Часть 4. Прощение

Она вернулась в своё маленькое убежище. В таком знакомом помещении, где сыро и холодно, девушка перекусила, переоделась и поняла, что главные доказательства против Синицы она собрала.       Вещи, папки, небольшая сумма денег и документы, подтверждающие действия Синицы — всё вместилось в одну сумку.       Она решительно вышла на улицу. Шла быстро, закрываясь от внешнего мира капюшоном. Болезненный вид Тани делал её ещё безумнее. Она оглядывалась по сторонам. За ней никто не шёл и никто не преследовал. Автобус и ещё один. Наконец-то конечная цель достигнута.       Железно-дорожный вокзал.       Войдя в огромные двери вокзала, девушка стремительно двинулась к кассам. Она не знала, куда ехать и что делать, но хотелось быть дальше от всего, что происходит.       — Мне билет в один конец до Москвы. — доставая последние деньги, которые когда-то Кащей давал ей на еду, она потратила на билет, чтобы просто исчезнуть.       На перроне Таня задумалась о том, как она объяснит в институте свой внезапный отъезд. Вариант академического отпуска был неизбежен. Смотря на пустые рельсы и ожидая поезд, Колибри много думала. Голова взрывалась. Она считала себя слабой, раз решила сбежать. Но с другой стороны, она спасала свою жизнь.       К ней подкралась маленькая фигурка в чёрном, надеясь на то, что не ошиблась человеком. В надежде на то, что это именно Таня, фигура подошла ближе и положила руку ей на плечо. Девушка резко повернулась, готова была уже ударить, но остановилась и удивлённо пригляделась.       — Ты? — хриплый от простуды голос Тани звучал глухо.       — Куда собралась? — знакомый голосок, который ей не хотелось слышать, но при этом возрождающий какую-то надежду, заставил девушку остановиться.       — Подальше отсюда.       — Я уже поняла. Штаб-квартира превратилась в пепелище. Твоих рук дело? — не укоризненный, не обвиняющий, а хитрый тон собеседницы успокаивал Таню.       Девушка не стала отрицать и кивнула. Фигура в чёрном довольно ухмыльнулась и стала всматриваться в небо.       — Давно мечтала просто стоять и разговаривать. Просто, свободно.       — Тебя не потеряют?       — Нет. Слушай, Колибри, что произошло? Тебя ведь не отшили, почему уходишь?       — А то ты не знаешь, Куропатка.       — Знаю, но не всё. Ты пренебрегала заданиями, пренебрегала собраниями и…       — Я влюбилась в объект наблюдений. — сама не понимая, что говорит, призналась Таня.       Глаза коллеги расширились от шока и полного понимания её поведения.       — Ты не одна такая. — вздохнула Куропатка. — Мой объект мне тоже нравится. И многие так. Кто-то безответно, кто-то взаимно.       — Скажи мне, как выполнять задание, как идти против того, кто отнесся к тебе по-человечески, кто готов был сделать всё для тебя, а ты для него? — Куропатка пожала плечами и посмотрела вдаль. — Я выбрала его, а не группировку. За это и поплатилась.       — В смысле?       — Синица и Котёл сдали меня объекту. Естественно, меня слушать не стали и послали. Теперь, чтобы не стать общей девкой, я бегу! — истерический крик вырывался из уст Колибри. — Они просто пришли и отдали ему мое досье. Ты знала, что Синица сама не выполняла правила. Досье на каждую из нас находились на её столе. Мы никогда не смели там шариться, пока случайно я не смахнула их однажды на старой квартире.       — То есть, она знает, как нас всех зовут?       — Адреса, возраст, рост, вес. Всё, абсолютно. — заметив недоверие в глазах коллеги, она отвела её в сторону за киоск с выпечкой. Достала из сумки тяжёлые папки и показала ей. — Смотри.       Та взяла пару штук в руки. Открыла, пролистала листы, не слишком долго вчитываясь. Она посмотрела вперёд.       — Вот сука! — захлопывая досье на Птичек, вернула их обратно Тане.       — Знаешь, что мне показалось странным? Там нет досье на всех взрослых членов группировки, начиная от шестнадцати лет. Моё ты знаешь где.       — Что, если таким образом она всех взрослых решила раскрыть перед объектами, чтобы срубить больше денег?!       — Нет, тут что-то другое… — Колибри посмотрела на наручные часы и заторопилась. — Береги всех, разберись с ней.       — Стой! Я никуда тебя не отпущу. Ты нам нужна, ты нужна мне! Оставляешь меня бороться одну? Не хорошо, один за всех и все за одного.       — В нашем случае это так не работает, Куропатка. — серьезно заметила девушка.       — Мы должны наказать её. Выяснить, какого хрена происходит! — уже заорала Куропатка. Она отчаянно тянула за рукав коллегу. — Останься.       — Опасно…       — Знаю, но разве нас это когда-то останавливало.       — Помимо Синицы и Хади Такташ у меня появились новые враги — Универсамовские.       — Ты думаешь, что наша улица от тебя отречётся?       — Куропатка, я спала с лидером конкурирующей банды. Я стала почти частью другой улицы. Конечно, отрекутся.       — Погоди. Твой объект — старший Универсама? — озадаченно уточнила Куропатка.       — Да.       — И ты с ним встречалась?       — Да.       — Тебе пиздец. Потому что Синица на него глаз положила давным-давно.       — Это я тоже знаю. Она уже начала портить мне жизнь.       — Но всё же я попрошу тебя остаться. Не волнуйся, мы защитим тебя. Обещаю. Мы ведь птицы. — ласково улыбнулась Куропатка. — Ты нужна мне, остальным.       Колибри опустила голову в раздумьях. Она ненавидела всё, что было связанно с группировкой. Всё, кроме её членов. Они всегда помогали друг другу, хоть и не знали настоящих имён, но были рядом. Кроме Синицы: та всегда держалась особняком, как и полагалось лидеру.       — Куропатка, она — не лидер, давно перестала быть им. — прошептала девушка. — Мы всегда всё тянули на себе, пока я не положила болт на всё это.       — Ты права. Мы с тобой постоянно разруливали какие-то проблемы, она лишь кивала головой и говорила разбираться самим.       — Но должна признать: она замечательный бухгалтер. — ухмыльнулась Колибри.       — Чего есть, того не отнять. — подтвердила Куропатка. — Ну, что Колибри?       — Я сомневаюсь. Не могу. Обещала исчезнуть.       — Кому? Кащею что-ли? Перестань. Он не позволит тебя и пальцем тронуть, если действительно чувства у вас взаимны.       — Любовь — губительная штука. — вздохнула Таня.       — Но и одновременно заставляет совершать подвиги. Ты уже один совершила — сожгла логово змеи.       — Это было общее логово.       — Но выбрала и возглавляла она. Поэтому всё правильно. — поддержка коллеги заставила Колибри сомневаться в принятом ранее решении. — Мы должны последний раз разобраться с проблемой, а потом выберем нового лидера.       — Я буду голосовать за тебя. — Колибри ярко улыбнулась, хотя на душе скреблись кошки.       — Лестно. Но я не лидер. Стоп. Ты что… Остаёшься? — в предвкушении уточнила Куропатка.       — Я могу предать себя, но не могу предать родных мне людей. А птички — моя семья.       Она кивнула Куропатке в знак согласия. Обе спешным шагом двинулись с вокзала. Пока шли до автобусной остановки, обсуждали все дела. Всё, что знали и видели, всё, что было им известно. Девушки, прибыв на место, в логово Колибри, зашли в подвал. За бурным обсуждением они не заметили, что дверь была слегка приоткрыта.       Таня дёрнула ручку и с лёгкостью открыла её. Она показала Куропатке молчать жестом, приложив палец к губам. Встав в боевую стойку, девушки резко распахнули двери.       — Мы вас ждали… — Воробей подлетела к старшим и накинулась, обнимая.       В маленькой комнатке находилось около десяти девушек. Они расселись по комнате в хаотичном порядке, собираясь выслушивать тех, в ком они видели надежду.       Куропатка рассказала всё, что знала, всё, что рассказала Колибри. Таня в это время как всегда молча наблюдала за всеми. Она видела девушек разных возрастов, которые скрывались от системы. Видела в них прежнюю себя. Она могла думать лишь о них и о нём. Не сдержала обещания: предала и не исчезла. Получается, дважды предала.       Девушка так хотела обговорить с ним дальнейшие планы на жизнь, просто проснуться с утра, почувствовав на груди тяжесть кудрявой головы, что не отлипала от неё. Вспоминала, как будила его лёгким поглаживанием по спине, целуя в щёки.       