Что за скандальное поведение, Лорд-капитан

      Когда с Януса приходит сообщение с просьбой Лорда-капитана прилететь и забрать её с планеты, поначалу никто из экипажа не верит, что это взаправду. Неужели… Неужели Вольный Торговец жива?! И эти бесконечные бесплодные поиски наконец подошли к концу?       Хейнриксу требуется всего лишь несколько секунд, чтобы связать Янус, неактивные врата Паутины и похищение фон Валанциус друкари. И он понимает, что Император ответил на его молитвы.

***

      Жаклин успевает принять ванну, привести в порядок свою экипировку и даже немного замаскировать шрамы от нескольких процедур у гемункула, чтобы они не так явно бросались в глаза. Когда-нибудь она обратится к медикам и сведёт следы насовсем, но до сих пор они были её наименьшей проблемой.       То и дело она задумывается, как будет объяснять своим подчинённым и одному конкретному дознавателю Инквизиции, почему с ними будет путешествовать тот самый друкари, который хотел её убить, а затем похитил и пытал, прежде чем всадить какого-то червяка для допроса на суде. Но каждый раз Жаклин терпит неудачу — она не может объяснить своё решение даже себе.       Похоже, Маражай твёрдо намерен выбесить всех окружающих — ах да, он же питается чужими страданиями. И его любимая жертва — Жаклин. Он не устаёт намекать на «незабываемые наслаждения», которые она испытала в его руках, вспоминать сладостные крики боли, поигрывать на её глазах электрическим хлыстом… Те несколько дней, пока они ждут прибытия корабля на Янус, кажутся фон Валанциус целыми месяцами.       Но наконец слуги сообщают, что на орбите висит её флагман, а шаттл уже ожидает во дворе. Жаклин едва сдерживает себя, чтобы не сорваться на бег — настолько ей не терпится вновь оказаться… дома. Только в Комморре она поняла, что корабль наконец стал ей родной обителью. И она даже скучает по байкам о призраке Теодоры — во всех бедах на борту, особенно в засорившихся уборных, виноват именно он.       А ещё она просто сгорает от желания снова услышать тихое ворчание Абеляра, почувствовать вибрирующее дыхание корабля… Увидеть знакомое хмурое лицо и выслушать гневную нотацию, в которой сквозит забота.       Она идёт по мостику, ощущая на себе сотни взглядов, и не может сдержать улыбку, пока поднимается по выученным наизусть ступеням. Её трон с грохотом поворачивается, приветствуя вернувшегося Лорда-капитана. — Ну, что? — Жаклин оборачивается к замершему экипажу, который смотрит на неё, будто на ожившую икону. — Дар речи потеряли, пока меня не было?       В тот же миг мостик взрывается криками ликования. От вспыхнувшей радости у Маражая будто сводит зубы, и он страдальчески морщится. Вокруг него — зона отчуждения, но друкари держится так, будто он всегда летал на пустотных кораблях Человечества. Хейнрикс то и дело бросает на него взгляды, полные ненависти, его копирует джиринкс, чья серая шерсть встаёт дыбом. — Лорд-капитан, поведайте: что с вами произошло? — слышится чей-то смелый выкрик, и Жаклин буквально кожей осязает всеобщий интерес к этому вопросу. Ирлиэт сохраняет безучастный вид, но её глаза на миг сверкают тревожной искрой. Одно неосторожное слово — и экипаж растерзает обоих ксеносов…       Жаклин небрежно пожимает плечами. — Друкари попытались от меня избавиться. Но не тут-то было. Они очень быстро пожалели о своём решении.       Люди снова откликаются одобрительным шумом, а Маражай наконец-то блаженно щурится, ощущая исходящие вокруг гнев и ненависть. Он не очень волнуется, что они направлены в его сторону. — Порадовались и хватит, — объявляет Абеляр. — Всем занять свои посты! Лорд-капитан вернулась в свои владения!       