Часть 2/2 | Евангелие

      Тук-тук. Тук-тук.       «Что это за надоедливый звук? Надоедливый и нескончаемый. А-ах, точно... как я мог забыть... Это стучало сердце. Но не такое сердце, как у всех. Сердце, скорее, в другом значении, что-то вроде "Сердце города", или "Сердце переживаний". Ни моё сердце, ни твоё. Большое сердце. Чужое сердце».       Тук-тук. Тук-тук.       «Посмотри на себя. Твоё тело прогнило до костей. Твой вид омерзителен. Будь я тобой, убил бы себя».       Тук-тук. Тук-тук.       «Знаю я. Знаю и без твоей помощи. Но таков вид мой неизбежен. Без понятия, сколько раз мне нужно повторять, но бессмертие — это не совсем то, что многие привыкли себе представлять. Не так оно выглядит. Без смерти оно невозможно».       Тук-тук. Тук-тук.       «Да, я знаю, ведь я наблюдаю за тобой. Но в твоём представлении бессмертие аморально. Ты стал лепить людей из разного мусора, словно Бог. Но богохульство непростительно».       Тук-тук. Тук-тук.       «Нет, ты не знаешь. Бог мёртв. Да даже если и нет, те были лишь оболочками без какого-либо наполнения. Признаюсь, впоследствии это дело приняло неожиданные обороты. Я попытался... возродить тебя, но вместо удовлетворения пришло только разочарование. Ты оказался неповторим. Может, я и не стал бы таким заниматься, но моё тело старело и медленно умирало. И эта идея не была проявлением безумия. Никак нет. Точно не в этом мире, где возможно всё».       Тук-тук. Тук-тук.       «Но это же было не всё? Одной лишь возможности взращивать человеческие тела недостаточно, чтобы обрести бессмертие. Ты это понял, и, чтобы закончить начатое, ты надругался над жизнями братьев наших меньших. Надругался над моим и чужим трудом. Надругался над искусством».       Тук-тук. Тук-тук.       «Надругался над... жизнями? Ты про эти "палисманы"? Да это же просто... деревянные фигурки без души. Они не живые. Но я их ценил, это правда. Чтобы отделить разум от тела я использовал ту смесь, что спрятана внутри них. Эта смесь заставляет их двигаться, она же служит и дестабилизатором. Отделившись от старого тела в виде сгустка плоти у меня получилось оживить новое и продолжить жить уже в нём».       Тук-тук. Тук-тук.       «Но разве оно того стоило? Даже одного раза хватило бы тебе, чтобы ты понял все ужасы подобного опыта, но ты продолжал и продолжал, словно помешанный на этом».       Тук-тук. Тук-тук.       «Я не сумасшедший, но... нет, ничего, забудь. Всего было двенадцать циклов смены тел, это я помню. Каждое тело отличалось от предыдущего в самых разных аспектах. Привыкнуть к ним невозможно было даже за десятилетия. Более того, рукотворные тела во многом уступали моему изначальному телу. Многие привычные функции организма часто просто не работали должным образом. Потоотделение, слюноотделение, пищеварение, кровообращение и другие. Кровь переставала свёртываться, губы обсыхали и трескались, а кожа в разных местах покрывалась сыпью. Но всё было не зря».       Тук-тук. Тук-тук.       «Ради чего ты всё это делал? Ради чего ты каждый раз пересиливал себя, если смерть всегда была для тебя выходом, причём выходом не худшим. Ты мог избавить себя от страданий, но ты не стал. Так ради чего?»       Тук-тук. Тук-тук.       «Ради идеи. Ради порядка. Ради всех людей, что остались позади. Ради себя. Да даже ради всех этих... этих... подданных. Не все из них безнадёжны. А тем, кто мне содействует, я даже готов организовать надлежащее будущее».       Тук-тук. Тук-тук.       «Какое благородство... Ну а как же все ведьмы и колдуны, которых ты безжалостно убил? Как же все те, кого ты запер темнице, обрекая тех на голодную смерть?»       Тук-тук. Тук-тук.       «Как же... всё-таки иногда ты бываешь невыносим... Всё это глупости! Тот, кто не согласен с Императором, идёт против него. А тот, кто идёт против Императора — предатель. А для таких дорога только одна, разве ты с этим не согласен?»       Тук-тук. Тук-тук.       «Нет, не согласен. Ты должен понести строжайшее наказание за совершённое. И ты понесёшь. За тобой идут».       Тук-тук. Тук-тук.       «Плевать. Я всё равно неизбежно издохну. Если панцирь можно сбросить, то от собственного разума не избавишься. Он тоже медленно тлеет. Если не умру от этих детей, то умру сам по себе, от старости. Поэтому мне нужен преемник».       Тук-тук. Тук-тук.       «За всё это время ты так его и не нашёл. Сейчас уже слишком поздно что-либо предпринимать. Ты не в том положении, чтобы искать наследника своих идей».       Тук-тук. Тук-тук.       «Пожалуй, в этот раз ты прав. Есть вещи, за исполнением которых я просто не могу проследить. Это задачи, которые требуют иного статуса, иного отношения от других. Важные задачи. Само собой, можно было бы просто сделать всё безошибочно и не нуждаться в ком-либо, но такова жизнь. Я привык».       Тук-тук. Тук-тук.       «"Вещи" — так ты говоришь о двух своих целях? "Закончить" — так ты говоришь о своём намерении убить? Два маленьких принца, что смиренно ждут раскрытия своих сил. Они тебе не враги».       Тук-тук. Тук-тук.       «Я тебя перехвалил. Ты не понимаешь сути вещей. Даже если они не желают мне зла, сама их сущность не может дальше сосуществовать с моими правилами. Один раз я уже упустил одного из них, но теперь он снова у меня на мушке. И в этот раз пороха хватит».       Тук-тук. Тук-тук.       «Это всё теперь неважно. Ты промахнулся».       Тук-тук. Тук-тук.       Тук-тук. Тук-тук.       Тук-тук. Тук-тук.       «Да что это за чёртов звук?! Бесконечный, непрекращающийся стук! А-ах, точно... Это же стучало сердце... Но не такое сердце, как у всех. Большое сердце. Доброе сердце. Обнадёживающее. Может быть, её, а может быть, его. То сердце, что поможет мне закончить все оставшиеся здесь дела».

