Часть 12

— Ладно, на сегодня всё. До финального экзамена осталась неделя. Надеюсь, вы усердно готовитесь. — Айзава, как всегда, сказал это без лишних эмоций, но от его взгляда стало неуютно. А ведь и правда… Осталась всего неделя. — Я вообще не готовилась! — в панике воскликнул Каминари, театрально хватаясь за голову. — А по каким предметам будет экзамен? — поинтересовалась Химари, доставая блокнот и ручку. — Математика, классический японский, английский… и литература, вроде. — задумчиво ответила Мина. — Чёрт. Завалю всё из-за литературы… — протянула Химари с тяжёлым вздохом, уронив голову на парту. — Но ты же в топе! Седьмое место по успеваемости! — напомнил Киришима, искренне удивлённый. — Литература — мой личный враг. — ответила она с выражением обречённости. — Тогда, может, поможешь мне с математикой? — предложила Мина, лучась надеждой. — Конечно! Буду рада! — оживилась Химари. — Круто! Тогда напишу тебе — решим, где встретиться! — подмигнула Мина. — Ага, договорились. — улыбнулась Химари. — Бакуго, поможешь мне подготовиться? — робко спросил Киришима. — Готовься сам, балбес. — отрезал Бакуго, даже не поворачивая головы. — Вот это контраст… — пробормотал Киришима. — Один готов помочь, другой — к стене прижмёт. — Эй, я тоже могу учить! Когда тебе вбить знания в башку?! — взорвался Бакуго, выныривая из равнодушия. Позже, в классе. — Интересно, что будет на практическом… — протянула Мина, задумчиво глядя в окно. — "Б"-класс говорит, будут роботы-злодеи, как на вступительных. — подала голос Асуи. — Роботов мы на раз-два разнесём! — воскликнул Каминари, уже представляя, как он геройски взрывает кибер-голов. — Ага! Легкотня! — повторила Мина. — Вам двоим нужно больше контроля. Особенно против живых целей. — спокойно, но точно подметила Химари. — Ну роботы же — не люди! — не сдавался Каминари. — Всё равно плавятся, как свечи! — мечтательно протянула Мина. — Не забывайте про теорию. — напомнила Химари. — Сначала сдаём экзамены, потом уже геройствуем. — А потом лагерь! — воодушевилась Мина. — Вы говорите, как будто всё само собой случится. — мрачно вставил Бакуго. — Хватит витать в облаках. — Эй, ты кого идиотами назвал?! — вспылил Каминари. — Не мешай ему пугать воздух, — фыркнула Химари. — Бакуго, дай нам шанс выдохнуть! — Мне плевать, кто с кем, главное — я вас всех переиграю. И тебя, Деку! — рявкнул Бакуго, бросая вызов. — Ты серьёзно? — Мидория отвёл взгляд. — Я не хочу подставных результатов, как на турнире. Индивидуальный счёт — вот где решится всё. Я убью тебя. Потом Тодороки. А там, может, и… — А я? — внезапно подняла бровь Химари. — А? — удивился Каминари. — Ну, а я? Раздавить и уничтожить меня ты не хочешь? Или я недостойна попасть в твой список "жертв"? — усмехнулась она. — Ты? Ты слабачка. — Бакуго посмотрел на неё с холодной усмешкой и вышел из класса. — Давно я не видел его таким… злым. — сказал Киришима. — Зависть? — предположил Токоями. — Химари, зачем ты лезла? — спросил Киришима. — Просто бесит. Как будто он видит только Тодороки и Мидорию. Остальных будто не существует. — буркнула она, возвращаясь к тетради. Вечер. Мина:`Давай завтра в кафе? Возле большого Всемогущего.` Химари: `А-а… Это где?` Мина: `Ты что, не знаешь "Кошачий рай"?` Химари: `Почему кафе с названием про кошек?..` Мина: `Потому что там лучшие сладости в мире!` Химари: `Присылай адрес.` Мина: `10:30 утра. Там в это время мало людей.` Химари: `Окей.` — Сота, подвезёшь меня к этому месту? — спросила Химари, протянув экран. — Опять героические дела? — с усмешкой спросил Сота. — Позанимаюсь математикой с Миной. — спокойно ответила Химари. — Понял. Будь готова к 10. Следующее утро. "Кошачий рай". — Химари! Гляди, Бакуго с Киришимой! — прошептала Мина, сдерживая смех. На розовом диване сидел Бакуго, с мрачным выражением лица буквально вколачивая знания в голову Киришиме — пальцем в тетрадь, кулаком по голове. — Он реально вбивает формулы… — усмехнулась Химари. — Привет! — помахала Мина. — Вы тоже учиться пришли? — удивился Киришима. — Ага! — весело подтвердила Мина. — Может, все