Экипаж за считанные секунды расходится, и мостик погружается в привычное деловитое гудение. Спутники также направляются к своим любимым местам пребывания, стараясь не видеть друг друга лишний раз. Хейнрикс явно хочет подойти к Лорд-капитану, но Абеляр успевает первым завести разговор о делах насущных, и Жаклин посылает дознавателю извиняющийся взгляд. В первую очередь — долг.       Лишь спустя час ей удаётся наконец вырваться из плотного окружения своих офицеров, получив от них обещание прийти на более личный совет по первому же зову. Жаклин рассеянно кивает, не в силах думать ни о чём, кроме возвращения в родную каюту. Вот бы сейчас искупаться в бассейне, привести себя в порядок, откупорить бутылочку амасека, взять любимый недочитанный роман (ей пришлось остановиться на самом интересном месте!) и, устроившись на мягкой кровати, на долгие часы погрузиться в чтение, чтобы затем устало и счастливо провалиться в сон…       Жаклин успевает реализовать только первые два пункта своего плана и схватиться за третий, когда её вокс-передатчик оживает голосом Хейнрикса: — Лорд-капитан, могу я попросить вас о личном разговоре? Прямо сейчас.       От его слов что-то внутри трепещет в нетерпении. — Я жду вас у себя, — отвечает Жаклин, дрогнувшей рукой нажав на кнопку ответа и не заметив, был ли это личный канал или общий офицерский.       Она наспех накидывает свежий камзол, поправляет волосы и пытается куда-нибудь пристроить бутылку амасека, которую держит всё это время. Когда в трофейной комнате слышатся знакомые твёрдые шаги, Жаклин уже готова встречать гостя, нарочито небрежно опираясь бёдрами о стол. Она пытается сделать вид, что изучает какой-то рапорт, но едва ли способна прочесть то, что видит. — Жаклин… — Хейнрикс замирает в нескольких шагах от неё и смотрит, смотрит так жадно и неотрывно, будто боится, что она в любое мгновение развеется миражом. Залёгшие под глазами тени и осунувшееся лицо говорят о бесчисленных ночах без сна и выпитых литрах рекафа. Опомнившись, он продолжает. — Я потрачу буквально минуту твоего времени… Просто скажи мне, что с тобой произошло?       Буквально минуту? Вольный Торговец искренне надеется, что одной минутой их встреча не ограничится. И, не в силах сдержать улыбки, неопределённо поводит плечом. — Ты же слышал на мостике. Ловушка друкари, Комморра, побег… И много-много неприятных воспоминаний между этими эпизодами.       Она не может удержаться и чуть морщится, вспомнив перенесённые муки, и ван Калокс делает шаг ближе, словно желая обнять, утешить, но в последний миг удерживая себя. — Невероятно, — выдыхает он. Следует пауза, во время которой он, очевидно, что-то вспоминает и с оттенком горечи усмехается. — Воистину, Император защищает, и, прости за богохульное выражение, справляется с этим куда лучше меня!       В памяти Жаклин возникает образ её неловкой молитвы в Комморре. Теперь, оглядываясь назад, как не видеть Его руку в череде событий и случайностей? — Как ты перенесла это испытание?       Цепкий профессиональный взгляд сканирует её, конечно же, сразу подмечая рубцы от небрежных операций гемункула и шрамы от сражений на арене. Жаклин отмахивается — жива и это самое главное. Хейнрикс хмурится, раздосадованный в равной степени на себя и на её легкомыслие. — Со мной всё в порядке. А вот с тобой… кажется, не очень.       Жаклин так хочется потянуться и взять его руку в свою, но она не готова первой преодолеть те несколько метров, разделяющие их. А Ван Калокс, кажется, даже давится воздухом: — Не очень?! Я порой допускаю ошибки, но такую — дать Вольному Торговцу просто пропасть у себя из-под носа — делаю впервые! — охваченный нервным возбуждением, он делает ещё один шаг навстречу. — Я выпотрошил это проклятое место, где ты исчезла. Я обнаружил следы друкари. Я искал везде, где были замечены ксеносы, попытался вытрясти из пленных хотя бы что-то…       Хейнрикс резко осекается, когда Жаклин касается его лица нежной рукой и выводит из глубокого омута воспоминаний о бессилии и отчаянии. Мягкий взгляд её глаз словно гипнотизирует. — Я рядом. Теперь я здесь, рядом с тобой, и никуда не денусь.       