Как прикажете, Лорд-капитан

      На земле ты можешь быть самым страшным дознавателем Святейшей Инквизиции, неумолимым воином, живым воплощением могущества и строгости Империума, можешь одним взглядом вселять страх во врагов и простых обывателей, можешь разить молниями и мечом налево и направо…       Но когда ты живёшь на борту пустотного корабля фон Валанциус и состоишь в свите упомянутого Вольного Торговца, волей-неволей приходится подчиняться чужим приказам. Даже тем, которые в ином бы случае ты никогда не стал даже представлять возможными.       Иногда Хейнриксу кажется, что единственная его миссия на этом корабле: давать советы, которые Жаклин внимательно выслушает, но по итогу проигнорирует. Сколько раз он обстоятельно доводил до её сведения протокол обращения с ксенотехом (держать руки при себе!), переговоров с еретиками (никаких!) и взаимодействия с варп-сущностями (прочитать молитву и застрелить!)…       Но нет, всемогущий Вольный Торговец, конечно, разбирается в таких делах куда лучше, чем скромный служитель Инквизиции.

***

— Ваша светлость, я настоятельно рекомендую прекратить переговоры… — Подожди секунду, он только начал беситься! Сейчас самое интересное будет! Эй, друкари, а это у тебя в кармане меч или ты так рад меня видеть?       Впрочем, при виде бешенства на лице друкари и слыша его оскорблённое шипение вперемешку с ругательствами, Хейнрикс думает, что на этот раз может простить выходку Жаклин. В конце концов, её слова причиняют Маражаю почти физическую боль, и это радует дознавателя.

***

— Ваша светлость, полагаю, это тот самый момент, где вы проявляете приверженность догмам и сжигаете осквернённые еретическими знаками устройства.       Либо фон Валанциус не понимает намёков, либо её родословная где-то пересекается с самыми злокозненными демонами варпа. — Как? Избавиться от этой прелести, вот так сразу? Но она же ещё может нам пригодиться!       Хейнрикс выгибает бровь, кажется, это движение уже давно вошло у него в привычку. — Пригодиться она может вам лишь в том случае, если вы хотите привлечь к себе внимание верных служителей Императора, отнюдь не в положительном смысле. — Ну, вниманием одного конкретного служителя я уже безраздельно владею, не так ли? — Шерин, не хочу вас прерывать, но я сомневаюсь, что эти ашмаги еретические будут бесконечно стоять и ждать там внизу, пока вы с господином ван Калоксом закончите ворковать! — Ты права, Джай! Ну, Паскаль, заводи машину, и пусть она свалится им на головы, как отряд космодесантников!       Паскаль ворчит на бинарном языке, наверняка что-то про надругательства над машинным духом и что Омниссия его не этому учил, но всё же выполняет приказ Вольного Торговца.       Огромный погрузочный робот, весь закрашенный знаками Хаоса, тяжело переваливается с ноги на ногу, ковыляя к подбитому танку. Тот так соблазнительно завис на краю пропасти, на дне которой еретики молятся демонам, что не столкнуть его вниз было бы сущим преступлением. Кажется, джиринкс Хейнрикса дурно влияет на Жаклин.       Погрузчик подталкивает машину, и со скрежетом та летит вниз. Через мгновение и сам робот теряет равновесие, отправляясь вослед.       Грохот. Паника. Крики. Маражай, наблюдая за этим, лыбится до самых ушей, точно кот. — Ах, я прямо вспоминаю, как в детстве скинула из окна холодильник, — ностальгически протягивает Жаклин, заглядывая за край, чтобы полюбоваться суетой.       Хейнрикс успевает притянуть её к себе лишь за мгновение до начала беспорядочных выстрелов. Укрывшись за баррикадой, он бросает на неё хмурый взгляд, и тут со дна пропасти звучит взрыв. — Что, холодильник тоже взорвался? — не удерживается от ядовитой шпильки ван Калокс. — Ну да. Я уронила его на новенький спидер своего двоюродного брата, — и после паузы добавила. — А ты ещё говорил «сожгите эту ересь, сожгите!» Вон, сколько пользы мы из него извлекли!       Не в силах оспаривать слова Вольного Торговца, Хейнрикс лишь вздыхает.