вместе? — предложила она. — Плохая идея. Этот... дяденька-злодей никому нормально не объяснит. — сказала Химари, поглядывая на Бакуго. — Чё ты там сказала?! — напрягся он. — Что у тебя ноль коммуникативных навыков, Кацуки-чан. — усмехнулась она. — Кто разрешил тебе так меня называть?! — взорвался Бакуго. Официантка подошла, нервно сжимая планшет. — Что-нибудь будете заказывать? — Чай и то пирожное. — заказала Мина. — Чёрный кофе. Без сахара. Без молока. И десерт… клубника, взбитые сливки, голубика — но чтобы не калорийный. — продиктовала Химари. — Вы можете выбрать что-то из этого в меню — Справитесь — заплачу вдвое больше. — улыбнулась Химари. — Я... постараюсь! — официантка убежала. — Ладно, математику — я. Литературу… — Химари бросила взгляд на Бакуго. — Ну уж постарайся Кацуки-чан. — Хватит звать меня по имени! Прошло немного времени. — Квадратный корень из данного числа разбивают на группы по две цифры, начиная справа налево… — терпеливо объясняла Химари, указывая на ошибку в тетради Киришимы. — Киришима, попробуй ещё раз. — Есть! — воскликнул он с гордостью… — На сегодня всё… — выдохнула Химари, откидываясь на спинку дивана. — Я даже что-то поняла! — хлопнула в ладоши Мина, с видом первооткрывателя. — Взяли ручки и пишем, не успеете за моим темпом — не моя проблема. Исикаве Такубоку биография поэта почти неизвестна. Но его горечь, отзвуки служебных неудач, любовь к жене, мысли о жизни… Всё это запечатлено сильными, ясными красками. Запоминайте каждое слово, идиоты. — Бакуго диктовал материал с той же страстью, с какой бросается в драку. — Разница в доброте на лицо… — тихо прокомментировал Киришима, усмехаясь. Но в этот момент телефон Химари завибрировал. Она бросила взгляд на экран — Сота. — Я отойду. — сказала она, поднимаясь с дивана.— Ало — Ваш отец приехал. Хочет поговорить с вами. Я могу вас забрать сейчас. — …Хорошо. — голос Химари дрогнул. Не от страха. От... пустоты. Она вернулась к столику с каменным лицом. — Мина, прости, мне нужно идти. — Что? Но… Мы же собирались потом прогуляться… — в голосе Мины промелькнуло разочарование. — Сегодня не получится. Появились дела. Я оплачу за тебя. — Химари — Ладно… — кивнула Мина, опуская взгляд. — Уже уходишь? Жалко. Бакуго слишком строгий учитель. — усмехнулся Киришима. — Чё ты сказал?! — вскинулся Бакуго. — Ой… — Киришима прикусил язык. — Ушастая. Ты тоже сидела и записывала, пока я диктовал. Садись обратно и не строй из себя важную птицу. У нас подготовка, отложишь свои дела. — Бакуго не смотрел, он приказывал. — Он серьёзно делает вид, будто добрый? — пробормотала Химари. — Наверное. — прошептала Мина, стараясь не хихикнуть. Однако Химари все же написала Соте: "Скажи пожалуйста отцу, что я занята. Буду через полтора часа." Прошло два с половиной часа. На пороге — тишина. Цунагу Хакамата сидел, будто изваяние. Его взгляд — неукротимо холоден. Дочь вошла, не глядя ему в глаза. — Чем ты была занята? — его голос разрезал воздух, как стекло по коже. — Готовилась к экзамену. С одноклассниками. — прозвучало сухо. Ни оправдания, ни сожаления. — Или с друзьями? — спросил он, прищурившись. Вопрос был не вопросом, а испытанием на честность. — Одноклассниками, — подчеркнула Химари. — Ты мог позвонить, не обязательно было приезжать. — Мне пришло одно предложение. Хотел обсудить лично. — он говорил ровно, почти безэмоционально. Но в его глазах — усталость. — И? — Я хотел поговорить… о твоей маме. — произнёс он. Молчание. Пауза длилась вечность. Химари молча встала. — Уходи. Или уйду я. — Знай, ты не виновата. — наконец сказал он. — Если бы я тогда не настоял на конфиденциальности или если бы поехал с вами — этого бы не случилось. И он повернулся к двери. — Тебе не понять. — голос Химари был низким, хриплым. — Ты не был там, отец. Не видел, как она умерла. Как она мучилась, защищая меня в свой последний день… Он остановился. — Ты не был рядом. Ни тогда, ни после. Даже в день моего рождения. Ты отказался от нас задолго до того, как мы потеряли её. Химари подняла голову. Лицо дрожало, но взгляд — ледяной. — Всё могло