Дознаватель и судья

      Хейнрикс не одобряет присутствие некоторых членов свиты Вольного Торговца. По мнению дознавателя, Жаклин склонна вербовать тех, кто пытается её обмануть, воспользоваться её статусом, неблагонадежён, подвергает ненужной опасности или вовсе… ксенос. Вот и приходится ему, одному-единственному агенту Инквизиции (сеть шпионов-соглядатаев не в счёт), присматривать сразу за Джай, Идирой и Ирлиэт.       Но последнее пополнение Хейнрикс может только поприветствовать: проктор Антар кажется ему надёжным союзником в борьбе с хаосом — как и с большой буквы, так и с беспорядком на борту флагмана Вольного Торговца. В конце концов, Адептус Арбитес зачастую действовали заодно с Инквизицией и являлись большим подспорьем на самых опасных миссиях. Да, пожалуй, вместе с Соломоном и его Глейто они смогут навести здесь порядок. — Проктор. — Дознаватель. — Император защищает. — Вас понял. Приступаю.       И даже лишних слов не требуется — судьи и их чрезвычайно лаконичная система сообщений экономят время и не привлекают внимание офицеров на палубе. Впрочем, те при виде двух стражей закона и порядка в Империуме мечтают слиться с корабельными переборками и уж точно не глазеют по сторонам.       Наблюдая за тем, с какой педантичностью и дотошностью Соломон приступает к проверке и чистке экипажа, Хейнрикс чувствует что-то похожее на удовлетворение и давит мстительную улыбку. — Вы считаете, госпожа фон Валанциус, что привилегии Вольного Торговца перевесят Лекс Империалис? Опрометчиво.

***

      Если варп-путешествие происходит без проблем, перед ретрансляцией жди катастрофы. Жаклин уже всерьёз подумывает над тем, чтобы увековечить эту истину в каком-нибудь виде, например, высечь в скале или повелеть написать об этом корабельную песню. Нет, сразу поэму.       Она не успевает поднести чашку с рекафом к губам, потому что оживает вокс-передатчик: — Лорд-капитан, ваше присутствие требуется на мостике: между проктором Антаром и инфернус-мастером Монтэгом разгорелся конфликт, — сообщает Вигдис, а на фоне и впрямь слышится спор между судьёй и офицером. Что-то в духе «Отдай» и «Не отдам!», кажется. — Полить их из огнетушителя уже пробовали? — кислым тоном шутит Жаклин, с неохотой поднимаясь из такого удобного кресла. Тяжело быть капитаном, а уж Лорд-капитаном — тем более. — Если бы он ещё был у нас на палубе… — не менее кисло отвечает мастер вокса и с почтением отключается.       … Пытаясь принять решение по крайне взрывоопасному вопросу культа Последних Капель Прометия на нижних палубах, Жаклин задумчиво обводит взглядом присутствующих на мостике. С высоты трона хорошо видно хмурое лицо Абеляра, уже приготовившего пару подзатыльников для недоглядевших блюстителей. Версериан взглядом мечет молнии в Монтэга, посмевшего отвлечь Вольного Торговца по такой ерунде — если бы сенешаль обладал псайкерскими способностями, то точно разразился бы шторм.       Янрис Данрок и Джай прервали свои увлекательные торги и пляски вокруг теневых баронов Касбаллики и внимательно следят за трибуналом. Высокий фактотум выглядит глубоко оскорблённым — ещё бы, кто-то посмел сливать вверенный ему груз, пусть и по капле.       Ирлиэт презрительно морщится, наверняка она сказала бы, что все мон-кай — жестокие и презренные существа, а вот у эльдар всё по-другому и воруют не так варварски!       Взгляд Жаклин падает на Хейнрикса, который стоит чуть в стороне, выбрав такую позицию, чтобы ясно видеть всех участников разборок. Он наверняка узнал обо всём ещё раньше самого Вольного Торговца — в конце концов, всякие культы входят в его область профессионального интереса.       