***

      Ледяная планета, потерянная где-то в Ничейных Мирах, вызывает дрожь во всём теле, и причина вовсе не в температуре, прочно обосновавшейся где-то глубоко в минусе. Что-то неправильное и тревожное чувствуется в морозном воздухе. Хейнрикс понимает это ещё до того, как видит первые окоченевшие тела, наполовину заметённые снегом, на крыльце разрушенного дворца. — Ксеносы? Ересь? Промокший ботинок? — вдруг спрашивает Жаклин, пытаясь закутаться в свой плащ ещё плотнее. — Прошу прощения? — Ты оглядываешься и хмуришься так, будто учуял в воздухе нечто, заслуживающее немедленной анафемы. В чём дело? — О, ваш верный пёсик мон-кайской Инквизиции взял след? — из завихрений пурги выглядывает ехидная рожа друкари, но даже Маражай не может долго терпеть стужу и, не дожидаясь ответа, входит внутрь здания. — Я не могу понять, что конкретно не так, но… просто будь начеку. — Всегда. Идём, займёмся археологией.       Внутри трупы уже не защищены снегом и льдом, а были предоставлены времени и, судя по отметкам укусов на разодранной плоти, местным падальщикам. Жаклин морщится, переступая через тела, но не может не отметить: — По-моему, они пытались бежать. Безрезультатно. Наверное, двери были закрыты. Интересно, сколько времени прошло? — Явно недостаточно, чтобы эти парни вышли из строя, — Джай кивает в сторону сервиторов, которые следили за ними взглядом, но не шевелились. — Жутко.       Маражай хмыкает и одним взмахом меча отрубает голову ближайшему. Ирлиэт хватается за винтовку, ожидая боя, но остальные слуги остаются безразличны к участи собрата. — Что, никакой реакции? Тц, жалость какая.       Грядущую расправу над друкари по предварительному сговору недовольных лиц останавливает голос Жаклин. — Эй, здесь кто-то есть! Живой и даже не сервитор!       Хейнрикс первым оказывается рядом, и ему хватает беглого взгляда, чтобы понять причину своих обострившихся чувств и рефлексов. Бесформенная груды мяса, в которой отдалённо угадываются человеческие черты и на которой лохмотьями висит старая одежда, отчётливо излучает ауру зла. — Жаклин, назад!       Он выхватывает силовой меч и пистолет, плечом заталкивая Вольного Торговца себе за спину. Жаклин взводит винтовку, но, скорее, рефлекторно, чем осознанно. — До-бро-по-жа-ло-вать-на-мой-пир. — Что-то не замечаю угощение для гостей, — опасливо замечает Джай и украдкой вытягивает пистолеты. — Го-о-оло-о-д. Хочу жрать! — «нечто», ибо человеком назвать язык не поворачивается, шевелится, пытаясь встать. — А на вид тебе бы не помешала диета, — фыркает Лорд-капитан.       И, конечно, после этой реплики всё летит в бездну.       Сервиторы пробуждаются, конвульсивно дёргаясь, но совершенно точно желая разрезать непрошенных гостей на сотню кусков, чтобы устроить хозяину ужин. Маражай наконец получает свою драку и с ликованием принимается крошить врагов, под огневым прикрытием Ирлиэт и Джай. Хейнрикс и Паскаль преграждают путь тучному монстру, наносят ему глубокие раны одну за другой. Но к ужасу Жаклин, существо постоянно регенерирует. Несколько выстрелов в лоб из винтовки могли уложить любого врага, но этого противника лишь заставляют пошатнуться. — Император сохрани, что это за тварь?! — Человек, продавшийся артефакту Гало! — рычит сквозь зубы Хейнрикс в паузах между ударами. — Древний ксенотех даёт ему невероятную силу, неуязвимость и… Бессмертие.       Вольный Торговец нервно сглатывает. Как можно убить бессмертного? Неужели все байки об устройствах Гало — правда? Тогда, получается…       Додумать мысль нет времени. Разъярённый враг отбрасывает Паскаля и накидывается на Хейнрикса. Жаклин расстреливает в него весь свой боезапас, быстро перезаряжается и тратит несколько драгоценных секунд, чтобы проанализировать ситуацию.       Если артефакт даёт неуязвимость, значит, он должен носить его с собой. Или держать рядом? Нет, вокруг всё разбито и перевёрнуто вверх дном, а противник явно черпает силы из какого-то близкого источника. Но под лохмотьями одежды и слоями жирной изуродованной язвами плоти ничего не разобрать…       Мелькнувший металлический отблеск кажется ярче солнечных лучей. — На левой руке! Брошь! Это артефакт!       