***

      С громким шлепком в воду упал человек. Человек в ярком бело-синем наряде, выглядящем уже не так красиво из-за наличия в нём дыр и потёртостей. Но кому какое дело до красоты костюма, когда тот, на кого его напялили уже не жилец. Но смерть — это не трагедия, ведь у неё были и плюсы. Больше не надо заботиться ни о себе, ни о других. Не надо горячо любить и с тяжестью на душе расставаться, не надо терпеть эту ужасную, разрывающую сердце боль.       Тёплая вода захватила в свои объятия бездыханное тело, погружая его всё глубже и глубже. Останки человека неумолимо направлялись на самое дно, оставляя за собой лишь крошечные пузырьки воздуха, оставленные в лёгких ещё при жизни. Пришло время сказать: «Прощайте». Но оно отказалось. Вдруг тело задёргалось, веки распахнулись, рот попытался вдохнуть, а руки стали отчаянно загребать воду в попытках выплыть на поверхность. «Я хочу жить!» — твердило оно себе. Вкладывая все силы в каждый рывок оно всё ближе приближалось к яркому свету наверху. Пальцы уже вышли из воды, когда стало понятно, что ухватиться было не за что. Тогда они просто схватились за поверхность и вырвали тело из объятий смерти. Стоило девочке выплыть, как вода сразу обрела жёсткость, отчего колени, желая отдохнуть, сами опустились на неё. Откашлявшись, она рухнула на спину без сил и застонала от усталости. Она плакала и дышала, дышала и плакала.       Мокрые каштановые волосы налезли ей на глаза, вынудив её смахнуть их с себя побледневшими от холода пальцами. Ей открылся взор на узорчатые отвесные скалы, освещаемые невесть откуда берущимся жёлтым светом. А прямо над ней висели, словно в невесомости, какие-то волшебные объекты. Большие чёрные кубы, заглянув в которые даже с её места можно было увидеть нечто вроде уменьшенных галактик в зелёных и жёлтых цветах. Это место было ей незнакомо, но всё вокруг было таким умиротворяющим, таким... родным...       Девочка сделала глубокий вдох и закрыла глаза, а когда открыла вновь, то прямо перед ней, над животом, чудесным образом очутился один из кубов, вертясь на месте. Не трудно было догадаться, что тот от неё хотел. Она поднесла к кубу свою руку, отчего тот замер, а на одной из его сторон появились сменяющие друг друга изображения разных волшебных существ. «Вот тут гномики, здесь эльфы, а на этой картинке... настоящий кентавр!» — игралась с кубом девочка. Для неё это была всего лишь игра, ведь никого из них не существует в реальном мире. Они есть в книгах, в кино, в играх — где угодно, но не в жизни. И её не смущала обстановка, в которой она находилась, а совсем наоборот, казалась ей до ужаса привычной. Будто она провела здесь всю свою жизнь.       «Ещё эльфы, дальше феи. О-о! Зелёные гоблины! Такие же, как в... в том самом фильме...» — пыталась та вспомнить название, в котором видела точно таких же созданий, когда экран куба предательски сменил картинку. Девочка уже было разозлилась, как вдруг она увидела новое, но в то же время знакомое существо. Бледнокожая седая эльфийка, смахивающая своим прикидом на ведьм. Рядом с ней был её, по всей видимости, питомец: чёрный пушистый зверёк с одним целым и одним отломленным рогом, исходящими из открытого черепа. Они обнимали друг друга на фоне большого дома, витражное окно которого чем-то походило на глаз. Девочка выпучила глаза, их имена вертелись у неё на языке, когда картинка вновь сменилась.       — Эй, эй! Верни сейчас же! — вскрикнула она, ударив кулаком по кубу.       Загадочное устройство не отреагировало, продолжив демонстрировать ей различные небылицы, за тем лишь исключением, что теперь ей эти небылицы казались очень даже реальными. Перед лицом промелькнули двое одноклассников в своей школьной форме: смуглый мальчик и девочка с пухлыми щёчками. Это были её друзья. Она это знала. Тут на экране застыл юный блондин. «Золотой Страж, — сразу сказала про себя девочка. — Но имя, как же было его имя?!» Ещё одна эльфийка, в этот раз с лавандовыми волосами. От безысходности она погладила экран, вспоминая, насколько те приятные на ощупь. «Эмити...» Это были её друзья. Но где же они? Почему она была одна в таком страшном месте?       Человек поднялся на дрожащие ноги и оглянулся, но ничего, кроме удручающей пустоты не увидел. В то же время гробовая тишина лишь изредка прерывалась отзвуками плеска воды. Она прикрыла глаза и стала прислушиваться к собственному дыханию. И вдруг: «Би-и-и-ип!» Громкий гудок привлёк её внимание, вновь заставив ту взглянуть на экран того куба. На нём застыл настоящий монстр. Высокий, в рогатой золотой маске и с магическим посохом в одной из рук.       Гудок стал громче, а вместе с ним зазвенели и застучали другие кубы, висящие высоко над ней. В мгновение ока находиться здесь стало невозможно, звук затмил собой даже собственные мысли. Она заткнула уши, закрыла глаза и стиснула зубы, пытаясь отвернуться от этого безумия, но кубы были повсюду, от них было не убежать и не спрятаться. Надежда уже была потеряна, однако звук пропал так же внезапно, как и возник.       Девочка открыла глаза, но сразу пожалела об этом. Невозможной высоты гигант просто стоял перед ней, не двигаясь. Тысячи метров в высоту и сотни в ширину. «Оно живое?» — подумала она, подняв голову ввысь. Даже так не было видно его лица. Внезапно гигант поднял в воздух свой громадный посох и ударил им по воде. От удара у неё закружилась голова, она едва осталась стоять на ногах.       Но не упала. Кто-то ухватил её за руку за мгновение до падения в воду и потянул на себя. Девочка инстинктивно вытянула руки вперёд и приземлилась на что-то мягкое. Приоткрыв один глаз, она прочитала надпись на розовой ткани: «Клуб плохих девчонок». Медленно, не торопясь она приподняла голову, боясь встретить ту пугающую огромную фигуру, но увидела знакомое лицо.       — К-Кинг?! Где Ида, где все остальные? Что произошло? — сразу накинулась с вопросами на обитателя этого места девочка.       Тот лишь рассмеялся.       — Я? Кинг? Не настолько уж мы и похожи. Хотя, конечно, красивым он пошёл в меня.       Девочка аккуратно отступила, смотря под ноги, с желанием осмотреть загадочного незнакомца в полный рост. Одно было в нём очевидно: это был Титан, такой же, как и Кинг. Большой. В распахнутом халате и свободных штанах, на которых были будто выжжены разными цветами глифы. С длинными рогами, перепончатыми крыльями, черепом вместо обычной головы и маленькой деревянной змейкой, торчащей из одной глазницы.       — Что мы делаем в этом... месте?       — Ты всё вспомнила, но до сих пор ничего не поняла? — с толикой разочарования в голосе произнёс Титан. — Человек, твоё сердце не бьётся.       Он легонько ткнул ей в грудь, словно указав на неисправность, на что девочка сделала то же самое: прижала холодные руки к груди, пальцами пытаясь ощутить сердцебиение. Но его, как и сказал Титан, не было. Её тело сразу охватила паника, изо рта вырвался тихий писк. Она попыталась глубоко вдохнуть, но здешний воздух наотрез отказался наполнять её лёгкие. Ноги по колени погрузились в воду, словно в болото.       — Белос! Это всё из-за него! Из-за него я тут... — прохрипела девочка. — Из-за него и его дурацких планов...       «Дурацкий» — такое детское и невинное слово, не способное вобрать в себя и малой доли тех ужасов, что сотворил за время своего правления Император...       — Тихо-тихо... успокойся, — сказал Титан, приподняв её за плечи, — Человек по имени Луз, я хочу дать тебе надежду. Ты ещё не умерла, однако находишься на пути к смерти. У меня получилось забрать тебя сюда, в это пространство, что располагается у подножия загробного мира, — приговаривал он, размахивая культями. — Отсюда только два пути: либо вверх, либо вниз.       — Вниз как-то не хочется... — глядя в бездонную темноту под ногами промямлила Луз.       — Никто и не заставляет. Но чем дольше здесь, тем меньше шансов выбраться через... — он поднял кверху конусовидный коготь. — Ну, ты поняла.       — А вы здесь... долго уже?       — Не сочти за грубость, но явно подольше твоего. Люди столько не живут, — глядя в чёрное небо молвил Титан. — Сил вернуться у меня давно нет, зато остались ещё силы наблюдать за миром через эти «глаза».       Он подозвал к себе с неба один из кубов и начал вертеть, едва прикасаясь к нему, отчего в нём появилось новое изображение.       — У меня была возможность присматривать за своим чадом. За ним и за теми, кто был добр к нему.       Титан приковал свой взгляд к кубу, царапая экран своими когтями. Девочка хоть и не видела, но прекрасно знала, кто находился на изображении.       — Луз, — продолжил тот, — что ты думаешь о Белосе?       Неожиданный вопрос ввёл девочку в ступор. Что она думает о Белосе? Да много чего. Например, что он мудак. Что у него лицо страшное. Что он плохой, а очевидно это было с самого начала. Жаль только, что поняла она это не сразу, какое-то время даже невольно помогая ему в его безумных затеях, отчего сейчас чувствовала себя просто ужасно.       — А-а... к чему вопрос? — испугавшись осуждения Титана спросила Луз.       — Я считаю, что ему не место в нашем обществе. Его следует умерщвить, ты с этим согласна?       — «Умерщвить»?.. В смысле... убить?       — Убить, само собой убить. Я сделаю всё ради своего сына, а Белос ему угрожает. Так не может продолжаться.       — Конечно... — старалась поддержать идею Луз, — но как? Как нам его...       Не желая произносить это слово ещё раз, Луз голосом сымитировала звук гильотины, ударив вместе с этим ладонью о ладонь. Должно было получиться смешно. На кряйняк — забавно, но, не услышав смеха собеседника, девочка взглянула на него и с ужасом для себя обнаружила гноящуюся рану в его груди, которой, казалось, не было всего секунду назад.       — Я уже говорил, что не могу вернуться? — тоскливо произнёс Титан. — Зато можешь ты. У меня ещё остались кое-какие силы и я могу ими воспользоваться. Но для этого мне нужно, чтобы ты пообещала мне защитить Кинга и жителей Кипящих Островов от Белоса. Пообещай избавить нас от его тирании. Сделай для этого всё возможное.       Он сказал всё это с такой серьёзностью, что Луз не на шутку разволновалась. От осознания всей ответственности в горле тут же застряли все слова. Тогда она взглянула на свои руки, которые в скором времени должны будут испачкаться в крови. И неважно насколько плохой Белос — он всё ещё оставался человеком. А в людях течёт человеческая кровь.       — Почему... я?.. — выдавливала из себя через силу слова Луз. — Это не сделает меня... настолько же плохой?       Титан снова рассмеялся. В этот раз не к месту.       — Что? Нет, конечно нет. Думаешь, что поставленная задача сравнится со всеми его злодеяниями? Конечно, убийство — это плохо. Но даже святый не бывает без греха.       «Я правда могу?..» — ударил ей в голову вопрос. Наверное, это справедливо. Стать палачом, чтобы от лица всего народа привести в исполнение приговор. «Да», — не заставил ждать себя ответ.       — Послушай, я думал, у меня больше времени, — прервал её рассуждения Титан. — Если не поторопимся, то Белос уничтожит всё живое, что есть на острове. Надо решать: согласна ли ты принять мою силу, вернуться назад, в мир живых и совершить правосудие?       Титан протянул громоздкую лапу для рукопожатия, вокруг которой в ту же секунду возникли разноцветные глифы. Время решать. Она протянула свою руку в ответ и скрепила её с рукой Титана. Сразу же её заточили в волшебный пузырь, с невероятной скоростью отправив её наверх. Она даже не успела попрощаться с ним, не смогла сказать даже слова. Могла лишь только наблюдать за отдалявшимся телом, медленно погружавшимся в воду, которое с надеждой глядело ей вслед.

