«Трудная жизнь на Верхних палубах»

      «Осознав, как многое она могла потерять в этом бою, Жозефина бросилась в объятия к Хенрику и поцеловала его со всей возможной страстью. Её не волновало то, что они стоят посреди трупов поверженных Врагов Человечества и что за ними наблюдает вся свита и отряд блюстителей. Чувства были сильнее их обоих, и Хенрик ответил ей, обвив руками хрупкий стан и прижав к себе.       Когда воздуха стало не хватать, их сладкий поцелуй разорвался, и Хенрик хриплым от вожделения голосом произнёс…» — Что за неуставные сеансы чтения, офицер Линден?!       Девушка, считавшая, что ей удалось скрыться от бдительного ока первого офицера Версериана, испуганно вскрикивает.

***

      Будучи прожжённым схизматиком, Жаклин всегда поддерживает стремление своих слуг, особенно с самых низов, к образованию и просвещению. Один раз даже чуть не подарила какому-то студенту-хирургеону целый университет, чтобы он учился там вместе со своей невестой, но вовремя поняла, что сначала следует сдать экзамены, а затем садиться в кресло ректора.       Словом, ученье свет, а неученье тьма, Омниссия завещал постигать и всё такое…       И настал тот неизбежный момент, когда Вольный Торговец должна столкнуться с последствиями своих решений.       Спустившись на мостик, Жаклин чувствует витающую в воздухе неловкость. Офицеры нет-нет, но украдкой бросают на неё взгляды, и что-то в них неуловимо изменилось. Она проверяет свою одежду, осматривает оружие, поправляет причёску, но не может понять, что не так. — Тебе не кажется, что на нас все смотрят? — обращается она к Хейнриксу, идущему следом. В последнее время он бывает в покоях Лорд-капитана чаще, чем в собственной каюте — и это устраивает их обоих. — Мне казалось, это обычная реакция на присутствие сиятельного Вольного Торговца, — с иронией откликается тот. — Или ты вдруг забыла о своём статусе? — Ха, какое там. Вон, уже очередь собирается, чтобы напомнить…       Вздохнув, Жаклин поднимается к трону — ещё один рабочий день начинается не с чашки рекафа, а с череды прошений, докладов и срочных сообщений.       На Янусе посадили грибочки, а выросли… ксеноские цветочки, сожравшие рабочих. На Фолстоуне настолько упорно молились, что призвали бог весть что, умертвили всей толпой и теперь выясняют, кто виноват и молился неправильно. На Веабосе-6 осуждённые возмущаются слишком хорошим условиям содержания: на сытый желудок совсем невозможно работать в шахтах. У Кьявы Гамма снова проблема, потому что Адептус Механикус столкнулись с логическим парадоксом и разделились на два враждующих лагеря. На Даргонусе… всё как всегда — политические интриги, судебные тяжбы и бюрократический ад. Как Адептус Администратум ещё не создали нового бога варпа своими бесконечными формулярами, остаётся загадкой.       Словом, ничего нового.       Улучив свободную минутку, Жаклин окидывает взглядом мостик и замечает, что необычно много офицеров сегодня работают с бумагами. Одни дочитывают и передают другим, обсуждают вполголоса, пока на них никто не смотрит. Интересно, что за чтиво может вызвать такие широкие и лучезарные улыбки? Вряд ли житие какого-нибудь святого или новая редакция Инъюнкта Кардинал…       Какой-то бедолажке не везёт, и её чтение замечает Абеляр. Он не ленится пересечь весь мостик, чтобы грозно нависнуть над блюстительницей и выхватить у неё пачку листов. Вглядевшись в них, сенешаль хмурится ещё сильнее, хотя это казалось невозможным, и что-то строго выговаривает офицеру. Жаклин встаёт и хочет попросить посмотреть одним глазком, но Абеляр замечает движение и поспешно суёт несчастную макулатуру другому слуге с приказом избавиться от неё. — Что это там, Абеляр? — Ровным счётом ничего, что стоило бы вашего внимания, Лорд-капитан, — отрезает Версериан и этим только сильнее распаляет любопытство. Тем более, что слуга, получивший листы, разве только не сияет от счастья. Тут и слепому понятно — от такого сокровища не избавляются.       «Новое задание принято!» — решает Вольный Торговец.       «Журнал обновлён», — рапортуют Номос. — «А нам дадите почитать?»

