Часть 35

— Ну что, продолжаем наше интервью, — бодро начала Горная Леди. Дальше пошли те же вопросы, что мы уже проходили. Где-то поправила, где-то — подсказывала, как ответить поувереннее, где-то вообще сделала замечание. Всё по делу, но всё равно немного бесило. Конечно, Кацуки как обычно не сдержался: — А я отказываюсь нести такую дичь! — рявкнул он. Ну, классика. Я даже не вздрогнула. Он вообще вечно орёт. Но со мной он другой. Вот серьёзно. И, что странно, даже это его «орущий» режим меня не бесит. В какой-то момент это даже... мило? Страшно сказать, но да. — В интервью, где ты один, всё не так плохо… Поняла! Ты просто не согласен со всем человечеством! — с усмешкой сказала Горная Леди. — Прости, Бакуго, тебя вырезали из-за меня, — вдруг выдал Тодороки, глядя прямо, спокойно. — Ты кем себя возомнил?! Думаешь, кто-то вроде тебя может на меня повлиять?! — сразу вспыхнул Бакуго. — Понятно, — сухо кивнул Шото. Как будто его это реально задело. — Может, стоит просто научить Бакуго избегать СМИ, как ты Айзава? — вставила Полночь, но как бы в шутку. — Он сейчас у другого учится, — спокойно бросил Айзава и на секунду глянул в мою сторону. Я вдохнула поглубже и вышла вперёд: — Привет-привет! Я Миу – герой-кошка! И, да, я дочь Бест Джинста! — выдала с улыбкой. Долго решалась, говорить или нет. Но уже поздно что-то скрывать. Всё равно моё имя теперь с ним связали. Так что пусть. Хоть честно. — Какая уверенность, мне нравится! Молодец, следующий! — Горная Леди улыбнулась. Следующим вышел Мидория. Встал как статуя. Лицо – паника. — Ты, наверное, Деку? Я видела тебя в деле! — обратилась к нему она. — Эм… это здорово, я так рад… — пробормотал он, буквально спотыкаясь о слова. — Что думаешь о произошедшем? — спокойно продолжила Горная Леди. — Я… рад, — едва выдавил он. Я наклонился к Киришиме и прошептала: — Как он вообще освоил твоё отвердевание? — Сам в шоке — пожал плечами Киришима. — Он и правда нечасто в такой движухе, — добавила я, скрестив руки. Потом Горная Леди снова к нему: — Многие твои приёмы похожи на стили Всемогущего. Ты им вдохновляешься? — Да! Очень… Но я не просто копирую. Я перерабатываю. Вот, например, «Дилаверский шаг» – это техника, которую Всемогущий не применял. Я её связал с «Мощью воздуха», чтобы она больше мне подходила, — выдохнул Деку. Удивительно, что он выговорил это без заикания. И на этом урок закончился. — Всё на сегодня. Переодевайтесь и свободны, — коротко бросил Айзава. — Спасибо за урок! — раздалось со всех сторон. Вечером, перед интервью. — Химари, ты в этом пойдёшь?! — ахнула Тоору, когда увидела меня. — Ага. Это же просто интервью. Школьной формы вполне достаточно, — пожала плечами я. — Может, хотя бы немного макияжа? — подала голос Мина. — Ну хоть стрелочки нарисуем, серьёзно! — добавила Тоору, делая глаза кошкой. — Девочки, всё норм, правда. — Я пыталась отмахнуться, но, конечно же, зря. — Нет, так не пойдёт! — сговорчиво, как по команде, заявили они и потащили меня к Ашидо в комнату. Без шансов. В итоге: глаза подвели, хайлайтера насыпали чуть ли не ведро – хотя обещали только стрелки. — Тоору, как тебе? — спросила Мина, прищурившись. — Супер! — сияла Тоору. — Мне тоже нравится, ты огонь, — кивнула Мина. Я хмыкнула. — Спасибо, конечно. Но мне пора, — посмотрела на часы. Время поджимало. — Удачи! Только не волнуйся, ты выглядишь бомбически! — подбодрила меня Мина. — Ага, — кивнула я и направилась в сторону съёмочной команды что уютно расположилась