Внезапная волна чувств накрыла Таню. Она встала с места, прошла в единственный пустой угол и смотрела на потолок, пытаясь успокоиться. Ей тяжело сейчас физически, но морально ещё хуже.       Каждый вдох давался тяжело. С каждым глотком воздуха она задыхалась.       — Колибри, ты согласна? — её спрашивали, а она не откликалась. Слишком много в голове мыслей. — Колибри?       — Что? — девушка развернулась к группе и осмотрела всех.       — Мы обсуждали то, что Синица и Котёл, возможно, готовят тебе наказание. Если ты не против, то мы могли бы помочь тебе скрыться.       — Не вздумайте помогать мне ценой собственного здоровья. Не вздумайте никому говорить о том, что со мной происходит. Самое главное… Сохраните себя как человека. На улице правила одни, но мы — не улица. Не забывайте об этом. — сама не замечая, Колибри подбадривала всех, как лидер.       Она знала, что подруги могут броситься на защиту в любой момент, но если ей действительно готовят наказание, она пройдёт его одна.       Они ещё очень долго обсуждали, для чего Синица хранила досье на девушек. В душе Тани поднимался тяжелый ком тревоги. Она не понимала, что это может значить, но понимала, что их всех ждет что-то нехорошее.       — Ну что, теперь нам осталось её найти и отшить. — хлопнула в ладоши Куропатка.       — Что вы собрались делать? — Колибри подошла ближе к коллеге, шепнула на ухо свой вопрос.       — Ты как всегда в облаках витаешь. — закатила глаза девушка, — Мы решили, что лидер, не выполняющий свои же условия, — не лидер. Поэтому нам нужно её отшить и выбрать нового.       — Ты понимаешь, что она под защитой мужской группировки? Что Котёл просто так это всё не оставит.       — Котёл останется без своей сосалки вот и всё. — ехидно заметила Куропатка. — Вот кто настоящая шлюха, сосёт одному, а любит другого.       — Личная жизнь членов группы — табу, если ты не забыла. — напомнила Колибри.       — Остальных да, но не её. — первый раз за всё время прибывания в группе Куропатка злилась на своего лидера. Раньше она боготворила её, но не теперь. — Ты с нами?       — Она разрушила мои отношения. Лишила жизни и свободы. Поэтому, да, куда я денусь от своей группировки.       — Вот и славно. — Куропатка повернулась в сторону остальных. — Раз она решила нас уничтожить информацией, то и мы тоже. Распространите слухи, самые грязные. А когда она поймёт, что сплетни — наших уст дело, то сразу же появится, захочет поговорить и отомстить.       Ещё несколько деталей было обсуждено, и девушки решили разойтись. Они стали выходить всей толпой, если вдруг универсамовские предъявят за то, что они на их территории собираются, они смогли бы отстоять себя.       Колибри закрывала свой подвал. Все остальные ждали её на нейтральной территории. В это время из-за кустов за ними вели пристальное наблюдение.       — Зачем они собирались на нашей улице? — шёпотом спросил пацан.       — У меня тот же вопрос, а ещё больше меня интересует, почему девушка Кащея идёт вместе с этой толпой куда-то?       — Надо срочно нашим сообщить, что на территории чужие были.       — Бегом! — и они побежали.       Таня быстрым шагом шла к девочкам. Тревога, нарастающая в душе всё больше и больше, гложила её. Заметив толпу своих коллег, она приблизилась к ним.       — Мы сейчас куда? — запыхавшись, уточнила девушка.       — На старую штаб-квартиру. — спокойно ответила Куропатка.       — Эта которая подвал?       — Да. Там нужно посмотреть, может что уцелело из сейфа Синицы.       — Я когда там была, никакого сейфа уже не было. — задумалась Колибри.       — Как не было? Он же всегда был напротив стола.       — Клянусь, не видела.       — Ладно, разберёмся. — Куропатка опустила глаза в пол.       Девушки ждали автобус, но вместо него приехало пять машин. Колибри и Куропатка вышли вперёд, ограждая девочек от приближающейся опасности.       — Универсамовские? — шепнула Куропатка.       — Нет. У них нет столько машин. — утвердительно сказала Колибри.       Девушки уже приняли боевые позы. Таня узнала нескольких парней, что вышли из машин.       — Девочки, бегите! — крикнула Колибри членам группы.       — Поймать! — строгий голос одного из старших группировки Хади Такташ набатом ударил по ушам Колибри.       — Что вам нужно? — смело заговорила Куропатка, хотя сама от страха вся съёжилась.       — Вы вообще-то часть нашей группы, если не забыли. Общий сбор объявили. — Червь, так звали одного из прихвостней лидера Котла, ехидно им улыбался.       — Общий сбор по другому объявляют… — Куропатка не успела договорить, её уже оглушили битой по голове. Колибри застыла в ужасе. Она поняла, что их вовсе не на собрание забирают. Она не успела среагировать, как острая боль пронзила голову, и наступила темнота.       В это время два универсамовских парня, что до этого наблюдали за логовом Колибри, а потом стали невольным свидетелями другого момента, побежали так быстро, как на тренировках не бегали. Знакомая качалка была уже близка.       — Рембо, быстрее. — светловолосый парень подгонял товарища.       — Я стараюсь. — темноволосый юноша, который несколько раз споткнулся, уже задыхался.       Приблизившись к своему логову, они заметили одного из старших.       — Чего как ошпаренные бежите? — остановил их Турбо.       — Турбо, там… — еле отдышавшись, светловолосый рассказал всё.       — То есть всех оглушили и в машины? Сколько машин было, девушек?       — Пять машин, девушек не успели посчитать, человек десять, наверное. Там ещё эта… Девушка Кащея была.       Турбо изменился в лице. Он понимал, что Хадишевские не стали бы так поступать, если бы это был просто сбор. Когда они с Леной вернулись обратно в подвал после ссоры Кащея и Тани, тот сказал, чтобы никому не говорили пока про их расставание. Они тогда не решились сказать о том, что узнали. Зная, в каком положении Таня, сейчас ей угрожала серьёзная опасность.       — Надо сказать Кащею.       — Надо, вот только сейчас его здесь нет. Найдём. Всем скажите, чтобы отыскали его, что общий сбор требуется. — Турбо сказал это парням, а сам думал о том, что не допустит вторую ошибку в своей жизни, угробив ещё одну девушку кого-то из универсамовских.       Таня открыла глаза. Яркий свет ослеплял, а голова нереально болела. Она почувствовала скованность движений и что-то мешающее во рту. Оглядевшись, поняла, что находится в какой-то комнате с голубыми стенами и окном практически под потолком. Была Колибри не одна: все остальные девушки тоже находились в таком же положении.       Непонятно, что можно было ожидать в дальнейшем, но Таня попыталась убрать кляп из рта. Она повернулась лицом к стене и прислонилась к ней, опускаясь вверх и вниз. Кляп соскользнул с губ, и тогда она подползла к Куропатке, которая лежала с закрытыми глазами, кляпом и связанными руками и ногами.       Колибри ртом стянула с неё кляп, а потом повязку с глаз.       — Где мы? — прошептала Колибри, освобождая руки от верёвок, которые удалось разгрызть.       — Понятия не имею. — Куропатка подползла к ней ближе, и Таня помогла подруге освободиться.       — Нас похитили. — заключила тревожно Колибри. — Никому из вас не дам пострадать. Отчасти я виновата в том, что происходит.       — В чём ты виновата? В том, что хотела свободы? В том, что любила и любишь? Нет, это не причина. Мне кажется, здесь что-то другое.       — Нас готовили ко многому: драться, шпионить, играть. Все красивые, будто модели.       — Не нравится мне это всё. Они наверняка будут допрашивать каждую из нас. Но все, кроме тебя, информацией делились. Это очень странно.       Девушки развязали ноги, принялись помогать остальным. Они помогли каждой девушке высвободиться из пут. Все были растеряны. Колибри решила, что сейчас самое время признаться.       — Девочки, чтобы не случилось, я буду биться за вас до последнего вздоха. — она предчувствовала, что её слова имеют толику правды. — Всё пройду, главное, чтобы вы были невредимы.       Слова поддержки простые, но такие нужные каждой из них. Колибри вела себя как настоящий лидер. Она знала, что нужно раскрыть все карты.       — Я бы хотела признаться: одна из причин, по которой мы здесь — нарушение мной договора.       — Если бы только ты нарушала договор, только ты бы тут и сидела. — девушка из-за угла уверенно произнесла эту фразу, успокаивая коллегу. — Не ты одна не рассказывала нужную информацию.       