Он кивает, будто зачарованный, а в следующий миг сбрасывает оцепенение и решительно целует Жаклин, вкладывая в поцелуй все накопившиеся чувства. Внезапный порыв обыкновенно сдержанного ван Калокса застаёт её врасплох, но замешательство длится всего секунду, и она целует его в ответ. Для них обоих этот поцелуй — наконец сбывшаяся наяву мечта. Сколько воды утекло с момента того вечера после Магнаэ Ацессио? Когда вокруг становилось невыносимо темно и холодно от отчаяния, Жаклин всегда находила свет и тепло в этом воспоминании.       Наконец грёзы становятся реальностью.       Хейнрикс обхватывает её и крепко прижимает к себе, ласкает её губы и играет с языком. Жаклин растворяется в этих ощущениях и в его тепле. Накрыв ладонью его сердце, она ощущает бешеный ритм.       Поцелуй касается уголка рта, а затем виска. Ван Калокс глубоко вдыхает аромат её волос. Она счастливо жмурится, словно кошка, пригревшись в его объятиях. — Я думал, что потерял тебя навсегда, — шепчет он, пока пальцы рассеянно перебирают её тёмные пряди. — Сколько суток я провёл, пытаясь отыскать твой след, и всё тщетно… Я чуть умом не тронулся, Жаклин… Хотя, может, и тронулся немного…       Жаклин тихо хмыкает, чуть отстраняется и с озорством заглядывает в его глаза. Хейнрикс хорошо знает эту её кривую улыбочку — именно так начинаются все их самые безумные приключения. Но в этот раз он с затаённым дыханием ждёт, что она предпримет. — Думаю, у меня есть пара идей, как поднять тебе… настроение.       Фон Валанциус убеждается, что он жадно следит за каждым её движением, поворачивается к своему столу… И резким движением сметает предметы на пол: книги, письма, письменные принадлежности, печати, какой-то прибор, чей-то череп. Всё с грохотом летит вниз, самое настоящее варварство! — Что за скандальное поведение, Лорд-капитан, — Хейнрикс пытается удержать в голосе нотку строгости, но ухмылка сводит все его старания на нет.       Жаклин поводит одним плечом: а что, разве он до сих пор не понял, с кем связался? И притягивает его для нового поцелуя, обжигающего страстью.       Хейнрикс без малейших усилий подхватывает её, отрывая от пола и затем сажая на край стола. Ноги Жаклин обвивают его талию, пальцы проворно расстёгивают ворот мундира. Ван Калокс ловит её руку и оставляет целомудренные поцелуи на костяшках, ладони и запястье, а затем снова накрывает её губы своими.       Они словно не могут друг другом надышаться, целуясь и совершенно забыв об остальном мире. Хейнрикс тянет за завязки её блузки, обнажая изящную шею и тонкие ключицы. Поцелуи ван Калокса спускаются ниже, иногда сменяются лёгкими укусами, когда Жаклин выгибается под ласками и полуразборчиво шепчет его имя.       Она отстегивает массивные наплечники дознавателя и сбрасывает их на пол вместе с плащом. Далее пояс с массивной пряжкой в виде святой аквилы совсем без почтения отправляется куда-то под стол, Хейнрикс едва успевает отстегнуть от него кобуру с пистолетом и отложить в сторону.       Жаклин отстраняется, чтобы сбросить с себя блузку, и откидывается на столешницу. Контраст её разгорячённого тела и прикосновений прохладных шершавых ладоней Хейнрикса кружит голову и сбивает дыхание.       И когда жар внизу живота становится всё более невыносимым, фон Валанциус слышит грохот поднимающегося лифта. Хейнрикс резким движением прерывает поцелуй. В его потемневших глазах отражается её растерянное лицо. — Ты не заблокировал лифт за собой? — Ты ответила на общей частоте?       Секунда на размышление. — Совет! Абеляр обещал собрать совет по моему приглашению!       А как иначе можно понять слова «Я жду вас у себя», сказанные по офицерскому каналу? — Побери их демон, — ругается Хейнрикс, бросаясь застёгивать свой мундир. Жаклин спешно натягивает блузку и слишком поздно замечает, что надела её шиворот-навыворот, но только машет рукой. Куда важнее разобраться со слишком красноречивым бардаком вокруг.       