у нас в гостиной. На месте уже крутилась женщина со шпаргалкой в руках и микрофоном в ухе. — О, вы же Хакамата? Приятно познакомиться! Я Кей Кисимото. Начнём, как только свет настроят, — сказала она, улыбаясь. — Хорошо, — коротко ответила я. Спокойно. Снаружи – по крайней мере. А где-то в сторонке девчонки уже устроили наблюдательный пост: — Думаешь, она нервничает? — прошептала Тоору. — С виду – нет, но я бы не была так уверена, — тихо сказала Мина, скрестив руки. — Интересно, что за вопросы… — задумалась Тоору. — Возможно, ей заранее дали их прочитать, — предположила Джиро. — Да не, по её лицу не скажешь, что она хоть что-то знает, — покачала головой Ашидо. Она внимательно следила за мной, будто пыталась прочесть мысли по мимике. — Начинаем через три... два... один... — раздалось из-за камеры. Свет хлопнул в глаза, и съёмка пошла. — Добрый день! Сегодня мы в гостях у героини класса 1-А, ученица, о которой говорят все, – Хакамата Химари! Думаю, представления тут не нужны – твоё имя уже на слуху. Итак, Хакамата, каково это – быть дочерью героя номер три? Вопрос — сразу в лоб. Без приветствий, без разминки. Ладно, поехали. — Не думаю, что моя жизнь как-то особенная. Я люблю мангу, как и большинство подростков, учусь, стараюсь, провожу время с друзьями, — выдала я максимально спокойно. Голос не дрогнул. Внутри чуть колотило, но никто об этом не узнает. — Все удивляются – как о тебе никто не знал целых пятнадцать лет? — продолжала она, как будто с пристрастием. — Так вышло. Это был выбор моих родителей, и я его уважаю. Ничего не жалею, — отвечаю так же спокойно. Даже улыбаюсь. Чуть-чуть. Сдержанно. — А о вашей матери? Можете рассказать что-нибудь? — Давайте лучше к следующему вопросу. Уверена, у вас их ещё куча, — улыбаюсь шире, но глаза уже холодные. Я вижу, как фальшь у неё на лице трещит. Слишком старается выглядеть дружелюбной. — Увиливаете, — заметила она, и раздражение стало слышно прямо в голосе. Чёртова девчонка. Я хотела шоу. Хотела скандал. И я устрою это. — Каково это – жить, когда тебя ненавидят? Вот так, просто. В прямом эфире. Я даже не сразу поняла, что она это реально сказала. Где-то за камерой начали шептаться — похоже, она вышла за рамки сценария, и жёстко. — Не понимаю, о чём вы, — с той же улыбкой отвечаю. А внутри — будто ножом по стеклу. Девчонки, стоящие где-то за углом, замерли. Смотрю боковым зрением – у Джиро глаза стали шире, будто она хочет влезть в кадр и вытащить меня. — В сети полно мнений. Разных, — говорю спокойно. — Но большинство против вас, — не унимается она. — Я не собираюсь никому ничего доказывать на словах. Только действия. Постараюсь стать героем, которого уважают — даже те, кто сейчас сомневаются. — Да скажи ты уже что-нибудь интересное, ничтожество! — вдруг взорвалась она и резко встала с дивана. Так и знала. — Я позову Айзаву, — произнесла Джиро подруган прежде чем покинуть помещение. — Вы задавали вопросы, которых не было в утверждённом списке. Это юридическое нарушение. Если дойдёт до суда, последствия будут, и серьёзные, — Ты… как ты смеешь! — прошипела она и замахнулась рукой для пощечины. Я не двигалась. Ни на миллиметр. Не из-за страха — а потому что знала: если отвечу, общественное мнение пойдёт по наклонной еще больше. Но удар не случился. Рука резко перехватила её запястье. — Что вы себе позволяете? — голос Бакуго был тихим, но в нём звучало что-то... опасное. Он стоял рядом, удерживая её руку, с таким выражением лица, что