Все остальные разом подтвердили эти слова.       — Не ты одна влюблялась в объект. — Куропатка подхватила всеобщее воодушевление. — Я тоже грешна этим. И, скорее всего, он уже в курсе, кто я такая. Раз именно наши десять досье исчезли.       — Ты думаешь, что Синица всех раскрыла? — Колибри подняла глаза на подругу.       — Только тех, у кого роман с объектом случился.       — Вот сука! — возмущённо вскрикнула Воробей.       — Давайте уже выбираться отсюда. — Колибри встала с пола, почувствовав небольшую тяжесть в животе, но не особо придала этому значение. Она обшарила стены и двери в поисках замка или чего-то похожего. Её шпионские навыки не могли подвести, поэтому она грустно осела на пол. — Замок только снаружи. Мы в ловушке.       — Может через окно сбежим? — одна из девушек подняла палец вверх и показала на него.       — Высоко. Но возможно. Постройте баррикады. Наверняка кого-то из нас уведут на разговор первую. Поэтому, пока одни на допросе, другие строят лазейку для спасения. Всё ясно? — Колибри, как настоящий лидер, раздавала указания. — И как можно дольше тянем время.       — Может, просто, когда за кем-то зайдут, оглушить? — предложила Куропатка.       — Нет. Я тоже думала об этом. Но мы находимся непонятно где. Возможно завод, если это так, то тут лабиринтов много. Их много, больше чем нас, поверьте, если мы сбежим и просто застрянем в тупике, не спастись уже будет. — рассуждала девушка. — Можно попробовать прислониться к стене и прислушаться, а лучше к двери.       Кто-то послушался Колибри, а кто-то стал искать оружие, но ничего не смогли найти. Комната была абсолютно пустая. Ничего никто не мог расслышать сквозь толстые стены. Неизвестность пугала. Девушки стали придумывать план по спасению из неизвестного плена.       Таня задумалась, какова точная причина того, что их всех похитили. Причём всего двенадцать из сорока. Все они достигшие хотя бы шестнадцати лет, красивые, спортивные, умные. Для чего нужно было мужской банде создавать женскую, когда они сами прекрасно справлялись?       Колибри стало потряхивать от осознания того, что Хади Такташ перестали быть просто уличной бандой, как и все остальные. Они стали по-настоящему преступной, когда убили одного из универсамовских парней несколько лет назад. А если банда однажды марает руки в чернухе, значит, она становится особо-опасной, криминальной. У банды были деньги, они не просто грабили, как все остальные банды улиц Казани, а совершали огромные сделки, заключали криминальные договоры и убивали.       Таня закрыла лицо руками. Она не могла поверить в то, что записи, найденные в сейфе Кащея, она сможет расшифровать вот так, сидя в плену в неизвестном месте. Он копал под Хади Такташ. Именно эту информацию так сильно хотели найти Котёл и Синица. Они не трогали его без доказательств, не могли ничего предъявить.       Всё сошлось: заказчик — Котёл, лидер Хади Такташ, а исполнитель — его сестра Колибри, которая таким образом выплатит долг брата перед Синицей, когда они раздобыли бы нужную информацию по финансовым операциям, а главное — о компромате.       Ловкие многоходовки Котла всегда поражали Таню. Он думал наперёд везде, но не продумывал остальные возможные пути решения проблем, всегда шёл по опасному.       Ей нужно было сообщить о своих догадках, и Таня, подобрав слова, сделала это без промедления. Все выслушали её и затихли, кто-то стал затравленно смотреть на двери, кто-то безэмоционально наблюдал за всеми девушками. Они не просто в плену, ловушке, а ещё и сбежать не получиться.       — Мы бы могли их уложить, когда придут за кем-то из первых. — попыталась придумать спасение Куропатка.       — Если они придут не агрессивные, то даже рыпаться не стоит. Думаю, поговорить и решить всё компромиссом. Но если это будет не спокойный разговор, то придётся действовать агрессивно.       — Как думаешь, кого первого уведут?       — Да кого угодно. Но если уведут меня, то, скорее всего, там будет агрессивный разговор. Я попытаюсь задержать их подольше, вы попытаетесь сбежать. Без разговоров. И спасать меня не нужно, сама как-нибудь выберусь.       — Колибри, ты…       — Я всё сказала. — строго отчеканила Таня.       Неожиданно для всех снаружи кто-то начал скрестись. Все замерли. Замок щёлкнул, и дверь приоткрылась.       — И помните, пока не проявляют агрессию — мы не нападаем. — тихо проговорила наставление Колибри. На её слова все кивнули. Сгруппировались и сделали вид, что до сих пор завязаны.       Дверь отварилась, в проёме встал один из парней группировки. Колибри не знала его. Он был слишком спокойным и не выражал опасности, совсем еще подросток. Над девушками откровенно смеялись, посылая одного из младших.       — Колибри, на выход. Одна. — спокойный и хладнокровный тон парня заставил всех съёжиться, но не её.       Таня успела произнести одними губами, глядя на Куропатку:       — Уводи их. — и вышла за парнишкой следом.       В это время Турбо, разузнавший информацию у всех, у кого можно было, спешил в качалку. Он бежал, не боясь запнуться. Ему было необходимо сообщить информацию. Ему нужно было загладить вину перед другими людьми таким способом. Подбегая ближе к зданию, он заметил свою белокурую девушку, что, опустив голову, смиренно ждала его.       — Валер, ну что? — нетерпеливо спросила девушка, когда тот подошел ближе.       — Всё плохо. — он не стал ей объяснять, а двинулся дальше. Она пошла следом.       Он резко распахнул двери, не обращая внимание на удивлённых парней, и пошёл к определённой цели. Череп, заметив коллегу в не самом лучшем расположении духа, последовал за ним.       — Кащей! — взревел Турбо, залетая в комнатушку, окутанную сигаретным дымом. Хозяин комнаты сидел на диване и читал какие-то бумаги с сигаретой в зубах, тихо бормоча ругательства под нос.       Мужчина поднял голову, когда неожиданно-громкий тон товарища донёсся до ушей.       — Ты чего орёшь, как сумасшедший? — спокойно уточнил лидер, переводя взгляд обратно на бумаги.       — Хади Такташ похитили девчонок из Ирекле кош!       — А мне-то что? — безразлично ответил Кащей, потягивая бутылку пива.       — Не забывай, кто там супера! Колибри и Куропатка! Колибри, Кащей! — объяснял Валера.       — И что, она по-моему ясно дала понять, что исчезнет из моей жизни. А то, что их похитили, — это внутренние разборки их банды, и нам лезть туда не следует.       — Ты сам сказал, что вы не расстались окончательно, что она ещё является твоей девушкой, разве нет?       — Ну, она-то по-другому думает. — безразлично отмахнулся Кащей.       — И все остальные тоже так думают. Мне домбытовские сказали о том, что вы не вместе, все банды знают, а ещё, что она из группировки тоже.       — Кто-то растрепал… — Череп вклинился в разговор.       — Да срать на того, кто рассказал. Накажем потом, тут дело в другом. Лидер Дом Быта тоже попал под чары одной из них, но у них сложилась совсем другая ситуация. По-моему, Куропатка — вторая суперка Синицы с ним мутила, так вот они решили всё мирно. Однако, она успела сказать ему о том, что у Синицы и Котла есть незаконный бизнес. Естественно, Ферзь стал выяснять, что за бизнес они мутят, но никто ему ничего не сказал, потому что с тобой, Кащей, дела ведут. Однако, ему удалось узнать об одной схеме.       — Всем известно, что у них за дела, тут даже без бумаг понятно: автомастерские, парикмахерские, магазины и тому подобное. — перечислял Череп, который когда-то помогал Кащею разбирать бумаги.       — Да, но есть ещё один… — Кащей смотрел в пол, он покрылся испариной и побледнел. Он понимал, что шалость, которая казалась «копанием» под бизнесы лидера Хади Такташ, может обернуться плачевно.       — Есть. — подтвердил Турбо, — Торговля людьми.       — Блять! — в шоке замер Череп.       Турбо подошёл ближе к лидеру. Он схватил его за плечи и, прямо глядя в глаза, начал говорить:       — Ты же знаешь, что происходит с отшитыми девушками! Их пускают по кругу, а так как сплетня распространилась о том, что вы расстались, долетела до всех, то именно это и произойдёт. — он продолжал объяснять Кащею исход событий, — Её сначала пустят по кругу, а потом продадут в бордель, именно поэтому их подбирали по таким параметрам. Но это только с ней, а остальных просто продадут, они-то не отшитые.       — Я не буду спасать предательницу, так ей и надо. — прошипел Кащей, зло и горделиво.       — Ты ведь любишь её, а она тебя. Тебе больно слышать, что я сейчас говорю. Нельзя допустить, чтобы Таню покалечили. — отчаянно вразумлял Турбо упёртого лидера.       — Кость, она не так просто приходила к тебе и хотела поговорить. — вступила Лена. — Я не буду говорить, о чём, она потом сама всё расскажет, но тебе бы лучше предпринять меры.       Кащей смотрел в пол. В его голове творился хаос. Турбо был прав: он её любит. Внутри боролась гордость, злость и всеобъемлющая жажда защитить её. Он очень сильно влюбился, она целиком и полностью запала в его душу и не отпускает. Не мог допустить, чтобы кто-то трогал его женщину, чтобы с ней так обращались. Да, он сам это допустил, но все еще оставалась возможность всё исправить.       — Если мы объединимся с Дом Быта, то нас будет около ста пятидесяти человек, это мало. — стал судорожно соображать Кащей. Турбо отпустил его плечи, когда понял, что достучался до него. Лидер встал и со всей силы врезал кулаком в стену от бешенства.       В комнату постучали. Кто-то из возрастов робко заглянул во внутрь.       — Кащей…       — Я занят! — рыкнул лидер.       — К тебе пришли старшие из Дом Быта.       — Пусть заходят. — кивнул Турбо.       На пороге появились трое молодых людей в кожанках. Лидер — Ферзь, обычно с зализанными волосами, сейчас был растрёпанный, высокий брюнет с массивным подбородком и довольно крепкого телосложения. Он растерянно стоял в штабе с ним группировки, но, заткнув гордость за пояс, поприветствовал старших. Кащей повернулся к нему сразу, как тот вошёл.       — Приветствую. — Ферзь пожал руку каждому из присутствующих. — Вы знаете, зачем я здесь?       — Да. Проходите. — Турбо пригласил присесть старших Дом Быта и сам уселся на стул. Кащей так и остался стоять.       — К тебе тоже приходили Котёл и Синица? — обращался к лидеру универсамовских Ферзь. Кащей кивнул в знак согласия. — Ты знал, что они потом нам же и хотели их продать? Как проституток.       — Слушать противно. — плюнул на пол Череп.       — Чё делать будем, Кащей? Наши женщины — супера, и они в огромной опасности. Если моя хотя бы ничего не нарыла на меня криминального, хотя информацию добыла, то твоя знает всё, но ничего не скажет.       — С чего ты взял, что не выдаст? — подал голос Кащей.       — С того, что Надя, точнее Куропатка, сказала, что Колибри единственная, кто давал совсем мало информации, да и то общей. Она не хотела находится там, она не хотела во всём участвовать.       — Твоих ребят вместе с моими сто пятьдесят человек, Хадишевских — человек двести.       — Не только мы так влипли. Ещё в двух бандах пацаны завели романы с птичками. Правда, там не лидеры, один — старший, другой — супер.       — Кто?       — Разъезд и Киноплёнка.       — Нет, это пиздец. Они не согласятся с нами сотрудничать. — отрицал Кащей.       — Я тоже не хотел к тебе идти, но когда дело касается моей женщины, я готов переступить гордость. — Ферзь уверенно взглянул на хозяина места. — Разве ты не хочешь помочь Колибри?       — Хочу. Мы с ней очень сильно поругались. Я в полной растерянности. — Кащей вздохнул и позвал кого-то из возрастов. Двое парней, четырнадцати и шестнадцати лет, бесстрашно зашли к старшим. — Парни, отправляйтесь на дискотеку в клуб. Там сегодня тусуются Разъезд и Киноплёнка, скажите их старшим, что Кащей и Ферзь срочно требуют аудиенции, здесь у нас, это касается птичек.       Парни быстро убежали. Все остальные сели обсуждать план. В первую очередь нужно было выяснить, где держат заложниц.       — Такое количество человек нужно где-то спрятать. — рассуждал Ферзь. Кащей достал карту города, и они стали пристально вглядываться в схемы улиц. — Вот улица Хади Такташ, здесь на границе Вахитовского района раньше был завод. Его хотят снести и построить там что-то спортивное.       — Вполне возможно, что на старом заводе. Хотя вот тут ещё заброшенная школа. — ткнул пальцем в карту Кащей. Никто не замечал за мозговым штурмом, сколько прошло времени.       — Они на заводе. — громкий голос чужого в этом месте человека произнёс место. Дровосек — старший с Разъезда, стоял в проёме, а рядом с ним супер с Киноплёнки — Сутулый.       Кащей встал поприветствовать гостей и пригласил их войти. Все пожали друг другу руки. Новоприбывшие остались стоять, но внимательно разглядывали карту.       — Сколько у вас пацанов? — уточнил Ферзь.       — У нас пятьдесят пять. — Сутулый задумался, вспоминая количество людей в банде.       — У нас шестьдесят. — уточнил Дровосек.       — Как думаете, ваши авторы согласятся помочь? — спросил Кащей.       — Да, наш готов, он сразу же, как узнал, что происходит, готов был идти морды бить. Моя птичка уж очень в группировке всем нравилась, смешная она. — мечтательно улыбнулся Сутулый. Но потом нахмурился.       — А вот с нашим сложнее, он на дух не переносил мою женщину, а вас всех тем более. — Дровосек тяжело вздохнул.       — Ты вообще-то старший, можешь и без него пацанов собрать. — пояснил Турбо. Кащей усмехнулся, но одобрительно кивнул.       Все подтвердили данный факт. Они стали разрабатывать план и пришли к тому, что готовы даже с милицией сотрудничать, лишь бы девушек отпустили. Скорую они сразу же привлекут.       Начались приготовления. Все те, кто причастен к этому делу, разошлись, чтобы поговорить с пацанами из своих группировок и встретиться на заводе.       В это время Колибри чувствовала острый запах палёной кожи, дикая боль накрывала её с ног до головы. Она сидела, привязанная к стулу, избитая и изрезанная. Выплёвывая кровь изо рта, она пыталась отдышаться от боли.       — Ещё раз повторяю вопрос, где Кащей хранит все бумаги по нашим делам? — вокруг неё, как хищница, ходила Синица. Она безумными глазами смотрела на труды прихвостней Котла на теле Колибри.        В помещении, где находились два лидера и двое старших Хади Такташ, был полумрак. Рядом стояла бочка, в которой горел огонь. В большое помещение, где, по-видимому, раньше находилась заводская столовая, с забитыми деревяшками окнами, проникал еле заметный солнечный свет. Таня старалась смотреть на щели, когда в очередной раз на неё обрушились пытки.       Её пнул сбоку с неимоверной силой один из парней. Она упала вместе со стулом, выплёвывая кровь. Заплывшие от синяков глаза закрывались, когда очередная порция ударов дубинкой по телу настигла её. Били по спине, ногам, голове и животу. Но девушка не издавала ни звука. Она переносила все пытки со свойственным ей напускным спокойствием.       Колибри тянула время. Жертвуя собой, чтобы остальные могли убежать. Она не знала, приставил ли Котёл к помещению, где девушек держали, кого-то из охраны, но надеялась, что он не догадался. Брат её не трогал. Он был наблюдателем во всём этом допросе.       Синица, не получив ответа, в очередной раз кинулась к бочке с огнём и опустила в пламя нож. Она ядовито что-то говорила, но от боли Таня не могла разобрать ни слова. Лидер Ирекле Кош подошла к своей правой руке и прислонила горячее от пламени ребро ножа к коже девушки.       Тело Колибри буквально горело. Синица все больше и больше наносила ожогов на тело то горячим ножом, то кочергой.       — Ты знаешь, что бывает, когда не выполняешь долг? Тебя наказывают. В принципе, это мы сейчас и делаем. — животный оскал на красивом лице мучительницы придавал ей обезумивший вид.       — Это… Не мой… Долг… — еле сдерживая слёзы, задыхаясь от боли, говорила Таня. — Коля…       Котёл брезгливо посмотрел на сестру. Ему не было жалко ту, что бесила его всю жизнь, а тем более подстилку Кащея, с которым у него были не лучшие отношения.       — Не будем забывать, ты ещё и вафлёрша теперь. Тебя отшила я, отшил Кащей. Ты никому не нужна.       — Что же ты так к нему прокопалась? — ехидно заметила Колибри, — Безответная любовь ранит, но не до такой степени. Тебе было прекрасно с моим братом трахаться, тебе не кажется?       Синица рассмеялась. А потом с яростью схватила найденный печной совок из чугуна, опустила его в костёр и снова нанесла обжигающее клеймо. На этот раз Таня уже не выдержала и бешено закричала. В последний раз вдохнулв воздух и погрузилась в темноту.       