***

      Как ни странно, первым до таинственных листов добирается Хейнрикс. Он подолгу работает в своём небольшом кабинете, примыкающем к каюте, и порой Жаклин не может устоять перед соблазном нанести ему ответный визит. В конце концов, не только её столу терпеть эксцентричные выходки в порыве чувств. — Поостерегитесь, Лорд-капитан, — полушутя журит ван Калокс. — Ваши действия могут быть расценены как попытка воспрепятствовать делам Инкви… — что-то в его спине похрустывает, и с губ слетает невольный стон удовольствия. — Ох, Трон великий… — Да-да? Вы не отвлекайтесь, господин злой-и-страшный дознаватель, не отвлекайтесь.       Жаклин, не прерывая массажа плеч нагруженного делами Хейнрикса, кивает в сторону заваленного бумагами стола. Она не беспокоится о секретах Инквизиции — в её присутствии ван Калокс над ними не работает, да и сама она всё же видит границы дозволенного, даже если Патент их изрядно размыл.       Поэтому Вольный Торговец более чем уверена, что едва ли она серьёзно помешает ему, и позволяет себе несколько вольностей — надо же соответствовать должности. Её взгляд невольно падает на бумаги перед Хейнриксом, но не видит ничего интересного. Сплошные рапорты, донесения и результаты разведки, часть из которых она уже видела на офицерском совете или в ежедневных сводках. Слуги держат дознавателя в курсе всех событий Простора Коронус — и иногда даже в обход Лорд-капитана.       Ван Калокс наугад тянется к ближайшей кипе документов, хотя по его лицу ясно видно: работа — последнее, чем он сейчас хотел бы заняться. Ему требуется несколько секунд, чтобы сфокусировать взгляд на строчках мелким убористым почерком, которыми исписан вытянутый лист.       И ещё немного времени — чтобы понять, что, демон побери, они значат.       «Инквизитор достал тяжёлые магнитные наручники и с многообещающей ухмылкой положил их на стол капитана. — Вы доигрались, госпожа де Воланси, и моя чаша терпения переполнена… — Я готова принять ваше наказание, господин инквизитор… Прямо здесь и сейчас.       Их губы встретились в обжигающем страстью поцелуе. Пальцы Хенрика принялись расстёгивать пуговицы её камзола, но Жозефина тихо застонала и выгнулась навстречу ему всем телом. Прилившая волна жара выжгла последние остатки терпения. Он рванул одежду в стороны и приник губами к обнажившейся…» — Трон великий, откуда это… — Хейнрикс с таким осуждением смотрит на листы чьей-то графомании, будто они запачканы ересью. Под образами лихой благородной пиратки Жозефины и инквизитора Хенрика легко угадываются реальные прототипы. В голове мелькает мысль: «Избавиться, срочно избавиться, пока Жаклин не…» — Набираешься идей для нашего следующего раза?       «… увидела. Император помилуй, теперь поток её шуточек не иссякнет.» — Я понятия не имею, как это оказалось на моём столе вместо камина, но сейчас же исправлю эту ошибку.       Он встаёт, сжимая писанину с явным намерением очистить её огнём, но Жаклин вновь проявляет чудеса проворности, которые ох как пригодились бы на поле боя. Выхватив листы из его рук, она поворачивается к нему спиной и жадно впивается глазами в текст.       «Её ногти оставляли красные полосы на спине инквизитора. Их стоны звучали в унисон, нарастая по экспоненте блаженства…» — Жаклин, не оскорбляй себя чтением этой похабщины… — Хейнрикс досадливо возводит глаза к потолку. Он тянется к ней, но вопреки собственным словам не пытается помешать, а только обнимает за талию и мягко привлекает к себе. На секунду он позволяет себе коснуться поцелуем её виска и забыться в аромате волос. — Уверена, моё чувство прекрасного как-нибудь переживёт этот удар, — Жаклин игриво прикусывает нижнюю губу, скользя взглядом по тексту. — Так вот что Абеляр отбирал у офицеров на мостике! — Думаю, стоит выделить ресурсы и пресечь эту… — он морщится, пытаясь подобрать наиболее ёмкое слово, — порочащую ересь, пока она не охватила весь корабль или, того хуже, Простор Коронус. — Неужели ты никогда не мечтал, чтобы о тебе написали книгу?       Хейнрикс тяжёлым взглядом следит за тем, как хитро улыбающаяся Лорд-капитан складывает листы и прячет их в карман. Кажется, в её голове уже созревает некий план. — Уж точно не дурной вульгарный романчик. А с учётом вашего везения, Вольный Торговец, нам всем обеспечено место в летописях. Вопрос только — под каким заголовком. — Хм, узнать бы, кто автор… Вот увидишь, я оберну этот романчик к нашей выгоде.       Слишком хорошо знающий этот азартный блеск в её глазах, Хейнрикс оставляет последний лёгкий поцелуй и отступает. Если Император смилостивится, он больше никогда не увидит этот «эпос».