даже я на секунду затаила дыхание. — Что он там делает?.. — пробормотала Хагакурэ, глядя на происходящее. — Между ними точно что-то есть. — Отпусти меня! — заорала интервьюер, дёргаясь, но Бакуго даже не шелохнулся. — Бакуго, отпусти. А вы — пройдёмте со мной. Без лишних сцен. Или я буду вынужден вызвать охрану — рядом появился Айзава. Спокойный, но ледяной. Он окинул взглядом женщину и добавил: — Я сообщу об этом вашему агентству. И твоему отцу, Хакамата. — Спасибо, — выдохнула я. Только сейчас поняла, насколько напряглась. А Кацуки… он уже ушёл. Исчез, как будто и не было. — Ты как? — Мина уже подлетела ко мне. — Всё нормально, — спокойно, почти отстранённо сказала я. — Это было… капец как романтично! — воскликнула Тоору. — Если считать оскорбления и угрозы романтикой — то да, верх нежности, — фыркнула я, но даже сама почувствовала, как уголки губ чуть дрогнули. — Я не про это, — смущённо улыбнулась Хагакурэ. — Он реально будто знал, что так будет… — задумчиво сказала Мина. — Появился ровно в тот момент. — Прям как рыцарь на белом коне, спасший принцессу, — усмехнулась я. — Ага! — хором подтвердили Мина и Тоору, аж подскочив. Я оглянулась. Бакуго нигде не было. "Надо будет его поблагодарить…" — подумала я. — Похоже, он пошёл к себе, — заметила Джиро, глядя куда-то в сторону лифта. — Ну… иди, — усмехнулась Ашидо, подталкивая меня локтем. — Типа “случайно” мимо проходила. Заодно и “спасибо” скажешь. — А завтра расскажешь, — включилась Хагакурэ с этой своей неприкрытой жаждой сплетен. Я лишь фыркнула и пошла к лифту. Не оборачивалась. Иначе бы точно сдалась под их взглядами. Они, конечно, что-то подозревали. Девчонки чуют такое за километр. Но я держалась. Тихо. Осторожно. Ничего официального, просто… мы. Мы, которые начали слишком внезапно, чтобы кричать об этом на каждом углу. Двери лифта закрылись. Я выдохнула. На его этаже тихо. Даже слишком. Как будто весь общаговский шум остался этажом ниже. Я шла быстро, не давая себе времени передумать. Постучала. Он открыл почти сразу. Взлохмаченный, Без рубашки, в спортивках. Чёрт, кацуки, ну ты же знаешь, как это действует. Я молча шагнула вперёд, поцеловала его — коротко, но с намерением. Он даже не удивился. Просто ухмыльнулся уголком губ, как будто ждал. Я прошла внутрь, закрыла за собой дверь. — Спасибо, — тихо сказала. Голос немного дрожал. Да, после всего, что было днём… особенно после интервью… мне хотелось просто быть рядом. С ним. Он не ответил. Только подошёл ближе, резким движением развернул меня и прижал к стене. Не больно. Просто плотно. — Ты что, совсем охуела? — сказал он тихо. Почти прошипел. — Почему ты просто стояла?! Она же могла тебя ударить! Я поняла, о чём он. Он тоже смотрел интервью. Видел, как я стояла, когда эта идиотка уже махала руками, так и собираясь вмазать мне прямо на камеру. — Это был прямой эфир. Если бы ответила — всё, хейт, отмена, «недостойна быть героем». Меня и так ненавидят — Да плевать на них! — он повысил голос. — Это самозащита, мать твою. А если бы я не зашёл? Или не смотрел? Что, дала бы себя ударить? Я опустила взгляд. Мне не хотелось это обсуждать. Всё уже прошло. Но он — не мог отпустить. Он держал это в себе, весь вечер. И сейчас срывался не потому, что злится — а потому что боялся. — Всё обошлось, — прошептала я. — Я справилась. — Ты привыкла справляться. И именно это бесит, Химари, — он смотрел прямо в глаза. Жёстко. Но не с ненавистью — с болью. — Не нужно справляться в