Вокруг завода уже собралось двести человек, им давали инструкции и распределяли по зонам. У каждого члена группировок были с собой боевые атрибуты.       Ферзь и Кащей давали наставления. В это время Лена, которая в тайне от Турбо прибыла на спасение, заметила, что из нижних окон кто-то лезет. Она двинулась в сторону обнаруженного объекта.       Протянув руку, Лена помогла вылезти девушке.       — Ты кто? — пленница испуганно оглядела спасительницу.       — Я — Лена. Не бойся, к вам помощь пришла. — она утешительно взяла её за плечо. — Ты единственная, кто смог выбраться?       — Когда я уже была в окне, в комнату зашли и всех стали бить. — заикаясь произнесла шатенка.       У Лены пропал дар речи. Она понимала, что жестокость банды, на чьей территории они находились, не знала границ, но это было уже черезчур.       — Сколько вас там?       — В комнате одиннадцать. Ещё одну увели на допрос.       — Кого?       — Колибри.       — Блять! — взвизгнула Лена.       — Они её пытают. Мы долго не могли услышать, что происходит снаружи, но не так давно она очень сильно кричала.       — Блять, блять, блять! — отчаянно прокричала Лена. Она помогла подняться девушке и побежала вместе с ней к месту сбора. — Пацаны! Пацаны!       На неё обратили внимание все собравшиеся. Кащей, произносивший речь, раздражённо повернулся, а Турбо кинулся к девушке.       — Ты чего тут делаешь, Лен? — он осмотрел её на предмет увечий.       — Я приехала с вами, хотела помочь. Сейчас не обо мне. — она показала на девушку, стоявшую рядом. Она обратилась ко всем бандам. — Эта девушка — одна из похищенных, успела вылети из окна, пока к ним не ворвались хадишевские и не стали избивать.       Лена подбежала к Кащею, судорожно тряся за руку. Она напуганно смотрела на него.       — Кащей, девушка сказала, что они допрашивают Колибри. — Лена указывала на сбежавшую пленницу.       Мужчина резко повернулся, не договорив с пацанами, побежал в сторону завода. Никто больше не стал медлить. Все двести человек вместе со старшими и суперами быстро двигались, чтобы успеть спасти.       — Кость, — Лена бежала рядом с Кащеем. — Они её пытают, пленница сказала.       — Сука! — взревел Кащей и увеличил темп. Он выхватил у рядом бежавшего парня кочергу и вбежал по невысокой лестнице вверх. Не разбирая пути, наугад. Понимая степень опасности, представляя, чем может обернуться его напускная безразличность, мужчина не унимался.       Его догнали супера универсама. Все вместе они выломали запертую дверь. Не зная, какой вход правильный, они всё равно тараном взяли крепкую деревянную дверь.       Сырость здания ударила в носы парней. Распределившись по группам, все разбрелись по этажам. Кащей оглянулся по сторонам для того, чтобы убедиться, идёт за ним кто-то из союзников или из своих.       — Аккуратно передвигайтесь, могут быть неожиданные препятствия, обрушенные лестницы или ещё что-то в таком духе. — проговорил Турбо, чтобы его слышали все, кто находился близко.       — Да хватит пиздеть, пошли! — рыкнул Кащей. И двинулся вперёд, пригибаясь под торчащими проводами из потолка. — Идём тихо, так, чтобы не спугнуть никого. Если услышите или увидите хадишевских, сразу же в башню.       — Но мы не убиваем, помните! — обратился ко всем Череп, поглядывая на Кащея.       Пробираясь по сырому бетонному полу, они натыкались на различного рода обитателей подвального вида. Кто-то кидал брезгливые взгляды в сторону дохлых мышей, кто-то просто не обращал внимания.       — Ферзь, наверное, уже с другой стороны зашёл со своими. — пытался разрядить обстановку Турбо.       Кащей не слышал. Он достал из кармана зажигалку, закурил.       — Ты сам сказал, чтобы мы были тише, чтобы нас не увидели. — ехидно заметил Череп.       — Нервничаю. — отмахнулся идущий впереди Кащей.       — Понимаю… — ответил Туркин. Молодой человек не знал, правильно ли он поступил, что не сказал про беременность Тани. Но если бы он сказал, то Кащей бы был ещё в большем бешенстве, но, может быть, не медлил бы до этого в штабе. За размышлениями он не заметил, как группа вышла в какой-то огромный зал.       Кащей и Череп двинулись дальше.       Турбо и ещё двое парней остановились на полпути. Оглядевшись, поняли, что здесь был раньше склад, так как особой мебели в помещении не было. Лишь одна железная дверь, что была плотно закрыта от посторонних глаз, выделялась средь пустых стен.        Никто не обратил на неё особого внимания, пока один из пацаном не услышал царапанье об железный материал. Он остановил товарища, стоявшего рядом, и, указывая пальцем на губы, чтобы тот прислушался, показал на дверь.       — Вы че там? — Турбо уже было хотел наехать на товарищей из своей группировки, но тоже услышал звуки. — Это мыши.       — Не похоже, — светловолосый парень стал осматривать замок. — А если там все девчонки, которых похитили. Умеешь вскрывать замки?       — Обижаешь! Я профи в этом, — хихикнул черноволосый товарищ. Он достал из своих запасов отмычки и стал копаться в замке. — Вот так, немного ещё. О-па, вот и всё, готово.       Они приоткрыли дверь. Заметив в комнате солнечный свет, что на мгновенье их ослепил, чуть шагнули вглубь. Внезапно последовали удары, очень сильные и резкие. Их пинали и били руками.       Защищаясь, парни тоже решили замахнуться, когда перед ними предстали три красивые вымученные и чумазые девушки. Они, как остервенелые гиены, смотрели на добычу, готовые разодрать здесь и сейчас.       — Нам говорили, что они ужасно прекрасные, теперь я убедился в этом! — светловолосый улыбнулся, всё ещё отбиваясь от натиска отчаянной девушки.       — Мы не хадишвские. — пояснил Турбо, — Не бойтесь. Мы за вами пришли, чтобы спасти.       Девушки переглянулись. Они не доверяли мужчинам напротив, опасались. Но их спокойствие и явно позитивный настрой слегка расслабил бдительность. Одна красотка, помогающая другим девушкам выстраивать живую лестницу до окна, повернула голову.       — Валера? — взвизгнула она и побежала к парню.       — Оля? — удивлённо прошептал парень. Она кинулась к нему на шею.       — Девочки, это мой двоюродный брат Валера. Он из универсама. — отчаянно целовала в щёку брата шатенка.       — Чайка, отстань от него. — закатила глаза Куропатка. — Вы одни?       — Нас двести. Разъезд, Дом Быта и Киноплёнка присоединились. — спокойно ответил Турбо.       Куропатка подняла в удивлении брови, она не ожидала, что их придут спасать конкурирующие между собой банды. Она дала указания девочкам, чтобы те перестали строить живую лестницу. Турбо распределил их на две группы и велел двум другим товарищам выводить девушек тем же путём, по которому они сюда зашли.       — А я пойду искать Кащея и Черепа.       — Можно с тобой? — Куропатка хоть и была истощена, но уверенности не растеряла.       Универсамовский кивнул головой. Парни стали выполнять указания старшего.       Турбо и Куропатка побежали по коридору в даль от плена. Желая найти своих одногруппников, они даже не разговаривали.       — Где может быть Колибри? — уточнял, задыхаясь от бега, Турбо.       — Понятия не имею, но когда она кричала, звук мне казался весьма близко.       Они столкнулись с парнями из Разъезда и, объединившись, побежали в сторону столовой.       — Мы тут видели нескольких хадишевских. Естественно, вырубили. Патруль. — пояснил один из них.       Кащей и Череп свернули не в ту сторону, поэтому оказались чуть дальше от столовой.       Они были уже на лестнице, ведущей на второй этаж, когда заметили пацанов и девушку.       — Мы в столовую! — указал Турбо прямо. — Девчонка сказала, что крики были откуда-то близко, думаю оттуда.       Кащей и Череп быстро спустились. Все шесть человек бежали до столовой. Куропатка нашла на полу арматуру и быстро схватила её, вооружившись.       Они со всей силой пнули дверь в столовую. Спрятались в тени за выступом, чтобы наблюдать за развивающимся действием.       Котёл и Синица, как коршуны, кружили возле кого-то.       — Ну что, шлюха, теперь ты точно расплатишься по счетам. — пнув ещё раз кого-то, засмеялась лидер Ирекле Кош.       — Парни, — обращаясь к двум своим старшим, Котёл указывал на тело. — Можете делать всё, что хотите, но лучше пустить по кругу общую девку.       Чуть высунувшись из-за стенки, Куропатка пристально всмотрелась в окровавленное и бездыханное тело. Сложно было узнать кого-либо в таком виде, но она узнала её по кольцу, что валялось возле тела.       — Колибри… — в переживаниях и шоковом состоянии Куропатка чуть не взвизгнула.       Кащей тоже узнал в окровавленном месеве Таню. Глаза, уши и все органы заполонило пеленой яростного гнева. Лидер универсамовских побежал на истязателей, все остальные вслед за ним.       Подбегая ближе к обидчикам, он резко опустился на колени возле тела Тани. Все остальные стали драться и догонять отморозков.       Костя и Таня остались одни в этом пространстве. Он дикими от непонимания глазами оглядывал девушку.       — Таня? — тихий вопрос, будто она могла его услышать. Сейчас он не был брутальным и строгим лидером группировки. Растерянный, уязвимый мужчина наклонился к той, которую отверг. Трясущимися руками он убрал с её лица рыжие волосы, приблизился ещё ближе, чтобы понять, дышит Колибри или нет.       Она медленно дышала.       — Красота, очнись. — он впадал в истерику. Гладя девушку по окровавленному лицу, умолял открыть глаза и держаться. — Снаружи скорая должна быть, тебе нужно совсем чуть-чуть продержаться. Только дыши, слышишь? Я обязательно поквитаюсь с ними. Заживо закопаю.       — Кащей? Она жива? — Куропатка, отошедшая от шока, прервала монолог парня.       — Я не знаю. — хриплый голос срывался в отчаянный шёпот.       — Там мигалки, скорая, значит? — уточнила Куропатка. Не получив ответа, предупредила о том, что побежит за помощью.       Он взял её голову и положил к себе на колени. Было всё равно, запачкается он кровью или нет. Чувство вины гораздо глубже въевшимся пятном поселилось в его душе.       — Ты сказала, что исчезнешь, что испаришься. — он приподнял её и прижал к груди, целуя в лоб. — Почему ты здесь? Не уехала? Надо было.       Проступившие на глазах слёзы, которые никто не видел, позволил пустить себе Кащей. Он не хотел, чтобы пацаны видели его таким. Хотя уже всё равно. Не важно.       — Знаю, что ты не сдавала меня. Знаю, что хранила секреты, но не надо уносить их в могилу. Не выдержу. Просто выживи, улыбайся и радуйся жизни. Твой долг выплачен, а их долг перед всей Казанью увеличился. Им не жить, обещаю. Никому не позволено трогать пальцем тебя. Никому. — он был в бреду, качался из стороны в сторону, обнимая её. Разговаривал с ней. Пытался даже шутить. Постепенно сходил с ума. Казалось, что прошла вечность.       Люди в белых халатах, возглавляемые Куропаткой, с носилками подлетели к молодым людям. Они аккуратно стали забирать из рук мужчины еле живое, истерзанное тело.       Он отчаянно метался, прижимал ещё ближе и целовал её. Дрался с врачами и не отдавал никому, отчаянно защищая. Слёзы текли ручьём, мат одновременно с проклятиями лился рекой.       — Кащей, ей помощь нужна, отпусти. — печально и успокаивающе коснулась его плеча Куропатка. — Мы обязательно всех накажем.       Он разжал руки. Врачи быстро перехватили её и положили на каталку. Её унесли в машину скорой помощи.       Мужчина осел на пол. Облокотился на стену. Его на колени никто никогда не ставил. Тут было необходимо, чтобы успеть попрощаться.       Звенящая пустота в голове разливалась ядом. Ничего и никого не слыша, он просидел в одном положении час. Пока не вспомнил о том, что пришёл не один.       Он вышел из здания. Помимо скорой помощи, ещё стояли и милицейские машины. Мужчина хмыкнул и пошёл дальше.       Проходя по улице Хади Такташ, понимал, что никто его сейчас не тронет, и он сможет спокойно уйти домой.       В это время на заводе творился настоящий хаос. Котла и Синицу загнали в угол, как скот, а остальные члены групп разбирались с остальными хадишевскими пацанами.       Все девчонки были выведены и направлены в кареты скорой помощи.       Ферзь, Турбо, Череп, Дровосек и Сутулый скрутили зачинщиков похищения. Они не стали бить их, так как их накажут собственные члены группы, они обязательно об этом позаботятся. Также у Ферзя знакомый служил в милиции, поэтому он предупредил о предстоящем мероприятии. Менты давно пытались поймать Синицу, поэтому, когда милиционер услышал, кого они идут ловить, был не только не против, ещё и усиление прислал. Договор был о том, что милиция не вяжет группировки, а те, в свою очередь, оставляют преступников милиции.       Скорая, мчавшаяся по городу, объезжала дворы и машины. Домчались за пятнадцать минут. В больнице девушке оказали помощь, сначала от ожогов, потом от побоев. Она не приходила в себя. Врачи сделали выводы о том, что девушка от внутренних травм и кровотечений впала в кому. Таню прооперировали, зашили все повреждённые органы.       Беременность, о которой так хотела поговорить с Кащеем девушка, прервалась. Она не знала, да, наверное, не хотела бы знать.       Прошло несколько месяцев. Кащей постепенно стал выходить из депрессивной алкогольной неги. Он с другими членами союзнических группировок наказали Котла и Синицу, их сильно избили и вышвырнули из группировок. Между улицами пока что царил небольшой, но всё же мир.       Все документы, весь компромат, что Кащею удалось собрать на преступников, отдал милиции, чтобы его не допрашивали и не доставали.       Куропатка стала во главе банды Ирекле кош, хотя все условились, что временно, пока Колибри не придёт в себя. Теперь улица Хади Такташ была под колпаком у девушек. Мужская часть улицы пострадала в день похищения: кого-то тяжело ранили, кого-то отшили, а кого-то посадили. Куропатка понимала, что Колибри была бы безумна рада, что справедливость восторжествовала. Они ждали, пока она выздоровеет, чтобы поменять устои группировки, чтобы начать жить нормально.       Турбо и Лена поженились через месяц после событий на заводе. Они теперь не разлей вода. И вот пара стоит напротив двери, пытаясь дозвониться до хозяина квартиры. Они стоят уже около двадцати минут, но никто им не открывает.       — Ты уверен, что он дома? — Лена взглянула на мужа раздраженно.       — Уверен, он в последнее время, помимо качалки, бывает только дома, а да, ещё в больницу ходит.       — Он всё-таки навещает её? — улыбнулась блондинка.       — Да, он всегда говорит про неё, будто она скоро очнётся.       — Его до сих пор сильно кроет?       — Бывает, что он пьянющий в хламину заявляется в качалку, его то Ферзь с Куропаткой приведут с собраний, то ещё кто-нибудь. — закатил глаза Валера. Он понимал состояние лидера, тяжко, когда твой любимый человек попадает в такие неприятности. Когда Кащей узнал про беременность Тани и про то, что она приходила к нему в тот роковой день, чтобы сказать об этом, а так же, что от полученных травм и увечий беременности больше нет, он окончательно слетел с катушек.       Прежде чем посадили Котла и Синицу, он договорился о том, что поговорит с ними наедине. Он пытал и избивал обоих в разный промежуток времени, бездушно глядя на то, как они корчаться от боли. Они испытали тоже самое, что и Таня. Жестоко, но справедливо. Улица помнит, да и никто не забудет им этих грехов.       — Если ты не будешь любить меня так же, как Костя Таню, я тебя убью. — шутливо заметила девушка.       — Ой, перестань, ты же знаешь, что люблю и очень сильно. — он чмокнул жену в щёку и продолжил звонить в звонок.       Внезапно у дверей раздались шорохи, и замок стал открываться. Молодые люди встали как по струнке и ждали, пока хозяин позволит им войти.       — Какого хрена вы трезвоните? — возмущался Кащей.       — И тебе привет. — весело проговорила Лена и прошла в квартиру.       — Будет наглеть — не обессудь, накажу. — строго смотря на Турбо, сказал Кащей. Тот кивнул и зашёл следом за товарищем. — Зачем явились?       — Ты собрал Танины вещи? — проходя по коридору, оглядывалась блондинка.       — Нет. Она сама тогда приходила, чтобы собрать и уехать, но не успела. Они у меня в качалке, Куропатка принесла.       — Заберём зайдём, а то они нужны. — отмахиваясь от паутины, отчеканила Лена.       — Кому?       — Тане, кому. — пояснил Турбо. — Она очнулась, Кащей. Мы поэтому и пришли тебя разбудить и позвать поехать с нами.       