***

      Первой, к кому Жаклин обращается за помощью и информацией, становится Джай. Конечно, она — первая кандидатка на авторство в списке подозреваемых, но Лорд-капитан надеется на свой навык наблюдательности, чтобы распознать лукавство в словах Хейдари. — Джай, радость моих усталых глаз! — Шерин, солнце моей грешной души!       Молниеносный взгляд контрабандистки сканирует Вольного Торговца и сразу цепляется за уголок листов, торчащий из её кармана. Жаклин манит её отойти в сторонку и, убедившись, что никто их не видит, показывает подруге трофей. — Скажи, пожалуйста, тебе знаком автор этого шедевра чувственной литературы?       Джай быстро читает текст по диагонали, и Лорд-капитан внимательно следит за её реакцией, чтобы понять, блефует ли она. С каждой секундой улыбка на губах Хейдари становится шире, а румянец — отчётливей. Под конец она, не выдержав, хохочет и возвращает листы.       С некоторой досадой Жаклин понимает, что всё ещё теряется в догадках относительно её причастности. Но, впрочем, едва ли Джай будет против извлечения некоторой выгоды… — Клянусь своей репутацией, шерин, я его впервые вижу. Но — пусть сожрут меня ажи, если я вру! — это гениальная идея. — Ты думаешь о том же, о чём и я? — Очень надеюсь на это! — Находим автора или хотя бы полную версию — и запускаем в тираж, — решительно заявляет Лорд-капитан. — Прибыль в казну протектората!       Хейдари смотрит на неё с таким обожанием, что оно граничит с любовным и заставило бы ревновать неких аколитов Инквизиции, будь они рядом. — Шерин, если… нет, когда вас канонизируют, ваш род станет самым богатым в Просторе Коронус благодаря продажам вашего жития в подобном жанре. Подпишете мой экземпляр?

***

      Несмотря на трудности в начале их знакомства, леди Орселлио всё же импонирует Хейнриксу своей начитанностью, выдержкой и искренностью убеждений. На борту пустотного корабля мало кто может поддержать содержательную и интересную беседу и ссылаться на труды таких учёных, о которых многие даже не слышали.       Пожалуй, можно даже сказать, что ему нравится компания Кассии — по крайней мере, когда она не пытается разобраться в хитросплетении оттенков его души.       Леди-Навигатор сидит в закутке у камина на офицерской палубе и, кажется, с головой погружена в чтение. Благодаря профессиональной бдительности, граничащей с паранойей, Хейнрикс замечает странность: сегодня Кассия отпустила Уве, своего слугу. Обычно он сопровождал её повсюду на корабле и даже на Даргонусе, во время променада с Вольным Торговцем. А теперь Орселлио предпочла одиночество. Что же послужило тому причиной?       Хейнрикс приближается к ней, нарочно ступая погромче, и учтиво обозначает поклон: — Приветствую, леди Кассия. Непривычно видеть вас зде…       Навигатор вздрагивает от звука его голоса, и её рука рефлекторно дёргается. Несколько страниц из тетради, которую она держала на коленях, слетают на пол. — Ох! — взгляд Кассии почти испуганно мечется между листами и фигурой дознавателя. — Прошу прощения, не хотел напугать вас. Позвольте помочь.       Хейнрикс подходит и наклоняется быстрее, чем Орселлио успевает его остановить. Взгляд невольно падает на страницу и пробегает по тексту…       «Ксеносы окружили Жозефину. С их обнажённых мечей капала кровь, а ухмылки на лицах обещали вечность ужасающей, сводящей с ума боли. Запах её крови лишь распалял их жажду.       Чувствуя, как силы покидают её с каждой секундой, Жозефина в последний раз обратилась мыслями к образу Хенрика и вознесла отчаянную молитву…»       Кажется, кто-то проклял его. Сглазил. Определённо.       Хейнрикс переводит осуждающий взгляд на Кассию, и та чуть ли не впервые на его памяти краснеет от смущения. — Я случайно нашла это… эту литературу в корабельной библиотеке фон Валанциус, — чистосердечно признаётся она. — Мне знакомо множество книг из коллекции Вольного Торговца, поэтому заинтересовалась новинкой. Я не сразу поняла, что это вымышленная история… — А после? — видит Император, Хейнрикс не хотел включать свой допросный тон голоса, но привычка оказывается сильнее. Казалось бы, в Кассии должна взыграть её аристократическая гордость… Но она стыдливо отводит взгляд в сторону. — А после меня затянуло, будто в бездну. Это оказалось так увлекательно! Я не читала начало, мне попалось только несколько глав из середины, но… мне так хочется узнать, что же дальше! — глаза Навигатора загораются девичьей пылкостью. — Он же не оставит её в лапах этих ксеносов, верно?       Хейнрикс молча возвращает чересчур романтичному Навигатору выпавшие страницы и, повернувшись на каблуках, стремительно покидает офицерскую палубу.