***

      «Я не виноват в том, что родился. Не виноват и в том, что существую, что хочу жить. Меня оставили одного ещё до рождения, о своей родне я узнал совсем недавно. Я жил как все, не задумываясь о том, что могу доставлять кому-то проблемы одним лишь присутствием. Моё происхождение — не ошибка».       «Я не виноват в том, что меня бросили на съедение зверям собственные сородичи. Я искренне думал, что это всё была игра, я не понимал всей сложности их взаимоотношений. Такова моя природа, я правда пытался быть хорошим. Теперь я раскаиваюсь за то, что сделал раньше, и прошу за это прощения. Моя сущность — не ошибка».       Это всё только слова. Мысли могут не соответствовать тому, что мы говорим. Слова могут не соответствовать тому, что мы делаем. Именно дела имеют значение. За свои деяния суду предстанут все без исключений. Ведь важно не то, кем ты родился, а то, что ты из себя вырастил.

***

      Над Кипящими островами, в небе на посохе воспарили трое: человек, гарпия и маленький зверёк. По разные плечи от человека. Воздух на такой высоте был холодным и насыщенным. Пользуясь случаем, девочка сделала глубокий вдох. «Как приятно снова чувствовать себя живой!» Она глянула на словно обросшую плотью из-за выросшей на ней травы руку Титана, которая застыла на той же высоте, что и они. Потом глянула вниз, сквозь полупрозрачные облака: помимо бескрайнего океана встречались другие острова, основой для которых тоже стали титаны, теперь уже иссохшие и безжизненные. Когда-то и из них сочилась жизнь, но из всех островов до этого момента дожил только этот. Дожил, но прямо сейчас он стремительно погибал. Однако процесс ещё был обратим. Ещё можно было спасти остров, а путь для этого был один.       Человек, вернувшийся к жизни уже в другой форме, поправил свою новомодную ведьмовскую шляпу и оглядел своих друзей.       — Луз, что ты собираешься сделать? — спросила гарпия.       — Нам нужно отрезать Белоса от его источника сил, — незамедлительно ответила ведьма.       — Но как?       — Ну же, Ида... Ты же знаешь, откуда магия берёт своё начало?       Услышав эти слова, глаза гарпии засияли от гордости за свою ученицу. Она воспрянула духом, надув грудь и уже была готова крикнуть с остальными.       «Из сердца!» — завопила троица хором и, окружив себя защитным пузырём, рванула вниз. Вниз, мимо рёбер, мимо зданий. Прямо в это замшелое и вросшее в землю существо, походящее на дракона, изрыгающее голубое пламя. Луз, прикрыв один свой глаз, прицелилась прямиком дракону в сердце и, поправив направление движения посоха ногой, сгруппировалась.       Луз крепко обняла друзей, когда злобный дракон заметил приближающийся к нему пузырь. Он направил взор всех своих глаз, рассредоточенных по всему телу, в одну точку и немного погодя открыл пасть. Не успев даже понять, что к чему, все трое оказались в окружении пламени, которое с невероятной скоростью стало разъедать их единственную защиту. Поток огня прекратился, а от узорчатого оранжевого пузыря не осталось и следа, отчего отряд потерял равновесие и пробил собой тело дракона.