Он сорвался с места, подлетел к шкафу, нацепив сверху на белую майку чёрную рубашку, брюки и ремень. Накинул сверху кожаную куртку и понёсся на выход.       — Чего встали? Едем. — взял ключи от машины и быстро побежал. Турбо решил, что рисковать им нельзя, поэтому еле уговорил его отдать ключи.       — Знаете, кто за Таней всё это время в больнице ухаживал? — Лена смотрела в окно, завороженная небом. Кащей ничего не ответил. Он находился там часто, поэтому знал, кто процедуры бессознательной Татьяне делает.       — Суворов. — тихо проговорил Турбо.       — Верно, Марат Суворов. И как вы ещё не подрались, Кость?       — А за что мне его бить? За то, что он несколько лет назад был глупым и переметнулся на сторону брата? Дак его можно понять, что предал остальных, чтобы отомстить за девушку, теперь очень сильно его понимаю. Поэтому зла не держу. Он нас не трогает, мы его тоже. Законы на улице немного поменялись. Тем более благодаря ему я набрал новых пацанов, более преданных, сильных.       — Я тогда не пойду с вами. — коротко отчеканил Турбо. Валера ещё помнил, как поступил с Адидасом-младшим и никогда этого не забудет. Это его страшный грех.       — Может пора примириться, Валер? — Лена положила руку на плечо мужу. — Ты ведь иногда вспоминаешь о нём. Я не говорю дружить снова, но хотя бы примириться.       — То, что я сделал, не прощается.       — Он прав. — Кащей подтвердил слова Турбо. — Не прощается.       Они подъезжали уже к больнице. Кащей нетерпеливо смотрел вперёд на дорогу.       — Вы, кстати, как узнали, что Таня в себя пришла?       — Лена здесь капельницы ставит, себя лечит. Вот она случайно и услышала фамилию Тани и сообщила.       Они вышли из машины. Знакомое крыльцо и вечно уставшие сотрудники больницы не были для них чем-то удивительным.       Подбежав к окну регистратуры, молодые люди включили всё свое обаяние перед работницей.       — Мы к Кораблёвой Татьяне. — весело проговорила Лена.       Уставшая, тучная женщина лет сорока подняла глаза от бумажного журнала на компанию.       — Кто вы ей? — казалось бы безразличный голос регистратора полностью олицетворял полусонное настроение больницы.       — Мы — друзья, а это… — начала Туркина, указывая на Кащея ладонями.       — Мария Ивановна, я каждый день прихожу почти, вот вам хочется это всё записывать? — уже раздражённо, но вежливо отвечал Кащей.       — ФИО! — громогласно и нервно проговорила женщина.       — Кащеев Константин Александрович. — безэмоционально произнёс лидер универсама. — Теперь можно идти?       — Вам, Константин, можно. — кивнула женщина, оставив обескураженных друзей.       Кащей побежал к лестнице.       — Их тоже пропустите. — в тридцати метрах от пары стоял молодой человек в форме медицинского работника. Он всматривался в пару своими карими глазами.       — Марат Кириллович, не положено. Того, — указала женщина в сторону, куда ушёл Кащей, — Я много раз видела, навещал, а эти…       — Друзья Кораблёвой. Пустите. — строго, но высокомерно произнёс парень последнее слово. Повернулся к ребятам, — Третий этаж, пятая палата.       И развернулся, уходя в сторону процедурного кабинета.       — Марат, спасибо. — сухо поблагодарил Турбо. Ему до сих пор говорить с ним было не по себе.       Кащей знал все эти коридоры. Сердце бешено стучало. Он специально попросил для неё отдельную палату, лучшие препараты и оборудование. Мог позволить. С ним как всегда поздоровалась на посту медсестра и вместе с ним отправилась к пациентке.       Дверь палаты была приоткрыта. Вокруг кровати кружило несколько врачей.       Кащей не выдержал и вбежал туда. Врач, что наблюдал за Колибри с момента поступления, знал его ещё до того, как она попала сюда. Они были знакомы из-за дел, которые всё время строил Кащей, а тот его или других членов группировки спасал. И в этот раз он доверил самое дорогое знакомому доктору.       Доктор указал всем на выход. Когда белые халаты перестали заслонять объект его беспокойства, он оглядел её.       Рыжие волосы, растрёпанные от долгого возлежания, бледная кожа от нехватки солнечного цвета, шрамы и ожоги по всему телу. И большие зелёные глаза, красные от долгого сна, безразлично глядящие на одеяло.       Для него даже в таком разбитом состоянии она была прекрасна. Он медленно стал подходить к ней, чтобы не напугать.       — Привет, спящая красавица. — Кащей сел на табурет рядом с кроватью, глядя на неё во все глаза. Радость и страх посилились в его душе, а вдруг не помнит ничего, вдруг не хочет видеть.       Таня слегка дёрнула головой, но не поднимала её. Она молчала, теребя пальцы рук.       — Ты слишком долго спала, боялся, что не проснёшься.       — Не надо меня жалеть. — хриплый голос девушки от долгого молчания не давал ей нормально говорить.       — Никто тебя и не жалеет. Наоборот, все гордятся тобой. Много работы тебе предстоит сделать.       — Кость, я ведь хотела уехать тогда.       — Я знаю, Тань. Почему не сделала этого? — он приблизился ближе и коснулся её руки, накрыв своими сверху.       — Куропатка попросила помощи.       — Это же не основная причина?       — На самом деле нет. У меня теплилась надежда в сердце, что ты всё-таки сможешь меня простить, сможешь понять. Я не хотела тебе врать, правда. Но таковы правила. Мне было очень больно после нашего последнего разговора. Эта рана была хуже всех этих шрамов и ожогов. Не думала, что кто-то так мне засядет в душу. — спокойно и тихо говорила девушка. Она не хотела, чтобы он из жалости сейчас находился рядом, просто потому что должен. — Я не смогу ходить какое-то время. Нужна реабилитация. Мне бы не хотелось, чтобы ты тратил своё время со мной. Ты тогда ясно дал понять, что больше видеть меня не хочешь. Если думаешь, что виноват в том, что произошло, то отчасти прав, но мне не нужна ничья помощь.       — Ты всё сказала? — он терпеливо ждал, пока девушка закончит говорить. Она пыталась оттолкнуть его, как он тогда это сделал. Но ему было неважно, в каком она находится состоянии, он рядом не из жалости. — Теперь послушай меня. Когда ты ушла, я сказал Турбо, чтобы о том, что мы поругались, никто не знал, тем самым оберегая тебя от участи вафлёрши. Но… Кто-то распространил сплетню и все стало явным. Я ждал, что ты с ноги придёшь обратно, начнёшь орать и драться, тогда понял бы, что не всё равно, что ты не только выполняла поручение. Но ты не вернулась. Однако, Турбо и Лена видели тебя под дождём и рассказали мне о твоём состоянии, поэтому знал, что тебе правда не всё равно. Когда мне сообщили, что вас похитили, мне было очень плохо на душе, я даже не сразу понял, о чём идёт речь. И мне не хотелось тебя спасать, признаю. Но в конечном итоге я засунул свою гордость и обиду подальше, объединился с тремя группировками, и мы вас вытащили.       — Мне показалось, что ты даже плакал. — не в укор, а с сожалением уточнила девушка.       — Не показалось. Мне не хотелось тебя потерять. Искренне. Я думал, ты умерла. — не отводя взгляда, пояснял мужчина.       — Кость, я… — она втянула воздух в себя, печально пуская из глаз слёзы. — Потеряла ребёнка.       — Это печально. В этом виноваты лишь Котёл и Синица, они понесли наказание.       — Мне доктор сказал, что я больше не смогу забеременеть… — голос от поступающей истерики стал срываться.       — Мы будем стараться. Это приятный процесс, — стараясь поддержать позитивный настрой, Кащей сел к ней на кровать.       — Зачем я тебе? Калека с испорченным телом, с испорченной психикой, да ещё и не способная родить ребёнка.       — Так. Нужна. Ты же знаешь, что я — сирота. — он поднял руку к сидящей на кровати девушке, чтобы поправить прядку, выбившуюся из общей причёски. — Когда первый раз тебя увидел, там, на детской площадке, от твоих замков на кофте отражался солнечный свет. Я чуть не ослеп. Но, увидев тебя, понял, что в моей не лучшей жизни не хватало луча. Это оказалась ты. Я попросил, чтобы о тебе разузнали. Но информация была закрыта, оно и понятно. Тогда стал в свободное время приезжать к университету и наблюдать за тобой. Видеть твою редкую улыбку было сравнимо с подарком. Я чувствовал себя мальчишкой, пацаном, которым когда-то был. Поставил себе цель — добиться тебя. Пока мы были вместе, мне было очень хорошо. Ты подарила мне уют, тепло, доброту, которой у меня не было в детском доме. Меня метало из стороны в сторону, мне казалось, что не может быть так хорошо, что один человек столько света может привнести в тёмную жизнь. Оказалось, может. Ты сделала мне больно, не рассказав всей правды. Но это уже неважно. Мы можем начать с чистого листа, вместе. Не отпуская рук.       