***

      Теперь всюду, где бы не проходила Жаклин, ей мерещатся те самые записки неизвестного литературного гения. Она находит отрывки из его шедевра в самых неожиданных местах: в святилище, на нижних палубах, у медикусов… даже в собственном кабинете!       После утомительной беготни с вопросами расследование почти не сдвигается с мёртвой точки. Вольный Торговец допрашивает Янриса, Вигдис, Энриха и Иокасту — и оказывается, что каждый из них знаком с разными частями истории о Жозефине и Хенрике. Фактотум обнаружил её среди накладных на грузы, мастер вокса засекала обсуждения среди экипажа, инфернус искренне считал, что она распространена только среди простолюдинов, а Зауэрбек ведёт на сотни счёт наказанных за чтение во время службы.       В качестве стороннего эксперта Жаклин привлекает Паскаля — а вдруг удастся вычислить автора по лексике или, например, допущенным ошибкам? Но техножрец, проанализировав текст, выносит безжалостный вердикт: сие произведение есть высшее непотребство и подлежит утилизации. В этот момент Лорд-капитан радуется, что накануне избавила Паскаля от огнемёта, и шустро ретируется, унося непотребство с собой.       Идира сетует, что её голоски не подсказывают, где найти продолжение, а Маражай презрительно фыркает, в пух и прах критикуя часть про плен у ксеносов. Соломон, кажется, проникается важностью расследования и вместе с Глейто отправляется на охоту. Но кибермастиф приводит его только к крупной заначке, расположенной в общественной душевой.       Словом, Вольный Торговец ни на шаг не приблизилась к разгадке.       Жаклин со вздохом опускается на родной диванчик в купальне, бросает рядом приличную кипу собранных страниц и откидывается на спинку. Прикрыв глаза, она проводит ладонями по лицу, широкой пятернёй зачёсывает волосы назад и заговаривает сама с собой: — Итак, что мы имеем? Никто не признался по-хорошему, но автор явно имеет хорошее образование и прекрасно осведомлён о каждом важном событии в моей жизни… и имеет куда больше фетишей, чем я.       За фальшстеной слышатся тихие шаги, и через минуту Хейнрикс появляется из тайного прохода. На его лице печать усталости и даже какой-то обречённости, а в руках он держит ещё несколько проклятых листов, которые добавляются в пачку к уже найденным Жаклин. — Если ещё раз наткнусь на эту писанину, я провозглашу её автора врагом Человечества, — выдыхает ван Калокс, садясь рядом с Лорд-капитаном и позволяя ей подобраться поближе. — Я надеюсь, эта литературная болезнь затронула только корабль. Она же не может охватить весь Простор Коронус, верно? — Жаклин вздрагивает и поднимает взгляд на дознавателя. — Верно?..       Хейнрикс оставляет её вопрос без ответа — сам бы хотел его знать. Вместо этого его пальцы вырисовывают причудливый узор на её плече. Выражение лица ван Калокса наконец оттаивает, когда на губах появляется лёгкая заманчивая улыбка, которую Жаклин так любит наблюдать. — Впрочем, я взял на заметку несколько любопытных идей. Пригодятся, когда ты вновь дашь мне повод тревожиться и сходить с ума. — М-м-м, и что же это за идеи, которые смогут посадить Вольного Торговца на привязь аколита Инквизиции? — Жаклин поворачивается к нему всем телом и подаётся вперёд, не отрывая хитрого лисьего взгляда от его потемневших глаз. — Старый-добрый метод кнута и пряника, слыхала о таком? — Я Вольный Торговец Жаклин фон Валанциус, и я возьму и то, и другое… — шепчет она, прежде чем их губы встречаются в тягучем сладком поцелуе.       Возможно, вскоре у таинственного автора появится новое вдохновение для продолжения.

***

      Прибывшая на Футфол дабы навести порядок и привести пиратов к покаянию Её Светлость Вольный Торговец Инцендия Чорда с презрением оглядывает бывший рабочий кабинет Владайма Токары. Подцепив кончиками пальцев один листок на его столе, она бегло вчитывается:       «Он проник в неё одним движением, заполнив всю без остатка. Их стоны удовольствия отражались в пустоте покоев, и, утопая в потоках страсти, они забывали о любых разногласиях и границах, которые существовали между ними прежде. Достигая вместе ослепительного пика блаженства, они были просто мужчиной и женщиной, которые любили друг друга до беспамятства.»       Лицо Инцендии кривится в наивысшей степени отвращения.