Инквизиция знает всё

      Работа сенешаля и опасна, и трудна: на его крепких плечах держатся покой и порядок как и на пустотном корабле, так и во всём протекторате Валанциус в целом. И Абеляр настолько свыкся со своей ролью, что порой сам не замечает, как перевыполняет норму должностных обязанностей. Чтобы не беспокоить Вольного Торговца «пустяками», он занимается кадровыми офицерскими вопросами, контролирует выполнение перекомплектации вооружения корабля, разбирает отчёты с миров протектората и всегда зорко следит за распорядком дня Лорд-капитана.       Тем неожиданнее для Абеляра замечать, как кто-то посторонний проявляет осведомлённость и заинтересованность в делах фон Валанциус. Даже если этот посторонний — дознаватель святейшей Инквизиции, чей устав прямым текстом велит засовывать свой нос в чужие дела.       Как и всякий порядочный гражданин Империума, Версериан чтит Бога-Императора и его служителей. И он прекрасно понимает: если Инквизиции что-то нужно, она это получает. Но когда речь заходит о том, что находится под его ответственностью, Абеляр стремительно теряет почтение к титулам и регалиям.       Он сторожевой пёс династии фон Валанциус, а псу без разницы, кто вторгся на вверенную ему территорию. — Глубокоуважаемый дознаватель, какая неожиданность, — в голосе сенешаля звучат идеально вымеренные доли иронии и уважения, чтобы его реплика не считалась грубой. — Вы изволили забыть что-то в своей каюте?       Хейнрикс ван Калокс, смиренно поджидавший Вольного Торговца возле челнока на Футфоле, отвечает холодной улыбкой. — Первый офицер Версериан, ни в коей мере — я привык не оставлять после себя следов. Но благодарю за ваше участие.       Не минуло и терранских суток с момента их расставания — и вот снова-здорово! Абеляр что-то не припоминает, когда династия фон Валанциус соглашалась стать личными транспортировщиками господина дознавателя.       Но Жаклин, кажется, не так легко выбить из колеи. При виде Хейнрикса она ничем не выдаёт своего испуга или напряжённости. Глядя на безупречно прямую осанку и уверенную улыбку, которой она встречает столь опасного и могущественного «союзника», сенешаль не может не гордиться ею. Настоящие Вольные Торговцы должны быть бесстрашными даже перед лицом… — Мастер ван Калокс! Я знала, что вы не устоите против моего обаяния!       «Погодите, что?» — читается в глазах Абеляра и Хейнрикса. И ещё, пожалуй, сестры Ардженты и леди Кассии. Идира гыгыкает в ладошку, спрятавшись за спиной сенешаля.       Император сохрани, Вольный Торговец не флиртовала же с дознавателем Инквизиции на глазах всей пустотной станции только что?       Ван Калокс на мгновение прикрывает глаза и будто читает про себя молитву. Затем вновь смотрит на Жаклин, на которую его мысленная литания не произвела никакого эффекта, и ограничивается простым: — Моё почтение, Вольный Торговец.       «Дарёному дознавателю в зубы не смотрят», — мрачно шутит про себя сенешаль, когда замечает присутствие Хейнрикса на совете офицеров. Возможно, информация Инквизиции и её ресурсы окажутся полезными протекторату, но, видит Бог-Император, как же не хочется открывать посторонним нюансы экономики, говорить в их присутствии о слабых местах и проблемах…       Только вот Версериан не учёл, что эти детали уже известны господину ван Калоксу. — Кажется, госпожа Вигдис забыла добавить, что мануфакторум Кьявы Гамма также поставляет тяжёлые машины — от уборочных комбайнов до корабельных систем и компонентов, — вставляет он вдруг посреди брифинга, и Жаклин приподнимает бровь, переводя взгляд на своего сенешаля.       Это уже откровенная наглость — таким небрежным тоном бросаться стратегической информацией, будто её можно найти на стене общественного туалета Футфола! — Похвальная осведомлённость о производствах наших миров, ван Калокс, — если бы тяжесть взгляда можно было измерить, то Абеляр поставил бы исторический рекорд.       Хейнрикс только педантичным жестом поправляет перчатки, нисколько не заботясь о его реакции. — Рад помочь.       Постепенно между сенешалем и дознавателем расцветает невидимое соперничество. Версериан пристально наблюдает за ван Калоксом, стремясь ненавязчиво оградить его от внутренних дел протектората или хотя бы устроить несколько препятствий на пути, чтобы жизнь не казалась простой.       А Хейнрикс в свою очередь аккуратно прощупывает почву, на которой оказался. Он интересуется вокс-системами у Вигдис, оценивает торговых партнёров в разговоре с Данроком, обсуждает с Иокастой муштру блюстителей возле личных покоев Лорд-капитана и слуг, прислуживающих при банных процедурах…       Абеляр вздрагивает и прислушивается к их разговору. — Если позволите высказать замечание, мастер дисциплины, я бы на вашем месте переставил посты блюстителей при входе в личные покои: кому-то стоит находиться также возле тайного прохода, но не выдавая его местонахождение…       «Этот юнец уже знает о скрытых ходах, ведущих в личные покои Вольного Торговца?!» — от возмущения Абеляр даже громче обычного кладёт инфопластину на стол и решительно направляется к лифту, чтобы срочно переговорить с Жаклин.       Но его останавливает весьма ехидно-снисходительный голос Хейнрикса: — Я бы не советовал отвлекать Вольного Торговца в этот момент, господин первый офицер. — Могу я поинтересоваться причиной, мастер ван Калокс? — В это время Лорд-капитан по своему обыкновению изволит принимать ванну, — губы дознавателя трогает лёгкая усмешка, будто его забавляет тот факт, что он помнит распорядок дня Жаклин лучше самого сенешаля.       Нет уж, такой выпад в свою сторону Версериан не может оставить без внимания. Он набирает в грудь воздух, чтобы озвучить достойный ответ в защиту чести династии фон Валанциус, но…       Личный лифт Вольного Торговца приходит в движение, и вскоре к ним спускается сама Жаклин, чьи волосы ещё влажные после принятия ванны. Однако на её лице написано некоторое недоумение, которое заставляет обоих мужчин отложить личные разбирательства на потом. — Пожалуйста, напомните мне в следующий раз не приглашать представителей Адептус Механикус для беседы во время купальной церемонии, — загадочная реплика приводит Абеляра и Хейнрикса в замешательство, и спустя секунду Лорд-капитан разводит руками, на которых ещё видны следы машинного масла. — Паскаль решил, что это хороший повод начать протокол очистки своего священного оборудования и… исторгнул отработанные субстанции. Едва успела спастись. — Вы, верно, шутите, Лорд-капитан…       Бросив взгляд на исказившееся лицо Хейнрикса, Абеляр не без внутреннего удовлетворения констатирует: настал тот момент, когда Инквизиция не желает знать абсолютно всё.