***

      Слоистое хрупкое тело монстра позволяло им пройти сквозь себя, постоянно сталкивая их с собственным наполнением — чем-то твёрдым. Таким, словно оно было смесью бетонных стен и органики. В один момент Луз почувствовала, что её друзья исчезли, а сама она продолжила падать вглубь тела существа. Попытки как-то остановиться, зацепившись о что-нибудь, ни к чему не приводили, обе руки лишь получали хлёсткие удары от периодически встречающихся меж слоями упругих трав.       В конечном счёте, она провалилась в некое пустое пространство между организмом и замком, приземлившись на холодный мшистый пол, на ноги, впоследствии с болью перекатившись на бок. Пол хоть и был мягким, но ощущался совсем не таким, отчего эффект от падения чувствовался всё равно. Скрипя зубами, она едва сдержала стон, от боли начав перекатываться по полу из стороны в сторону.       Лишь успокоившись Луз поняла, что ни друзей, ни посоха, ни так понравившейся ей шляпы рядом не было. Оглянувшись по сторонам в сравнительной темноте, будучи освещаемой лишь тусклым светом из недавно образовавшейся дыры, она заметила только свой посох. Целый. Она приподнялась и хотела уже было до него дотянуться, когда по её правой голени словно прошлись отбойным молотком. Она мгновенно вскрикнула, наплевав на обстановку, в которой находилась. Маленькие глазки заплыли слезами, но девочка, шмыгнув носом, стерпела, приняв заодно решение двигать той ногой по минимуму.       Прошло некоторое время, а Луз всё ещё лежала под медленно затягивающейся сквозной дырой и глядела наверх, не смея пошевелиться. Должно быть, её шляпа затерялась где-то между слоями этой гнили, а гниль эта, наряду с моховидной растительностью, была повсюду. Давила она как на глаза, так и на нос. Будь она в своей привычной форме, её бы, наверное, уже давно вырвало. Ей оставалось только надеяться, что Кинг и Ида были не сильно привередливыми к запахам. Хотя, конечно, запах сейчас был не главной проблемой. Только она хотела сделать вторую попытку подняться, как услышала чей-то отдалённый, словно зазывающий свист. Тихий, едва слышимый, звучащий далеко за стенами. Луз быстро встала на четвереньки, проигнорировав боль, и простым движением руки выскребла из воздуха пучок света. Больше нельзя было сидеть на месте, поэтому она с горем пополам поднялась и попыталась вслепую ухватить посох, но на прежнем месте его уже не было. Это заставило её насторожиться, ведь передвинуть его никто попросту не мог. Она отправила сгусток света вдоль тёмного коридора с надеждой найти посох и мельком заметила продолговатую палку, уходящую вдаль с поразительной медлительностью. Осознание происходящего пришло к ней слишком поздно. Луз оттолкнулась одной ногой, попытавшись поймать кончик посоха в прыжке, который уже приблизился к стене. Когда ведьма доползла до посоха, то увидела, как зелёные лозы пытались выкрутить из своего гнезда её палисман.       — Ф-Фасолька!       Луз схватилась за посох и стала трясти его в разные стороны в попытке распутать из хватки лоз. Те, однако, сдались почти без сопротивления, но когда Луз осмотрела посох, то не нашла на нём палисмана. Дрожь пробежала по телу, она бросила взгляд на зелень, втягивающуюся в стену вместе с недвижимой фиолетовой змейкой, который будто бы отказывался бороться с этими растениями. Зато боролась она — отбросив теперь уже обычную палку одной рукой Луз ухватилась за тотем, а второй подготавливала атакующее заклинание. Безуспешно. Лозы без труда подняли в воздух и ведьму, опрокинув её оземь на больную ногу.       Зазывающий свист стих. Его место заняло глухое биение сердца.

***

      Влажный ветер, несущий перемены, раскачивал ветхие деревья, что когда-то расцветали и радовали глаз. Злой дракон, словно гроза в дождливую ночь, рычал и беспорядочно выжигал всю живность в округе. Плохой дракон, прогнивший из-за своей не знающей границ жажды власти и контроля. Плохой дракон, плохой человек.       Гнилые люди таковы по своей натуре. Они не чувствуют жалости к другим, им плевать на чужие страдания. Они не умеют любить. И такое отношение к окружающим оставляет следы на их телах — кожа грубеет и отмирает, а лица лишаются выразительности и искренности. Наверное, поэтому дракон не чувствовал маленьких червячков внутри себя, которые ползали под его кожей с надеждой на светлое для них будущее. Не чувствовал, как разрывалась его плоть под действием острых когтей. Не чувствовал, как кое-кто пробирался наружу. Вдруг из-под кожи выскочила чья-то рука и прорубила себе путь наружу. Из вырезанной дыры вывалились гарпия и эльф, которые почти сразу упали на землю без сил, тяжело дыша. Первая, немного погодя, заговорила:       — Рейн, ты в порядке?       — Я не ранен, сказал же. Не обо мне лучше думай, а об остальных.       — Как скажешь, — на выдохе произнесла она, но всё равно быстро осмотрела тело друга, боясь найти какие-либо раны. — Нам... нужно найти остальных. В Луз я не сомневаюсь, она справится, а вот Кинг... Давай так: я поищу его, а ты найди Коллектора. Или хоть кого-нибудь, кто в состоянии помочь. Нам надо будет позаботиться о раненых.       За их спинами прогремел хлопок — дракон невежественно орудовал лапами, словно рыскал между деревьев, пытаясь кого-то найти.       — Хорошо, просто... береги себя.       Они соприкоснулись лбами, ненадолго закрыв глаза. Но сейчас отвлекаться было нельзя, поэтому гарпия, мило улыбнувшись, взмыла в воздух, постаравшись остаться незамеченным для дракона.

