйста… Мне нужна твоя помощь… наш дом, наши друзья… всё это зависит от… тебя…       Шэдоу закрывает глаза и отворачивается. Он отказывается в это верить. Соник не стал бы… не стал бы! Его слова слишком ему знакомы. Сквозь туман ему кажется, что его слова очень похожи на её.       — Шэдоу… пожалуйста, пообещай мне, что ты спасешь наш дом и друзей… — он медленно открывает глаза и смотрит на Соника. Как он смеет выглядеть таким спокойным? Как она смеет так легко принимать свою судьбу? Как он смеет заставлять его обещать нечто подобное? — А… — уши Шэдоу дёргаются. — А если не сможешь… просто… пообещай, что найдешь способ стать счастливым…       — Я обещаю… — кажется, это всё, что ему нужно было услышать; Соник вздыхает в последний раз, его тело становится тяжелым и безвольным на руках Шэдоу, а глаза медленно теряют цвет, пока не становятся такими же серыми и тусклыми, как и весь он сам.       — Обещаю, я всё исправлю… — Шэдоу вздыхает, поднимается, всё ещё держа Соника на руках. Он чувствует влагу на щеке, но отказывается признавать свои слезы. Его тихую скорбь прерывает потрескивание и слабый свет, возникшие позади.