Ван Калокс успевает подобрать свой плащ и схватить оружие, но пояс будто провалился в дыру. А лифт тем временем всё ближе и ближе. — Нет времени, прячься! — шипит Жаклин, и дознаватель саркастично отвечает, поднимая бровь. — В шкаф прикажете прятаться, Лорд-капитан? Или под стол? — В спальню, если понадобится, под кровать! Давай-давай, Троном молю, или как ты там говоришь!       Она подпихивает его в спину, и он успевает скрыться ровно в тот момент, когда в приёмной слышится топот советников. Фон Валанциус бросает быстрый взгляд на себя через отражение и содрогается: одежда помята, волосы всколочены, а на изгибе шеи красуется яркий, чтоб его, засос. Она пытается одной рукой натянуть блузку, чтобы прикрыть его, а другой приглаживает шевелюру, но ситуация улучшилась ненамного. — Лорд-капитан, разрешите обра… Император великий, что здесь произошло? — спотыкается на полуслове Абеляр, заметив хаос в кабинете и раскиданные повсюду предметы. — Понятия не имею, когда я пришла, так уже было, — не моргнув глазом, врёт Жаклин и подбирает с пола стопку писем. — Наверное, варп разбушевался, как обычно.       Вигдис издаёт странный звук, не поддающийся определению из-за вокс-имплантов, и помогает ей собрать вещи. Данрок нюхает воздух и явно имеет что-то сказать, но натыкается на острый взгляд фон Валанциус и благоразумно проглатывает слова.       Когда общими усилиями было наведено хотя бы подобие порядка, Жаклин даёт знак к началу докладов. Она слушает свою свиту вполоборота, стараясь не светить той стороной, где красуется розоватое пятно. Её мысли скачут между деловыми вопросами и воспоминаниями о горячих поцелуях, которые всё ещё жгли губы. Возбуждение никуда не уходит и ждёт лишь неосторожного шага, чтобы вновь зажечься жарче прежнего.       Интересно, каково сейчас Хейнриксу, вынужденному прятаться за стеной? — На этом основная часть рапортов окончена. Но, если вам интересно узнать последние слухи и любопытные зацепки, поговорите со мной на мостике. Я не стану сейчас отвлекать Вашу Светлость такими пустяками, — этот лис, Янрис Данрок, точно на что-то намекает. И прячет многозначительную улыбку в краешках губ. — Хорошего отдыха, Лорд-капитан, — Вигдис слегка кланяется, а Жаклин почему-то чудится смешливая морщинка в верхней части её лица. Паранойя? Или на воре и шапка горит?       Абеляр обводит покои Вольного Торговца тяжёлым взглядом и долго молчит. Фон Валанциус может поклясться, что сейчас он думает о том, как ему хочется заглянуть под стол, в шкафы и даже за цветочный горшок, чтобы найти стороннего слушателя. Его взгляд зацепляется за краешек торчащего из-под стола ремня…       Но Жаклин вопросительно изгибает бровь, и сенешаль берёт себя в руки. — Всегда готов к службе, Лорд-капитан. По первому слову, — веско произносит Абеляр, отчего фон Валанциус прикусывает щёку изнутри, чтобы не рассмеяться.       О да, его опыт как отца многочисленного семейства поистине бесценен! Но вслух она отвечает совершенно спокойно и обыденно: — Благодарю вас, вы свободны.       Дождавшись звука отправившегося вниз лифта, Жаклин наконец переводит дыхание и почти бежит в спальню, чтобы очутиться в крепких нежных объятиях и почувствовать смешок над макушкой. — Почему с тобой постоянно происходит что-то настолько абсурдное? — Я склонна считать, что Бог-Император не без чувства юмора. Представь, что моя жизнь для него как комедия в театре!       Хейнрикс качает головой, пока она смеётся. Проходит совсем немного времени, прежде чем поцелуи вновь возобновляются, куда более нежные, чем раньше. Теперь их точно никто не побеспокоит…       … И на мягкой кровати заниматься любовью определённо приятнее, чем на столе.