Встретившись с Жаклин глазами, Хейнрикс приподнимает уголок рта в скупой улыбке, больше похожей на усмешку.       «Очередное испытание для Лорд-капитана. Как же вы с ним справитесь?» — он складывает руки на груди, принимая ту самую дознавательскую позу, которая выгодно подчёркивает широкие плечи и крепкие мышцы под мундиром.       «Мне льстит ваш интерес к моей скромной персоне», — Жаклин закидывает ногу на ногу и изящным, истинно аристократичным движением поправляет перчатки.       «Вы первая, кто находит интерес Инквизиции интригующим, а не пугающим». — Лорд-капитан, — Монтэг кажется безмерно уставшим, но всё ещё полным решимости защитить своих подчинённых, — мои люди недавно пострадали при рейдах, когда блюстители искали преступника, осквернившего вашу купальню. Они боятся новых репрессий и никогда не стали бы участвовать в еретических культах. — При проведении ритуалов были замечены инфернусы. Мы не можем отбросить их предполагаемое участие. Они неблагонадёжны. — Император помилуй, конечно, они там были! Потому что пожар легче предотвратить, чем потушить.       Жаклин встаёт, перебивая желающего перебить Соломона, и властно взмахивает рукой. — Огненного Оракула передать под ответственность Вайса, культ разогнать, но участников не преследовать. Иокаста, за любыми остатками опасных грузов нужно установить пристальный контроль — ни к чему добавлять инфернусам лишнюю работу.       Хейнрикс мысленно регистрирует ещё одно отступление от законов Империума. У Жаклин настолько милосердное сердце, что просто удивительно, как она добилась таких высот… и попросту всё ещё жива. Кому как не Инквизиции знать, что все дороги к ереси вымощены благими намерениями.

***

      Соломон занимается составлением психологических портретов старших офицеров, членов свиты и самой фон Валанциус. Хейнрикс подозревает, что судья собрал досье даже на него, вернее, нет, не подозревает, а ожидает этого — Антар ставит долг превыше всего.       Жаклин тоже замечает сбор информации проктором и даже запоминает, куда тот её заносит. Она сгорает от природного любопытства и желания прочитать, какой её видит Соломон.       По правде сказать, она не уверена, что не нарушила правила приличия в разговорах с ним. Хотя нет, она не уверена, что хоть какое-нибудь правило приличия осталось не нарушенным.       Когда они вместе с Адептус Арбитес брали на абордаж пиратский фрегат «Бессердечный», адреналин настолько опьянил Жаклин, что она несла какую-то чушь. Кажется, началось всё с того, как она, не дав Соломону вставить и слова, приказала вражескому капитану приготовить ей рекаф и протереть после себя трон.       Потом продолжилось обещанием Антара прийти на помощь в бою, на что Жаклин хитро улыбнулась, стрельнула глазками, назвала его храбрым рыцарем и залихватски вскинула винтовку на плечо, фыркнув: — Ты пока ещё плохо меня знаешь. Поверь, это ещё вопрос, кто кого будет спасать.       За спиной красующейся фон Валанциус стояли умудрённые опытом общения с ней Абеляр и Хейнрикс, и лица у них были кислыми и уставшими. Зато Джай издалека показала одобрительный жест.       Затем?.. А затем, вернувшись с победой на свой корабль, закопчённые и испачканные кровью, они долго обсуждали отчёты и принятие горячего душа после долгого сражения. Надо сказать, что по итогу разговора Жаклин и Соломон всё-таки не проснулись в одной кровати, а это значит, что какие-то приличия были соблюдены. Воистину, Император хранит.       Поэтому Жаклин имеет некоторые сомнения насчёт того, какое впечатление произвела на судью и к каким мыслям она могла его неосторожно подтолкнуть. Кончики ушей предательски горят, стоит только вспомнить то, как она брала на абордаж не только корабль, но и самого Соломона.       