Отними артефакт, отнимешь и силу. Но по доброй воле существо с ним не расстанется, поэтому…       Хейнрикс делает широкий взмах мечом, вкладывая в него частичку своей воли. Волна псайканы заставляет врага отступить на шаг, и дознаватель пользуется этим, чтобы отсечь его левую руку по самое плечо. По другую сторону Паскаль со свистом рассекает воздух топором, который через миг вгрызается в плоть и сносит уродливую голову. Жаклин отбрасывает ногой конечность со вживлённым устройством Гало куда подальше и, сменив винтовку на меч, отрезает правую кисть, протянутую к ней в жадном жесте.       Паскаль подносит к нему огнемёт, и вскоре огромную тушу пожирают смердящие языки пламени под бдительным контролем Хейнрикса.       Остальные члены их команды как раз добивают последнего сервитора — Маражай как может растягивает удовольствие, пока не испачкается в крови и машинном масле весь с головы до ног.       Лишь убедившись, что существо не собирается регенерировать в ближайшее время, Хейнрикс позволяет себе опустить пистолет. Ещё одним врагом Империума меньше. Теперь надо изолировать угрозу от артефакта Гало и доставить его в ведение Инквизи…       Волна ледяной тревоги внезапно накрывает ван Калокса с головой. Он рывком разворачивается в ту сторону, где безошибочно чувствует присутствие Жаклин, потому что уже давно и надолго повесил на неё маячок внимания. И видит, как она поднимается, подбирая с останков металлический предмет. Её движения по-странному замедлены, а затуманенный взгляд не отрывается от устройства Гало. В руках Вольного Торговца эта вещица кажется совсем незначительной — всего лишь ещё одна безделушка, какие обожает фон Валанциус…       Но малейшая мысль о том, что она может сотворить с Жаклин, заставляет Хейнрикса содрогнуться. Шаг к ней, кажется, занимает непростительно много времени. — Гало-устройство. Объект общего указа Инквизиции о немедленном уничтожении. В данном вопросе мои полномочия превосходят ваши привилегии, Лорд-капитан.       Хейнрикс тянется, чтобы забрать артефакт, но у Жаклин чётко срабатывает отточенный рефлекс уклоняться от него в самый неподходящий момент. Она убирает устройство Гало себе за спину, делая шаг назад, и одаривает Хейнрикса пугающе серьёзным взглядом. — Нет! Мне… Нужно. — Жаклин, — Хейнрикс опасно щурится и требовательно протягивает руку. — Не глупи. Ты прекрасно знаешь, что Империум делает с теми, кто владеет этим артефактом. — Я сказала, нет! — Шерин, но что насчёт цены… Даже самые отчаянные хладные торговцы не рискуют связываться с Гало Окулус, ибо цена за могущество поистине ужасна.       Ван Калокс видел слишком много поддавшихся соблазну людей — аристократов, солдатов, простолюдинов — и хорошо помнит, во что они превращались. Именно поэтому он понимает, что жизнь Вольного Торговца сейчас висит на волоске. В его памяти возникают строчки из протокола по обращению с угрозой подобного уровня, и по всем правилам служитель Инквизиции уже должен прибегнуть к насилию, чтобы уничтожить ересь на корню.       Ладонь тяжело ложится на эфес меча. Заметив его движение, Жаклин по-звериному скалится, отступая ещё дальше, к разлому, расколовшему дворец надвое и ведущему в глубины ледяной планеты. Могила, подходящая для двоих, если рука Хейнрикса дрогнет… — Элантах! Приди в себя! — Тц! Какие же вы, мон-кай, всё же слабые существа.       Никто не замечает, когда Маражаю удаётся скользнуть к Жаклин. Друкари резко взмахивает рукой, выбивая артефакт из пальцев Вольного Торговца, и обхватывает когтистой перчаткой её подбородок, чтобы заставить посмотреть на него. — Ты ещё нужна мне живой и в своём уме, поэтому я не позволю этой побрякушке завладеть твоими помыслами, — Жаклин ошашело моргает, сбросив наваждение, и дёргается с риском свернуть себе шею. Чёрные когти оставляют царапины на её коже. Следующие слова Маражай произносит, глядя на напряжённого дознавателя, и неясно, к кому конкретно он обращается. — Но не рассчитывай на подобное великодушие в будущем, мон-кай.       … На корабль Вольный Торговец и её свита возвращаются в неловком молчании. Джай, кажется, пытается подобрать слова, разрядить атмосферу шуткой, но хмурые взгляды всех остальных мешают работе мысли. Жаклин то и дело почёсывает отметины, оставленные хваткой Маражая, и избегает смотреть на Хейнрикса. — Ну, и чем было вызвано внезапное помешательство? — холодно осведомляется дознаватель, когда вся остальная банда расходится по своим привычным местам обитания, позволяя им подняться в каюту Лорда-капитана. — Прежде я не замечал за тобой подобной… тяги к запретным артефактам.       Жаклин, похоже, молится Императору, чтобы её срочно вызвали по вокс-коммуникатору, но как назло в этот момент мир может обойтись без неё. Затем она забирается в кресло у столика для чаепитий, по-детски подтягивая к себе колени, и буравит взглядом алтарь с молитвенником. — Говорят, метеориты не попадут дважды в одну воронку. Но, видимо, не в моём случае. Я уже встречалась с подобным артефактом, ещё до призыва Теодоры. — В Каликсисе? Откуда? — Кто-то откуда-то принёс, неважно, — Жаклин морщится, поведя плечом. — Я думаю, его притащили давно, но устройство постоянно меняло хозяев, потому что каждый либо жаждал им обладать во что бы то ни стало, либо боялся и пытался побыстрее избавиться. И когда мой двоюродный брат — тот самый, на чей спидер я скинула холодильник — в ходе рейда против пиратов наткнулся на странную находку, он первым делом захотел ею похвастаться передо мной.       Хейнрикс садится в соседнее кресло, слушая исповедь с профессиональной невозмутимостью. Лорд-капитан невесело хмыкнула. — Этот Доминик… Ему хватило сил воспротивиться зову артефакта, представляешь? И благодаря чему? Благодаря нашему дурацкому вечному соперничеству. Человек способен на многое чисто назло своему ближнему. А мне вот не хватило сил. Мне тогда едва исполнилось двадцать, родители только разрешили мотаться по родной системе. Мне очень хотелось приключений и подвигов прямо здесь и сейчас. В это время я встретилась с Домиником, который возвращался домой с рейда, и он показал мне свою находку. С тех пор я не могла думать ни о чём другом — лишь о том, как бы отобрать у него то кольцо и стать самой великой наследницей своего дома. — Полагаю, в дело вмешалась Инквизиция, — совсем тихим голосом предполагает Хейнрикс. Старая боль Жаклин, вытащенная наружу из забытого прошлого, разливается в воздухе. — Доминик вскоре пропал, — Жаклин кладёт подбородок на коленки, молчит с минуту, а затем наконец поднимает чуть оживший взгляд на Хейнрикса. Её губ касается призрак лукавой улыбки. — К нам приходили твои коллеги — тоже один очень милый молодой дознаватель, жаль, мы с ним не разболтались. Но я была под домашним арестом «до тех пор, пока не перебеснуюсь», поэтому моя семья могла только предоставить маршрут патрулирования Доминика. Он так и не вернулся домой: либо его не нашли, либо…       Лорд-капитан вздыхает. Они оба молчат, прекрасно понимая, что следует понимать под «либо». Остаётся только благодарить Императора за то, что оба раза нашёлся кто-то, кто удержал Жаклин в шаге от падения, и молиться ему же, чтобы третьей встречи с остатками цивилизаций Гало не случилось.       Если бы кто-нибудь сказал утром Хейнриксу, что в конце дня он будет благодарен друкари, то шутника ждала бы гауптвахта. Однако, какие только чудеса не случаются… — Что ж… Надеюсь, в дальнейшем вы, Лорд-капитан, станете прислушиваться к моим советам чуть чаще, — он улыбается уголком губ и накрывает её ладонь своей. — На это нет ни малейшего шанса, господин дознаватель. Я слишком привыкла отдавать приказы, а вот как подчиняться совсем забыла, — она переплетает их пальцы и наконец закрывает для себя эту главу.