одиночку, когда ты не одна. И прежде чем я успела ответить, он снова поцеловал. Жестко. Глубоко. Со всей накопившейся яростью и нежностью одновременно. Этот поцелуй был другим. Он не про “мило”. Не про “романтично”. А про “я с тобой, даже если ты сама в это не веришь”. Я вцепилась в него руками, будто боялась потерять. Всё внутри вибрировало — от напряжения, от страха, от того, что кто-то наконец-то видит меня. А потом… стук в дверь. Черт. Кто ещё? Кацуки резко отстранился, сделал шаг к двери, бросив мне взгляд — тот самый, из серии “не подавай виду”. Я молча кивнула и отступила от двери. Он приоткрыл дверь, заслонив проход собой. — Чё надо? — коротко. Почти рычит. — Все уже внизу, — раздался голос Киришимы. — Ну, ты понял… веселье, подарки, сладости. Не задерживайся. — Ага, — буркнул Кацуки и захлопнул дверь прямо перед его носом. — Блядь, дерьмоволосый, — выдохнул он, глядя на меня. — Перебил всё к хуям. Я подошла ближе, положила ладони ему на щёки, притянула лбом к себе. — Да ладно тебе. Я же твоя… можешь целовать, когда захочешь. Он вскинул бровь. — Когда захочешь, да? — в его голосе — насмешка. Но мягкая, почти тёплая. — Ага, — улыбнулась я. — И да. Я решила. Больше не буду прятаться от самой себя. Если спросят — скажу правду. Но сама первой не начну. Он кивнул. По-своему. Без слов. Просто молча подошёл, снова поцеловал — легко, но с подтекстом “не вопрос, я рядом”. Мы спустились вместе, но вошли с разницей в полминуты. Он чуть позже. — ВСЕ ВМЕСТЕ! — уже гремел Иида, раскидывая шарики и подарки. — С Рождеством! — раздался дружный крик. Зал сиял огоньками и глупыми рождественскими гирляндами, которые кто-то явно повесил в последний момент — криво, на скотче. Сразу чувствовалось: обстановка неформальная, все расслабились. На столах — куча еды, от купленных на скорую руку тортиков до каких-то адских закусок, сделанных Яомомо и, кажется, Шоджи (он всё ещё отказывается раскрывать рецепт своих идеальных шариков из риса, будто это государственная тайна). Все были в костюмах: кто-то в красном, кто-то в зелёном, кто-то вообще нацепил на голову пластиковые олени-рога — и не жаловался. Я стояла ближе к Ашидо и Джиро. Но краем глаза всё равно ловила, где Кацуки. Он был на другой стороне комнаты, оперся о стену, скрестив руки. Уж кто-кто, а он в шапке Санты выглядел бы максимально неуместно. Как бомба в подарочной упаковке. — Химари, ты чё без костюма?! — воскликнула Мина, хватая меня за локоть. — Давай, быстро! Будешь нашим секретным Сантой! — У меня и так костюм — костюм моральной стабильности, — буркнула я, но без сопротивления. Всё равно планировала сбегать переодеться. Она сунула мне в руки набор: красный плащ, пояс, шапка, даже борода (!), но я проигнорировала последнюю часть. Через пару минут я уже возвращалась — в полном образе, за исключением бороды (я не настолько тронутая). — Ну теперь другое дело! — одобрила Джиро. — О, и макияж у тебя чёткий остался. Это ты с интервью ещё? Я кивнула. Может, если бы не этот вечер… я бы снова закрылась. Но сейчас я здесь. Дышу. И даже улыбаюсь. — Эй, нас на стажировку кинули, прикиньте! — влетел Каминари, держа в руках пирожок и криво приклеенную снежинку. — Ты вообще когда успел съесть половину стола? — возмутилась Тсую. — Мальчик питается энергией, — хмыкнула Яомомо. — Вернётесь к Рюкю? — спросила я у Очако и Тсую. — Ага, она вроде рада нас снова видеть, — подтвердила Урарака. — Только на этот раз стажировка обязательная, не “по желанию”, — добавила