быть иначе… Но ты сделал выбор. А теперь хочешь прийти, рассказать мне, что я не виновата? Поздно. Молчание снова. Но теперь оно было громче любого крика. — Сота, подвези меня. — тихо произнёс Хакамата старший, ни разу не оглянувшись. Ни одного взгляда. Ни одного слова, чтобы остановить эту пропасть. — Хорошо, мистер Хакамата. — ответил Сота, сдержанно. И они ушли. Осталась одна. Квартира казалась тесной, воздух — густым, будто заполнялся тенью. "Надо выйти. Надо на улицу. Бег… мне нужен бег. Иначе я утону." Зачем он заговорил о ней именно здесь? Почему спустя столько лет он снова... ускользает? "Мне нужно новое место. Квартира, дом, хоть палатка. Только подальше от призраков." Я бежала. Уже второй, может, третий час — не следила за временем. Сбросив часы, оставив телефон дома, отключив все средства геолокации, она будто вырвалась за пределы себя. Воздух впивался в легкие, мышцы работали на автомате, но усталости не было. Только тишина внутри и мысль, как гвоздь: "Что делать?" Асфальт сменился плиткой, фонари отбрасывали рваные тени. Когда она свернула за угол, мысли не успели свернуть с ней — и вдруг... Удар. — Ой! Простите! — выдохнула Химари, резко отпрянув от фигуры, в которую врезалась. — Я… задумалась… Давайте помогу вам, я не заметила… Перед ней стояла женщина — с пепельными, коротко подстриженными волосами, с добрым лицом и... с охапкой пакетов в руках. Лицо казалось смутно знакомым. — Всё хорошо, не переживай! — женщина рассмеялась и вдруг, прищурившись, всмотрелась в лицо Химари. — Подожди... Ты ведь была на спортивном фестивале Юэй, верно? — Да… — кивнула Химари, чуть удивлённая тем, что её узнали. — Та самая кошка! — женщина хлопнула в ладоши. — Я тебя помню! Там, когда Кацуки стоял рядом с тобой, он что-то сказал… камеру потом кто-то заслонил, но, по-моему, он сказал: «Болей за меня». Химари вздрогнула. Так значит, это всё-таки записалось? Так еще и слышно было. — Ты хорошо выступила. Молодец. — продолжила женщина тепло и похлопала по ту по плечу. — А вот мой балбес... стоял потом с таким лицом, будто съел лимон и забыл, как дышать. Мой балбес… Кацуки… Химари непонимающе уставилась на неё. — Подождите… вы… вы сестра Бакуго? — осторожно спросила она. — Сестра?! — женщина рассмеялась с хрипотцой, по-доброму. — Нет, что ты! Я его выносила. Зови меня просто тётя Мицуки. — Чего?! — вырвалось у Химари вслух. Она не могла скрыть удивления. — Простите, я просто… вы такая… добрая. Ну… совсем не как он… Как из такой яркой, искренней женщины получился человек, чей голос можно спутать с боевой тревогой?.. Мицуки подняла бровь и рассмеялась ещё звонче: — Ой, милая, ты бы видела меня в молодости — я не всегда была такая мягкая. Поверь, в Кацуки больше моего, чем ты думаешь. Просто он... громче. — Я… эм... — Химари немного растерялась. — Может, я вам помогу? С покупками? Мне всё равно некуда торопиться. И… спасибо, что поговорили. Это… неожиданно приятно. — Тогда пойдём. — Мицуки улыбнулась. — А ты, как зовут? — Химари. — Красивое имя, солнце значит. — Да, или подсолнух. — Солнце лучше согласись. А теперь пошли, Химари-чан. Не каждый день встретишь «кошку», которая знает, как тащить две сумки полных продуктов. Дом семьи Бакуго. — Я дома! — звонко прокатилась по дому жизнерадостная реплика Мицуки. Голос её был полон огня, как будто не с пакетом овощей пришла, а с целым фестивалем. — Ага, — буркнул откуда-то из глубины дома голос Бакуго Кацуки. Коротко. Безразлично. Однако более спокойн. — Дорогая, ты пришла… — из кухни выглянул её муж, Масару, с мягкой улыбкой. — А кто это с тобой? — Прекрасная молодая леди, — ответила Мицуки с улыбкой. — Помогла мне с покупками. — Ничего особенного… Это было несложно, — скромно откликнулась Химари, поправив сумку на плече. — Ты что забыла в моём доме?! — уже в следующую секунду громыхнул голос Бакуго. Он вылетел в коридор, словно на боевое задание, увидев знакомое лицо. — Кацуки! — отрезала после чего один из тапков полетел в него. — Прояви хоть каплю вежливости! — Ладно, я пойду… — быстро пробормотала Химари, но было уже поздно: Мицуки, будто зная, что всё под контролем, мягко, но уверенно подтолкнула её в сторону кухни. — Останься на ужин. Не обращай внимания на этого балбеса. Идём, идём! — Пожалуй… Я могу немного задержаться. Я бы помогла вам с готовкой, но... никогда не готовила сама, если честно, — призналась Химари. — Да и не нужно! Сегодня будет готовить Кацуки! — заявила Мицуки так, будто вопрос уже решён. — Чё?! Я вчера готовил! Сегодня твоя очередь, старая ведьма! — возмутился Бакуго, но второй тапок уже был в воздухе. — Хватит в меня швырять! Я готовлю! — сдался он, уходя на кухню с видом обречённого героя. — Хочешь посмотреть, каким он был в детстве? — заговорщически прошептала Мицуки. — С удовольствием, — сдерживая улыбку, ответила Химари. Фотоальбом был сплошным калейдоскопом смешных, трогательных и неожиданных моментов. Химари остановилась на снимке, где рядом с юным Кацуки стоял Мидория. — Они были близки? — тихо спросила она. — О, постоянно вместе! — вздохнула Мицуки. — Изуку всегда смотрел на Кацуки как на своего семпая. Не разлей вода были, пока не выросли… — Ужин готов, — раздалось строгое, но громкое из кухни. На удивление, еда была восхитительной. — Это… очень вкусно! — восхищённо воскликнула Химари, делая очередной глоток. — Конечно, вкусно. Я мастер на все руки, ушастая, — фыркнул Бакуго. — Кроме доброты! — вставила Мицуки. — Чё?! — снова взвыл Бакуго. На этот раз — без тапка, но с таким же эффектом. После ужина. — Мне пора, — тихо сказала Химари после ужина. — Спасибо за угощение. Всё было очень вкусно. — Приходи ещё, обязательно. — Мицуки обняла её как родную дочь. — С удовольствием. — Кацуки, проводишь Химари, — строго, но не без нежности сказала Мицуки. — Что за цирк? — пробурчал Бакуго. — Глухой, балбес?! — Мицуки подняла бровь. — Я могу и сама… Просто, подскажите, в какой стороне улица... — начала Химари, но была прервана: — Кацуки тебя проводит, — сказала Мицуки с тоном, которому не возражают. Пока они выходили, Мицуки обратилась к мужу: — Такая милая девочка… — И Кацуки что-то притих. Обычно громче. И готовить для кого-то — это уже ого-го, — заметил Масару. — Если они будут вместе… у нас будут такие красивые внуки! — просияла Мицуки. — Дай всему развиться как надо, — мягко заметил Масару. На улице было прохладно. Они с Бакуго шли рядом в тишине. Не натянутой, но странной. — Тебе повезло с семьёй, — сказала я вдруг. Голос был тихим, почти задумчивым. — Семья как семья. Ничего особенного, — ответил он, глядя вперёд. — Вы хотя бы вместе ужинаете… Он посмотрел на неё искоса. Она остановилась. Луна озарила её лицо — в глазах было столько грусти, будто она несла в себе всю зиму. — У всех так, — буркнул он. — Ты можешь себя нормально вести? — усмехнулась она, с мягкой насмешкой. — Ты жрала мою стряпню! Это вершина моих добрых дел! — фыркнул Бакуго. — Научишь меня как-нибудь? — спросила она. Голос — лёгкий, тёплый. — Чё? Сама учись! — Ну и ладно! — улыбнулась и отвернулась, чтобы скрыть выражение лица. Лёгкая. Почти счастливая — Так что ты там говорила про семью и ужин? — спросил он, через несколько шагов. — Мы не ужинаем вместе. Отец всегда занят, если и садимся — то это больше деловой ужин… как между чужими. — А мать? — Умерла, когда мне было пять. — Прости… — Что? — Химари внезапно улыбнулась. — Запишу этот день в календарь: день, когда Бакуго меня накормил и ещё и извинился! — Мы пришли. Вали к себе. — Пока-пока, Бакуго. До завтра! — с усмешкой она махнула рукой, уходя к своему дому. — Пока, ушастая, — пробормотал он, едва слышно. Дома. — Я дома, — прошептала Химари, закрывая дверь за собой. Внутри было тихо. — Я ждал вас. Завтра экзамен. Вам бы поужинать и лечь пораньше, — Сота вышел из комнаты, по привычке проверяя всё ли в порядке. — Я уже поужинала, спасибо. Пойду повторю немного, — сказала Химари, направляясь в комнату. Падая на кровать, она вздохнула. Одеяло показалось особенно тёплым. Плечи — чуть легче. И только одна мысль оставалась: Я была в таком отвратительном прикиде… Как стыдно… — но она улыбнулась. Тепло. Живо. Наверное, всё было не зря.