Кащей придвинулся ближе, чтобы разглядеть на бледном лице любимые веснушки.       — Кость, я не отказывалась от тебя. Сделала всё, чтобы ещё больше не обидеть тебя, чтобы не задеть честь авторитета.       — Знаю. Ты столько всего вытерпела, лишь бы не сдавать меня. Ты самая мужественная и отважная девушка, которую когда-либо знал. — он положил ладонь на её щёку. Она прильнула к ней и закрыла глаза.       — Я так хочу быть с тобой. Очень. И не хочу обременять.       — Считай, что своими действиями буду заглаживать вину. Я хочу быть с тобой и только с тобой. — он коснулся своим лбом её. — Все сложности идут в жопу, мы справимся.       Таня подняла медленно руки и обхватила ими плечи любимого. Приобняла, как смогла. Прижалась щекой к груди. Потом приподняла голову и чмокнула в подбородок. Он чуть наклонился, чтобы ей удобнее было достать до щеки, она жадно стала расцеловывать его лицо и наконец дошла до губ, впившись, будто они век не виделись. Он ответил так же жадно. Они целовались, восполняя тоску друг по другу, вытягивая раны из душ, которые нанесли по неосторожности друг другу. От нехватки воздуха они остановились, тяжело дыша.       Таня подняла глаза, чтобы убедиться в правдивости его действий и слов, чтобы понять, что сама чувствует. Девушка чувствовала уверенность в нем, чувствовала тепло и желание быть рядом. Может быть даже навсегда.       Его опухшие от недавнего урагана страсти губы растянулись в лёгкой ухмылке. Он смотрел в зелёное озеро глаз, слегка поглаживая бледную щёку пальцем.       — Я тебя очень люблю, Кость. — Таня, превозмогая боль, подтянулась и обняла его. — Прости меня за всё, что я сделала. Давай начнём всё сначала.       — Тань, — он опустил голову, сложно было подобрать нужные слова. — Люблю тебя. Правда, как могу. Хочу, чтобы ты была счастлива.       — И буду, рядом с тобой.       — Я не договорил, — он подсел ещё ближе, растерянно глядя на кровать. — Всё, что тебе наговорил тогда… Блять, как же сложно… В общем, прости меня за всё.       Таня замерла, вытаращив глаза в удивлении. Сначала опешила, а потом пришла в себя и улыбнулась. Понимала, как сложно ему переступить пацанский кодекс, гордость и извиниться.       — Ты молодец! — поддерживающе похвалила девушка. — Но пацаны не извиняются или тебя это не касается?       — Пацаны не извиняются, а мужчины извиняются, особенно, когда очень сильно накосячили перед любимыми женщинами. — он ответил сарказмом на сарказм.       — Я никому не скажу, — заговорщески шепнула девушка и погладила по щетинистой щеке мужчину. — Но мне очень приятно.       Они сидели в палате ещё несколько часов, пока Таню не отвезли в отделение реабилитации, а совершенно выжатый, но счастливый Костя возвращался домой, позабыв о Турбо и его жене. Они давно уже уехали, решив, что не нужно мешать паре примиряться.

***

      Прихрамывая, девушка спускалась, хватаясь руками за крепкие предплечья. Прошло полгода. Реабилитация шла успешно, потому что настрой пациента был боевым. Кащей старался чаще проводить с ней время, когда сам был свободен. Таня не обижалась, когда он не приходил, потому что понимала, что дела улицы требуют большого внимания.       — Куда ты меня ведёшь? — так и не добившись ответов на все предыдущие вопросы, девушка решила попытать счастье сейчас.       — Тань, я ничего не скажу. — строгий тон Кащея пугал её, но в тоже время любопытство пересиливало страх.       Они вышли на улицу. В нос ударил ароматный запах сирени, а глаза ослепило солнечным светом. Девушка повернула голову и увидела, что их стали окружать люди. Шаг за шагом, банды приближались на них, Кащей встал в защитную позу.       В Тане включилась Колибри, но из-за травм она не смогла бы побить кого-то.       Когда их сомкнули в кругу, между людьми прошла Куропатка, возникшая из неоткуда.       — Ну что, лидер, готова? — она серьёзно смотрела на неё, будто собиралась объявить о какой-то серьёзной опасности. — Ты теперь в ответе за тех, кого защищала.       Девушка разразилась хохотом и подлетела к подруге, напрыгнув на неё. Та стояла в шоке, не понимая, что происходит.       — Молодец, Кащей, подыграл! Ох, какой актёр пропадает. — она продолжала смеяться.       — Куропатка, меня чуть сердечный приступ не хватил! — слегка расслабившись, произнесла Таня. — Нельзя так пугать после всего, что было.       — Тебе ничего не грозит. Мы всё решили с ребятами, — Куропатка подмигнула Кащею, тот в свою очередь кивнул в ответ.       — Ну и заговорщики! — притворно обиделась девушка.       — Да, мы такие. А! Кстати, я не одна пришла! — она подвинула молчавших до этого парней, чтобы создать проход. В проём прошли все птички. Они радостно, с предвкушением и обожанием смотрели на Колибри.       — Как я рада вас всех видеть! — взвизгнула Таня и, хромая, побежала к девчонкам.       — А меня так не встречала! — Куропатка ухмыльнулась.       — А меня подавно! — подтвердил Кощей.       Девушка обняла каждую из группировки. Все разом стали галдеть, спрашивая у неё кучу вопросов.       — Тихо! — прикрикнула Куропатка. — Она не глухая, по одной, пожалуйста.       Каждая стала задавать интересующие вопросы.       — Ты возглавишь Ирекле кош? — с надеждой спросила Воробей.       — Если только бразды правления мы поделим пополам, Куропатка? — она повернулась к девушке в надежде, что та согласиться. — У меня сейчас физическое состояние не очень, но я восстанавливаюсь. Ты согласна, что в нашей группировке будет два лидера?       — Мне приятно будет с тобой поработать, подруга! — Куропатка в воодушевлении обняла Колибри, сдерживая слёзы радости от того, что всё хорошо.       — Кто это? — она обратилась к лидерам группировок, указывая на парней, выстроившихся в круг.       — Разъездовские. — спокойно ответил Кащей.       — С каких пор вы стали союзниками? — удивлёно спросила девушка.       — С тех пор, когда вас всех спасали. Пошли, нас пацаны ждут, очень хотят тебя увидеть.       — Я тебе сообщу новый адрес штаб-квартиры. — шепнула Куропатка на ухо соратнице, обнимая на прощание.       Все разошлись в разные стороны. В качалке Таню встретили с распростёртыми объятиями и мужской любовью, это даже её смутило. Она тихо сидела за столом, который накрыли пацаны, и наблюдала за всеми. Было так хорошо, что не хотелось прерывать момент ничем.       Из динамика играла группа «Ласковый май», сменяясь группой «Кино». Все общались и веселились, оставляя всё плохое позади. Валера и Лена забились в углу и мило общались, будто не виделись всю жизнь. Таня облегчённо вздохнула, когда почувствовала на колене руку. Она взглянула на неё и схватила крепко, подняла глаза на того, кто позволял себе это делать и улыбнулась. Он обсуждал с Черепом какие-то насущные дела, но не забывал и про жену, с которой, кстати, они не так давно расписались, когда её отпустили ненадолго из больницы. Девушка смотрела куда-то поверх боксерского ринга и думала, очень много думала.       Горячее дыхание обожгло ухо, а хриплый шёпот довёл до мурашек. Снова.       — О чём ты задумалась, дорогая моя жена? — хитрый прищур карих глаз возбудил все клетки. Играет с ней, но она не была против этого, а очень даже за.       — Задумалась о том, что в данный момент я очень счастлива! — мотнув головой и оглядев всех вокруг, девушка вернула взгляд на мужа. Застенчиво улыбнулась и сжала крепче руку. — А ты? Счастлив?       — Счастлив. — он чмокнул её в щёку и шепнул на ухо. — Когда сообщим?       — Не сейчас. Чуть позже. Мы должны убедиться, что маленькое счастье останется с нами. — её передёрнуло от воспоминаний и страха за будущее.       — Не бойся, — он положил руку на живот, ощущая пульсирующее тепло кожи девушки. — Всё будет хорошо.       — Только если рядом будешь ты. — девушка накрыла его руку своей и улыбнулась.       Она счастлива!       Он счастлив!       И все вокруг пока что тоже счастливы.