Судьба, кажется, благоволит Вольному Торговцу. Даже если поначалу так не скажешь. — Лорд-капитан, разрешите обратиться! — в воксе раздаётся обеспокоенный голос Янриса. — Ваше присутствие необходимо на офицерской палубе. Кибермастиф проктора Антара нанёс тяжёлые увечья нескольким офицерам, а самого арбитра невозможно найти. Мы не можем эвакуировать раненых. — Поняла, скоро буду.       «Всякое бывало, но вот укрощать киберсобак меня ещё не вызывали…» — думает Жаклин, спускаясь на лифте.       Вигдис как-то поделилась с ней наблюдением — по Простору Коронус разносятся слухи о том, как Вольный Торговец фон Валанциус неровно дышит к разного рода зверушкам. Жаклин теряется в догадках, что именно стало триггером: появление джиринкса на борту или ласеракс у Джай или приказ разобрать мусорную дамбу на планете, чтобы существа, похожие на капибар, смогли выжить…       Похоже, скоро у этого слуха появится новое подтверждение. Ибо Жаклин заранее знает, что не сможет заставить себя причинить Глейто вред (да и просто не получится, этот хороший мальчик будто благословлён самим Императором).       На офицерской палубе её уже ждут Янрис, бригада медиков, двое раненых блюстителей, сам Глейто и… — Господин ван Калокс, а вы-то здесь какими судьбами? — удивляется Жаклин. Глейто, услышав её голос, дисциплинированно поворачивает морду и выражает готовность служить. — Я надеялся поработать некоторое время в тишине, но, похоже, на вашем флагмане что ни день, то проблема, — Хейнрикс изгибает губы в призраке ироничной улыбки. Теперь Глейто разворачивается к нему, признавая в дознавателе Инквизиции старшего по званию. — Не сочтите за дерзость, — Жаклин кладёт руку на пояс и вскидывает бровь, — но мне кажется, с вашей стороны было несколько опрометчиво искать тишину на офицерской палубе. — Отнюдь. С моим появлением здесь устанавливается полнейший покой и порядок. Жаль, что этот любопытный эффект не распространяется на корабль в целом.       Как-то незаметно Жаклин и Хейнрикс делают шаг навстречу друг другу, не разрывая зрительного контакта. Янрис неловко переминается с ноги на ногу. Истекающие кровью блюстители тихонько подвывают от боли. Глейто задумывается над всеми проблемами в вертикали командования и вопросительно склоняет голову набок.       Жаклин первая отводит взгляд, вернее, обращает внимание на настоящую причину переполоха — инфопластину, с которой Соломон в последнее время не расстаётся. Хейнрикс следует её примеру, и оба одновременно догадываются: именно там судья хранит досье на них всех. Все тёмные секреты.       Борьба с последствиями хорошего воспитания не занимает у Жаклин много времени. Да, читать чужие записи это плохо, но так интересно! Она тянет руку к лежащей на столе инфопластине, но её тут же перехватывает Хейнрикс и бережно отводит назад, ибо в порыве любопытства Вольный Торговец забыла о важном факторе — Глейто всё ещё несёт службу.       Глухое ворчание измазанного кровью кибермастифа вызывает холодок страха, а блюстители, уже близко знакомые с челюстями Глейто, наперебой молят: — Нет, Лорд-капитан, не надо! Он её охраняет! Он откусит руку и вам тоже! — Советую прислушаться, Жаклин. Конечно, я неплохой биомант, но возвращение оторванных конечностей — вне моей компетенции.       И почему-то дознаватель не торопится выпускать её руку из своей. Жаклин несколько секунд размышляет, пристально изучая боевую стойку Глейто. — Откусит? Неужели? — протягивает она, и Хейнрикс знает этот её тон. — Во имя Трона, Жак…       Договорить он не успевает. Ловким движением свободной руки Вольный Торговец выхватывает пистолет у него из кобуры и приставляет к своему подбородку. — Глейто, ты пропустишь меня к инфопластине или я вышибу себе мозги. — Лорд-капитан! — охает Янрис. — Жаклин! — хмурится Хейнрикс, сжимая её запястье, но не решаясь попробовать отобрать оружие. Сердце, обычно спокойное при виде любой угрозы, сейчас точно пропустило удар.       