Хагакуре, которая неожиданно подкралась ко мне сзади. Я чуть не вздрогнула. Кацуки всё это время стоял у стены. Не смеялся. Не участвовал. Но когда кто-то толкнул его в спину, и Каминари ловко накинул на него шапку Санты — даже он не взорвался. — ХА! — крикнул Денки, убегая, как маленький. — У нас новый Санта! Все засмеялись. Даже Иида. Даже Мидория. Даже я. А он… стоял с этим выражением "я щас взорвусь", но ничего не сделал. Просто снял шапку, покрутил в руках и положил её на кучу подарков. — Чёртовы идиоты, — пробормотал он почти беззлобно. И только я заметила, как краешек его губ всё-таки дрогнул в усмешке. Я поймала его взгляд. Он — мой. Я знаю это. Но никто пока не знает. И пока это — только между нами. И мне почему-то нравится это ощущение. Наш маленький, тихий заговор. — А ты куда по стажировке пойдёшь, Бакуго? — спросил Киришима, бросив ему с другой стороны зала. — Пока не решил, — коротко ответил тот, даже не двигаясь. — Да тебя же после фестиваля пол-страны звать хотело, — не унимался Эйджиро. — Можешь хоть в Тартар попасть Кацуки чуть скривился. — Мне больше неинтересно учиться у сброда, — бросил он холодно и поставил точку. Всё, разговор окончен. Но я… я знала, что он не просто так так говорит. Он не ищет "где круче". Он ищет — где он сможет стать сильнее. Чтобы снова не проиграть. Чтобы защитить. Чтобы быть тем, кем он хочет быть — героем, даже если половина страны его ненавидит за то, как он говорит. Кацуки смотрел на шапку Санты, как на врага народа. — Не смей. Надевать. — процедил он, глядя на Ашидо. Она уже закусила губу, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. — Окей, Бакуго, как скажешь... — сладенько произнесла она, но глаза уже метались в поисках союзника. Нашлись. Мина обошла его, подмигнула мне — и я без слов поняла план. Подошла ближе, сделала невинное выражение лица. Он не сразу понял, чего я хочу, но всё равно не двинулся. Я потянулась на носочках, медленно, будто просто наблюдала, как держится шапка… и ловко натянула её на его голову. Шапка сдвинулась, перекосилась, зацепилась за челку. Он дернулся, но уже было поздно. Мои пальцы на секунду задели его волосы. Тёплые. Мягкие. Сердце почему-то резко ёкнуло. Кацуки посмотрел на меня. Не оттолкнул. Не сказал "отойди". Просто смотрел, как будто спрашивал: ты серьёзно сейчас? Я только усмехнулась. Это была мелочь. Но именно в этих мелочах мы и были — мы. — Мина, кофточку, — с лёгкой строгостью сказала я, не оборачиваясь. — Есть, сэр! — с готовностью выкрикнула она и уже в следующую секунду мы вдвоем напялили на Бакуго красную кофту Санты. Пуговица сверху осталась расстёгнутой. — Готово, — я хлопнула с Миной ладонями, довольные как кошки, которые только что заставили тигра надеть бантик. Кацуки стоял, как будто готовился покинуть тело. Посмотрел на шапку, на нас — и просто… вздохнул. Это была его форма капитуляции. Только я знала, сколько в нём терпения стоило не сбросить это всё к чёртовой матери. Но он держался. Ради меня, может? В этот момент Тодороки, будто с другой планеты, спокойно напомнил: — Стажировка начнётся сразу после каникул. Комната будто приглушилась. Воздух натянулся. Весёлый фон растворился в осознании: веселье — временно. Жизнь — на подходе. — Народ, блин, сейчас же Рождество! — возмутился Минета. — Какого чёрта мы вообще об этом говорим?! — И вправду. Давайте есть, — поддержал Сато, уже на полпути к столу. — Всё остывает. — Сахарок умеет готовить не только