***

      — Фасолька?.. Ида?.. Кинг?..       По коридору, прихрамывая на одной ноге, шла Луз, используя лишённый всяких сил посох в качестве трости. Тотем, столь значимый для девочки и для посоха, исчез в стене, а когда Луз выжгла всю гниль на ней, то не обнаружила ничего, кроме дыры, наспех сделанной точно по размеру её палисмана.       Девочка была в шаге от истерики, заплаканные глаза сигнализировали о том, что она вот-вот сорвётся, но она ещё держалась. Форма полу-Титана дала ей силы противостоять Белосу, но не своим чувствам. Ей хотелось утонуть в чьих-то объятиях и разрыдаться, дать волю своим эмоциям. Но рядом никого не было, справляться нужно было ей самой. Только так и никак иначе. Она сглотнула и продолжила идти вперёд. На зов сердца, выжигая всю мерзость на своём пути.       В конце концов она дошла до заражённых ворот, ведущих в тронный зал. Она видела их лишь раз, но именно эти ворота было ни с чем не перепутать. Взмахом пальца Луз едва не снесла высокие двери с петель, распахнув их и разорвав слипшуюся гниль с такой силой, словно её и не было вовсе. В тусклом голубом свете каких-то растений её взору предстал рогатый монстр, которому противостояли все, включая её саму. Он висел в самом конце зала, склонив голову, будучи словно прибитым к сердцу Титана. Весь покрытый этой... слизью, с оголёнными костями, торчащими со всех мест. Тот услышал звук поломавшихся дверей и поднял голову, начав щёлкать челюстью.       — Кто здесь?.. — прохрипел он. — Сейчас же представьтесь, вы всё равно не скроетесь от меня.       Луз не знала, как ей отреагировать. Ей нисколечко не хотелось вступать с ним в диалог, но одна вещь ввела её в замешательство: неужели он её не видит? Он не знает, кто сейчас стоит перед ним? Это можно было проверить наверняка. Луз не ответила, а лишь продолжила идти к нему, прихрамывая.       — Стоять! Это приказ Императора! — вскрикнул Белос, безуспешно пытаясь пошевелиться.       Девочка застыла в напряжении. Противный голос эхом проносился по тронному залу, отчего коленки затряслись от волнения. Она крепче ухватилась за трость и, не желая подчиняться, сделала ещё шаг. Затем ещё. С каждой секундой она становилась всё ближе к Белосу. А тот всё продолжал гнуть свою линию:       — Вы, видно, меня не слышите. Ну ничего, я заставлю вас говорить.       В тот же момент на Луз со всех сторон накинулись не пойми откуда взявшиеся зелёные лапы и попытались схватить её. Девочка даже не поняла что произошло, когда на её груди засветился один большой глиф, а вокруг неё возник оранжевый купол. Это испугало её, отчего она запнулась и упала, в то время как купол плавно переместился за ней, а за ним и лапы, которые быстро окружили её. Она позволила себе вскрикнуть, думая, что за барьером он её не услышит. Тут же напор гнили ослаб, но не прекратился.       — Луз? Луз-человек? — основываясь на одном лишь выкрике предположил Белос. — Что ты... разве ты не... умерла?       — Нет, — машинально ответила она. — Я... нет.       — О-ох, Луз, знала бы ты, какое это для меня облегчение, — сказал Белос. — Но если ты тут, то где второй? Он должен быть совсем рядом. Такой... маленький.       — Кинг?! Не смей его трогать, урод! Я... я за себя не отвечаю, — вспыхнула Луз, придерживая дрожащими руками купол. — Для тебя это станет концом! Ты умрёшь, слышишь?! Нав-сег-да!       Император замолк. Перестал издавать даже эти мерзкие щёлкающие звуки. А Луз всё так же лежала прижатой на холодном полу, тихо хныкая. Его молчание ощущалось тяжелее любого слова, любой угрозы или приказа. И самое плохое в этой ситуации было то, что она ничего не могла с этим поделать. Руки были заняты поддерживанием барьера, а если бы она их расслабила, то не успела бы даже пошевелить пальцем для заклинания. Образовалась нелепая ситуация, в которой ни она, ни он не могли как-либо друг другу навредить. Но тут лозы отступили, отчего уставшие руки сами по себе прекратили поддерживать существование купола. Лозы медленно обвили её тело, а она даже не сопротивлялась. Те аккуратно подняли её на ноги, даже протянули ей её посох. Всё ещё без тотема на конце.       — Луз, прости, но не тебе решать, когда настанет конец, — выдержав паузу, заговорил Император. — Он близок, да. Но мне ещё нужно время истощить оставшиеся силы Титана, а пока они ещё не иссякли... Впрочем, тебе это знать не обязательно.       — Почему это мне не обязательно?.. — утерев прозрачные сопли промямлила девочка. — Я дала клятву защищать острова, ты не заберёшь их у нас. Ибо я — хорошая ведьма Луз...       — Упаси меня от этих слов, Луз, — перебил её Белос. — Твои попытки всем помочь заслуживают уважения, но альтруизм — это не то, к чему ты должна стремиться. Ты борешься не за ту сторону. Нам, людям, нужно держаться вместе. Они другие, они не похожи на нас. Они слабы. Без чужой помощи они не могут даже восстать против своего спасителя...       Высокомерие так и сочилось из него. Даже несмотря на весь свой вид, он вёл себя так, будто всё контролировал. Луз вновь начала шагать к нему, стараясь больше не игнорировать вопросы и кое-как поддерживать диалог.       — Я не такая, как ты...       — Ты не человек?       «Я не человек?» — спросила себя скорее в шутку Луз. Этот вопрос Белос должен задать сам себе, ведь в ней человечности куда больше, чем в нём. Она не ответила на вопрос, вместо этого сменив тему.       — Ты знаешь, что нас всех объединяет против тебя? Это ненависть, — подступая к подножию трона осмелилась сказать ведьма, — ненависть к тебе и к твоей тирании.       — Ненависть? Кто тебе так сказал, не Лилит ли случаем? Меня боялись, но до ненависти доходило только в исключительных случаях. Но даже в таких ситуациях я быстро решал все проблемы, — говорил Белос. — Любовь плохо уживается со страхом. Поэтому, если и приходится выбирать, то надёжнее выбрать страх. Всё ради дисциплины. Ради прогресса.       «Аргумент не засчитан», — мысленно подколола его Луз. Даже если в его словах и был смысл, то мнимый, не настолько большой, чтобы в одночасье переубедить её.       — Этому миру не нужен...       — Подожди, я не договорил, — снова перебил её Белос. — Я имею в виду... Луз, позволишь ли ты задать личный вопрос? Веришь ли ты в любовь?       Он, должно быть, смеётся над ней. Иначе зачем ему ещё спрашивать у неё такую несуразицу. И как ей вообще ответить на такой вопрос? Он же даже не понимает, о чём говорит. Это бессмыслица.       — Да что ты знаешь о любви?!       — Не задавай глупых вопросов, Луз. Я видел всех твоих друзей ещё детьми. Видел их родителей, родителей их родителей. Я за них в ответе, мне они как дети, а я для них как крёстный отец. Я... — вдруг замялся он, — люблю их... люблю так, как не любит никто другой.       Это была неправда. Это была очевидная ложь, которой он в очередной раз пытался сгладить углы своей жестокости. Он не умеет любить. Это знают все. Но даже если бы Луз подловила его на этом, упомянув тысячи казней, устроенных лично им, то он бы нашёл очередное оправдание.       Ей это надоело. Она устала слышать от Белоса то, как он оправдывал свои грехи. И пока он позволяет ей делать что вздумается, она будет этим пользоваться. Луз стала аккуратно подниматься по небольшой лестнице, ведущей к разбитому трону, приговаривая, что Император просто находится в бреду, что он сумасшедший. Поднявшись на самый верх она всмотрелась в пустые глазницы Белоса и, сглотнув, ухватилась за липкую ключицу обеими руками. Вначале он даже не обратил на это внимания, но когда посох, который некуда было деть, свалился вниз по ступенькам, заговорил:       — Что ты... делаешь?       — Останавливаю тебя, — ступив на обе ноги, пересиливая себя, прохрипела Луз. — Ты не победишь нас.       — Не стоит так губить себя, авось ещё расшибёшься, если...       — Да заткнись ты уже! Только языком трепать и умеешь!       Луз потянула Белоса на себя, пытаясь оторвать того от сердца, но ничего не получалось. Он крепко засел в нём, не желая покидать его. На помощь пришли силы Титана: руки девочки засветились, а рядом возникли разноцветные глифы, давшие ей возможность покончить с Императором раз и навсегда.       — Луз, ты пожалеешь, если продолжишь. Можно обойтись только двумя смертями. Это не так много.       — Ни одного... Ты не заберёшь с собой ни одного.       Император не ответил, лишь глядел туда, где, по его мнению, должно было быть лицо девочки. Остатки его лица не изображали вообще ничего.       Сквозь боль она разрывала все связи и соединения между ним и едва бьющимся сердцем. С этим биением она чувствовала, как весело стучали храбрые сердца её друзей, все как одно. И людей, и монстров. Слышала эхо голосов тех, кого уже рядом не было. Со звонким визгом она выдернула его и упала на мягкий пол, перебросив того через себя. Мох под ней сразу рассыпался, стоило ей на него приземлиться. Девочка выдохнула, глядя на высокий потолок над ней, который быстро сменял цвет с болотного на светло-серый. В ту же секунду потолок обрушился вниз. Шестерёнки в мозгу остановились. Она сама не поняла, как выбежала из зала на своих двоих.       Солнечный свет быстро наполнял собой некогда закрытое помещение, освещая ей путь наружу. Она не взяла посох, да и плевать. Сейчас её судьбу могли решить каменные обломки, не до столь малозначимой вещи ей было. Неустойчивый скользкий пол предательски отказывался цепляться с подошвой её сапог. Она поскользнулась, ударившись лбом о пол. Но страх за свою жизнь перекрыл собой мимолётную боль. Она едва смогла подняться, но снова упала. Что-то схватило её за ногу. И вдруг резко потащило сквозь завалы. В который раз Луз отдавалась воле случая, в руки судьбе. Она накрыла голову руками так, будто бы это спасло её от падения огромного булыжника ей на лицо.       Девочка проехалась спиной сначала по каменному полу, затем по земле и траве, остановившись только через сотню-другую метров. Она убрала руки с глаз. Оказалось, что рассвет настал без предупреждения. Ну разумеется: что же тогда светило сквозь разломы в потолке?       Девочка глядела в небо и хаотично дышала, глядя на красные звёзды на небе. Всё кончено. Она справилась. Больше не будет злобы и ненависти. Не будет тирании Белоса и его самого. Луз невольно засмеялась, ухватившись за мокрый лоб и приподнялась, чтобы оглядеться. От зелёной мерзости не осталось и следа, всю её заменила трава приятно малинового цвета. Глядя на всё это ей очень захотелось встать и размять тело. Только лишь больная нога не позволяла. Методом недобрых врачей, которые сначала давят на больное место, спрашивают: «Больно?», а получив удовлетворительный ответ, давят ещё сильнее, она определила место перелома. «Это же перелом?» Луз не знала наверняка, но место чуть ниже коленки болело так, как никогда не болело после ушиба или вывиха. Сейчас ей просто было нужно лишний раз не двигаться, чтобы не повредить её ещё сильнее. Неуклюже перевернувшись с бока на бок, она приняла удобное положение и начертила пальцем круг, после чего волшебный огненный фейерверк со свистом отправился в небо, оповестив всех в округе о её местоположении. Красивый фейерверк.       Луз смотрела на него, задрав голову, сейчас она могла себе позволить расслабиться. Лучше бы она и осталась сидеть так, не глядя на то, что происходило перед ней. Опустив голову, она заметила неподалёку от себя мелкий сгусток гнили, что наотрез отказывался рассыпаться в пыль. Сгусток бурлил и активно пытался сформировать из себя что-то большее. Дрожь пробежала по спине, когда из него восстал человек, укоризненно на неё посмотрев. Человек опрятный, с зализанными каштановыми волосами и в старомодной одежде.       Вот теперь ей точно нужно было встать. Несмотря ни на что. Но не успела она даже подняться на колени, как тот заговорил:       — Ты довольна, Луз? — спросил человек по имени Филипп. — Теперь ты прослывёшь героем. О тебе будут говорить как о той, кто убила «того самого» Белоса. А ради чего?       Тон его сменился на суровый. Луз почувствовала, как что-то сжималось в груди. Дышать стало тяжелее.       — Но ты не можешь меня одолеть, ибо я бессмертен. Бессмертен мой дух, моя идея и мой принцип, — самодовольно продолжил он. — Видишь ли, бессмертие — это не то, что многие привыкли себе представлять. Не так оно выглядит, нет. Ты можешь убить меня, но тебе не вырезать весь остров.       — Зачем мне это?.. — едва ли вслух произнесла она.       — Тебе и не надо. Но ты не сможешь, даже если попытаешься. Пока живо хоть самое малое звено, буду жить и я. То, как они двигаются, как говорят, как мыслят... в каждом аспекте есть я.       Он опять замолчал, даже не закончив мысль. Пусть девочка не до конца понимала сути его слов, зато чувствовала, что игнорировать их не стоит. Филипп поднял взгляд в небо, будто во что-то вглядываясь. Луз сделала то же самое. Оказалось, что над ними сгустились облака, а она этого даже не заметила. Как? Как она не заметила?       Но тут ей в глаза попала не пойми откуда взявшаяся жгучая кислота, заставив её зажмуриться от боли. Вперемешку с собственными криками она услышала, как разбилась будто бы яичная скорлупа, как мужчина зашагал в её сторону и как вновь заговорил:       — Очень жаль, что всё так получилось, Луз. Очень жаль... Но ты сама решила так поступить. И теперь тебе придётся заплатить за свой выбор.       Это невозможно было слушать. Она и не слушала. Не могло быть такого, что от этого дождя он в своём состоянии не получал повреждений. И она намеревалась дать ему добавки даже так, не глядя. Луз быстро отправила в разные стороны случайный набор заклинаний. Хоть одно должно было попасть в него. Но шаги невозмутимо становились всё громче. А значит, он приближался. Приближался, мерзко хлюпая растворяющимся телом. Отчаявшись, она вновь окружила себя куполом, желая защититься как от дождя, так и от Белоса.       — Девочка моя, — послышалось чуть ниже живота, — у тебя большое сердце. Доброе сердце. Надеюсь, ты готова?       Луз не задумываясь пнула больной ногой впереди себя, зацепилась ей за какую-то липкую массу, упала и ударилась затылком о собственный купол.       — Эта трещина... — чем-то противно хлюпая говорил Филипп. — Я залатаю её, не переживай. Не переживай и о том, что больше не можешь контролировать. Всё это уже случилось. Таково твоё право.       Холодная мёртвая плоть обхватила девочку за ногу и начала просачиваться прямо внутрь неё, напрягая все существующие в ней мышцы на пути. Нерасторопно, задевая собой каждый сантиметр её тела. Расползаясь по нему от колена до головы. Хуже чувства и быть не могло. Как будто сто лет не евший пёс сорвался с цепи и бросился грызть её заживо. Но откуда этот пёс взялся? Сейчас этот вопрос казался для неё очень важным.