Глейто долго сканирует Вольного Торговца и пытается перебороть конфликт поведенческих программ. Жаклин, видя, что ему не хватает мотивации, снимает предохранитель. — Глейто, лежать.       На языке Хейнрикса вертится целая лекция по вопросу наплевательского отношения Лорд-капитана к собственной безопасности, но вмешиваться сейчас означало рискнуть пошатнуть хрупкое равновесие и, не приведи Император, спровоцировать несчастный случай.       Наконец кибермастиф с жалобным скулением ложится на пол, признавая поражение. Жаклин тут же опускает пистолет и, вернув предохранитель на место, впихивает обратно дознавателю. — Медики, отнесите раненых в лазарет. Янрис, можешь вернуться к работе. Здесь всё под контролем.       Жаклин дожидается, пока все посторонние покинут офицерскую палубу, и всё это время чувствует затылком прожигающий взгляд Хейнрикса. Оправдываться или, тем паче, извиняться перед ним она, конечно, не собирается.       Стоит только дверям лифта закрыться, как Жаклин в очередной раз кидается к инфопластине и даже успевает схватить, прежде чем дознаватель кладёт свою ладонь поверх её. Лорд-капитан пытается вывернуться, но проще сдвинуть сам пустотный корабль, чем Хейнрикса, который запирает её в ловушку, прижав к столу своим телом. Ох уж эти клятые широкие плечи! — Что нашла, то моё! — Жаклин проявляет общую для всех Вольных Торговцев черту — упрямство. — Я осмелюсь наложить реквизицию, — в тон ей отвечает ван Калокс.       Они возятся ещё несколько секунд, инфопластина кочует из рук в руки, и Жаклин стоит немалых трудов удержаться от методов грязной борьбы. Она чувствует себя в проигрышной позиции, когда дознаватель вот так возвышается над ней и… нет, это возмутительно! Выхватив пластину, он поднимает её над головой, и Жаклин остаётся только обиженно надуться. — Вы закончили ребячиться, Лорд-капитан? — с необычным тёплым весельем в голосе спрашивает Хейнрикс, аккуратно и предельно вежливо поддерживая её свободной рукой.       Жаклин подаётся вперёд, почти касаясь губами его подбородка, и обвинительно тычет пальцем в грудь. — Император велел делиться, господин ван Калокс. — Не припомню такого догмата. — Знаете что… — Я внимательно вас слушаю…       Голубые глаза девушки темнеют. Она чувствует его дыхание на своём лице. Тепло распространяется по телу от того места, где его ладонь лежит на её талии. Красиво очерченные губы Жаклин приоткрываются то ли для ответной шпильки, то ли для… — Лорд-капитан! — в который раз за эти корабельные сутки оживает вокс-коммуникатор. — На мостике проблема: между Главным кормчим Равором и проктором Антаром конфликт.       Жаклин меняется в лице и издаёт мучительный стон, совсем панибратски упираясь лбом в плечо неловко замершего Хейнрикса. — Трон великий, этот судья решил перессориться со всеми моими офицерами?.. — вздохнув, она беспрепятственно отходит от ван Калокса и машет рукой кибермастифу. — Глейто, за мной. Господин дознаватель сам разберётся с инфопластиной.       Наконец оставшись в таком желанном одиночестве, Хейнрикс устраивается поудобнее в кресле и приступает к чтению собранных Соломоном досье. На мгновение он задумывается, что неплохо было бы достать ещё какие-нибудь закуски, но затем чтение документов полностью захватывает его внимание.       «Абеляр Версериан: бывший офицер Навис Империалис… Распорядок дня… Предпочтительная диета… Способен засечь нарушение дисциплины даже на другом конце мостика… Полный доступ ко всем маршрутам снабжения протектората и ко всем каналам связи на корабле, кроме личного канала Лорд-капитана… Горячая преданность прошлому Вольному Торговцу Теодоре фон Валанциус — замешаны неуставные чувства?»       Впрочем, верный сенешаль династии вызывает у Хейнрикса меньше всего опасений, поэтому он пролистывает заметки до более «интересных» личностей.       «Джай Хейдари: контрабандистка хладного торга. Внесена в базы преступников Адептус Арбитес за торговлю ксеноартефактами, разбой и скупку-продажу краденного на пустотной станции Футфол. Изгой в бандитский кругах, дезертир из Девятнадцатого Ифритского полка, выдаёт себя за аристократку. Использует яды и химикаты в том числе ксеносского происхождения, тестирует на случайных членах экипажа стимуляторы, поступающие с Футфола (среди них — афродизиаки).» — Занимательно.       Соломону потребовалось не так уж много времени, чтобы раскопать весомые грехи за душой дражайшей подруги Вольного Торговца. Возможно, однажды Хейнрикс этим воспользуется.       Он с вежливым вниманием читает досье на себя, отмечает несколько привычек, которые слишком уж долго задержались с ним, и решает сменить их. Рука так и тянется исправить кое-что: например, он не закатывает глаза каждый раз, когда Вольный Торговец переступает через догматы Империума! И совершенно точно он не проявляет по отношению к ней «примечательную снисходительность»…       Отдельного досье удостоился даже джиринкс, вместо имени (ни одно из предложенных, кроме богохульного, так и не закрепилось) получивший кодификацию: K-0T. Справедливо полагая, что питомец, способный создавать пси-связь, может представлять интерес и даже опасность, Соломон досконально описал все его привычки и физические параметры. — М-да… Возможно, кормить его стоит всё-таки поменьше.       И, наконец, самый лакомый кусочек:       «Жаклин фон Валанциус (прежнее имя Жаклин де Эос Венриа де Валь аф Каликсис), род деятельности: Вольный Торговец. Боевой профиль: снайпер. Слаженно работает в команде, прикрывает отряд с дальней дистанции, но склонна к дерзким ударам и нетрадиционным приёмам ведения боя.» — Думаю, капитан «Бессердечного» тоже не ждал, что его начнут закидывать мусором с той стороны силового барьера… — бормочет Хейнрикс, чувствуя призрачную боль под лопаткой, куда угодил неудачно брошенный сапог… тяжелый, армейский, бронированный…       Далее идёт перечисление черт характера.       Положительные: «лидерство», «решительность», «отвага в бою», «уверенность в своих привилегиях», «смекалка», «магнетическая харизма». — Интересная выборка получилась, однако.       Отрицательных чуть больше, и по мере чтения Хейнрикс кивает в знак согласия с каждой:       «Заносчивость», «отсутствие достаточного праведного ужаса перед Лекс Империалис» (и перед Инквизицией, добавляет ван Калокс), «неумение доверять задачи нижестоящим членам экипажа», «чувственная распущенность!!!» и, внезапно, «предположительно — клептомания».       Хейнрикс думает пару секунд и уверенно зачёркивает слово «предположительно».       Почти довольный прочитанным, дознаватель уже собирается отложить инфопластину в сторону, как вдруг замечает, что на этом досье Жаклин не заканчивается. Однако то, что Соломон приписал дальше, едва ли укладывается в привычный протокол арбитес.       «Ужин при свечах — банальщина? или самое то?», «прогулка по джунглям Януса на закате», «совместно выследить и прикончить какого-нибудь психопата». Строчка «хор кающихся преступников поет серенаду» выкрашена красным. — Помилуй Император, — выдыхает Хейнрикс и понимает, что вскоре в его досье отразится недавно приобретённый нервный тик.