сладости?! — раздался чей-то потрясённый голос. На столе красовалась идеально зажаренная курица с овощами, словно выдернутая из рекламы. Но всё это в один миг затмилось, когда дверь открылась. На пороге стоял Айзава. Мятый, как всегда. Уставший, как будто прожил ещё один учебный год за вечер. — Уже начали? — хрипло спросил он. А за его спиной — маленький Санта. Эри. В красном костюме, с белым мешочком, который она едва удерживала. — Конфеты… или жизнь? — спросила она, нахмурившись с серьёзной мордой. Айзава опустился на корточки: — Нет, Эри. Это не Хэллоуин. На Рождество — мы дарим. Просто так. Потому что любим. Она внимательно слушала. А потом — засияла. Её взгляд, этот наивный детский восторг, будто освещал комнату лучше, чем все гирлянды. — Санта Эри! — крикнули кто-то из ребят, и вся комната радостно подхватила. Её окружили. Все. Даже те, кто обычно держался в стороне. — Какая же прелесть, — вырвалось у меня. — Тебе идёт, — подтвердила Урарака и поправила ей шапку. Но Эри вдруг нахмурилась. — Уходите, демоны, изыдите прочь! Все взорвались от смеха. Айзава только качнул головой. — Это она Хэллоуин всё ещё вспоминает. — А Тогата с вами? — спросил Киришима, оглядываясь. — Он у своего класса. Но передавал привет, — спокойно сказал учитель. — И ты, Эри, сегодня здесь хозяйка. Очако присела перед ней. — Мягонько и мило! — Я покрасила яйца, — гордо заявила Эри, протягивая два разноцветных яичка из карманов. Я сдавленно всхлипнула от смеха. — Так у нас Пасха, спасибо. К вечеру, когда еда была почти доедена, а все начали откидываться на спинки диванов, я подошла к нему. Он всё так же стоял чуть в стороне. Молча, наблюдая. В костюме Санты, который сидел на нём как шутка. Но он не снял его. Ради меня. — Смотри, какой у нас тут Санта одинокий, — прошептала я, вставая рядом. Он даже не повернулся. — Молчи, пока я сам тебя не заткнул, — тихо пробормотал. — Попробуй, — усмехнулась я. Чуть ближе. Только чуть. Но прежде, чем он мог ответить, Иида объявил: — ПОДАРКИ!!! Толпа рванула к ёлке. Кацуки выдохнул: — Спасён звонком. Я села на пол, с коробкой на коленях. Бирюзовая, белая лента. Развязала — и не удержалась: — Манга!! — радостно выкрикнула я, будто мне снова десять. Тут же раскрыла первую страницу. Никто меня не трогал. Это был мой момент. Когда всё закончилось, народ начал расходиться. В моей комнате раздался стук. Я открыла. Он стоял там. Кацуки. С пакетом в одной руке и коробочкой — в другой. — Это мне? — спросила я, стараясь не показать, как бешено застучало сердце. — Нет, соседке твоей, — буркнул он. — Конечно тебе. Бери. Я взяла коробку, осторожно открыла. Внутри — мягкая игрушка. Кошка. Я не сразу поняла, как дышать. Он шагнул вперёд и аккуратно надел мне на шею цепочку с кулоном — кошачья лапка. Металл был тёплый от его ладони. — Это... наверное дорого. Зачем? — Не спрашивай про деньги, — просто сказал он. — Не твоё дело. Я глотнула воздух. — Мне теперь стыдно за свой подарок, — пробормотала, чуть улыбаясь. С полки, достала свою коробку. — Вот. На. Футболка с черепом, острые снэки и набор ножей из нержавеющей стали для готовки. Он открыл. Посмотрел. Улыбнулся. Совсем чуть-чуть. Но искренне. — Спасибо. А потом шагнул вперёд и обнял меня. Крепко. По-настоящему. Я прижалась к нему, вдыхая запах его футболки, волос, вечной гари от причуды. В эту секунду мне было всё равно, что будет завтра. Что мы скрываемся. Что стажировка может быть адом. Он был здесь. Со мной. И этого — достаточно.