***

      — Э-эй... Ой, в смысле... Идите сюда, — негромко говорило чьё-то эхо. — Вот же, вот, ну. Доброе утро, соня! Доброе утро, наш новый герой!       — А-а-а?.. — смогла только ответить девочка.       Яркое солнце мешало ей разглядеть того, кто её разбудил, хотя голос был до ужаса знаком. Рукой она прикрыла свои глаза от света, стараясь разглядеть то лицо сквозь пальцы. Пальцы! Пальцы её вернулись в свою обычную человеческую форму, а это значит, что силы Титана окончательно покинули её. Но что произошло? Ей приснился кошмар? Хотела бы она знать, но от этих мыслей её отвлекли слова немолодой женщины, которая придерживала её за шею.       — А я знала, что ты справишься! — сказала бледнолицая дама. — Надеюсь, ты врезала ему за меня. Он же умолял о пощаде?       — Ида... Кинг! А где Кинг?!       — Я тут! — послышалось за быстро возникшей толпой, после чего мелкий зверёк, старательно перебирая лапками, выбежал прямо к ней. — А я сам со всем справился, сам нашёл выход. Мне никто не помогал, представляешь?       — Не зазнавайся. Сам он справился, ага... — ухмыльнувшись ответила Ида.       Луз засмеялась вместе с ней, глядя на улыбающиеся лица всех тех, кто пришёл на неё посмотреть с расстояния. Некоторых она могла назвать по имени, но в большинстве своём её окружали незнакомцы. Очень жаль, что среди них не было Эмити. Да хоть кого-нибудь со школы. Она бы им сейчас столько всего рассказала.       Девочку попытались поднять, на что она выразила решительное сопротивление. Но когда её всё же поставили на ноги, то она с удивлением для себя обнаружила, что больная нога была цела. И всё же: что произошло? В этот раз от вопроса её отвлек Кинг, который попытался ей что-то прошептать на ухо. Она нагнулась, чтобы получше расслышать, но тот просто промолчал, вместе с этим попытавшись её обнять. Тогда она поцеловала его в лоб и погладила пальцами за шеей. Только сейчас Луз заметила, насколько у него была маленькая шея. Такая тонкая, такая хрупкая. Внезапно она ощутила на себе непомерное давление.       Больше всего Луз ненавидела чувство беспомощности.