Глава 6. Утахимэ всегда звонит дважды

      Её влажная от испарины спина прижималась к его крепкой груди, когда женщина выгибалась дугой от медленно накатывавших волн удовольствия.              От тела Сёко исходил соблазнительный жар, побуждавший двигать бедрами резче и быстрее, но Сугуру пытался сдержать свои аппетиты и не торопился, размеренно и медленно погружая член в её влажное естество.              — С-Сугуру… — хрипло прошептала она, запрокидывая голову назад.              Обхватив ладонью её грудь, Сугуру сжал кончиками пальцев твёрдый сосок и слегка прокрутил его. В ответ на это прикосновение Сёко сладко застонала и подалась бедрами вперед на его член, словно выпрашивая большего, однако такое её желание всё равно не побудило мужчину как-либо торопить события.              Обычно всплеска страсти по утрам у них не случалось. Размеренный и распланированный день Сугуру не шёл ни в какое сравнение с хаотичной активностью Сёко в будние. В отличие от него, отступавшего от графика преимущественно ради командировок и срочных заданий, посильных шаману особого ранга, она могла подняться посреди ночи из-за телефонного звонка, и направиться в колледж, дабы помочь коллегам оправиться от серьёзных травм, или же сильно задержаться на работе, латая очередного студента…              Такое несовпадение расписаний не особо работало им на руку. Из-за загруженности, они стали всё реже и реже находить время на совместный досуг. Часто, когда Сугуру уходил спать, Сёко вообще только возвращалась домой, а в выходные дни бывало, что его вызывали в срочную командировку или же в методический день просили подменить другого преподавателя.              О том, чтобы ходить на свидания их пара и подавно забыла. В таком суетном темпе мало что можно было успеть, разве что пообедать вместе на перерыве или посмотреть фильм вечерком. Да и то последнее превращалось в семейные посиделки без какой-либо романтики.              Поэтому глупо было не воспользоваться удачным случаем, когда можно было провести время только вдвоём.              Никаких звонков по работе, девочки где-то в квартире Кёко, расположенной в противоположной части Токио, да и настроение не такое уж и плохое... Можно ли было представить настолько идеальное стечение обстоятельств? Наконец-то появилась возможность не сдерживаться и отдаться любви полностью; наслаждаться телами друг друга вдоволь и даже рискнуть опробовать что-то новое, на что постоянно так не хватало сил.              Когда они вообще были предоставлены сами себе?              На этот вопрос мужчина с трудом мог отыскать ответ в закромах своей памяти. Даже когда они с Сёко были подростками, жаждущими получить удовольствие, их крайне редко посещало чувство похоти, сжигавшее все на своем пути. Даже напротив… Их союз казался куда приземлённее, чем это можно было представить со стороны. Нежность, чувственность, взаимоуважение — наверное, именно так Сугугу мог описать их с Сёко интимные отношения…              И все эти слова оказались слишком далеки от того, куда их привела прошедшая ночь.              Наверное, если бы они больше общались и делились своими эмоциями друг с другом, а не держали чувства в себе, то разговоры на языке страсти случались бы чаще. Однако недопонимание, словно в шутку, напротив разжигало странное чувство в груди… Может, они никогда не отличались изобретательностью в постели, но это был их шанс говорить по душам максимально откровенно. Чувствовать настоящее единение друг с другом и поддерживать эту связь как можно дольше…              Сугуру уткнулся губами в изгиб ее шеи и судорожно выдохнул от накатившей волны удовольствия. Откинув густые каштановые волосы женщины, он принялся покрывать горячими поцелуями нежную кожу, и слегка покусывать места поцелуев, чтобы сдержать желание застонать в голос.              Для него это было не просто шансом получить быстрый дофамин, достигнув удовлетворения при разрядке. И Сугуру точно знал, что Сёко считала также.              — Хочешь быстрее? — его горячее дыхание коснулось покрасневшего уха Сёко, обжигая нежную кожу.              — Я хочу уже, — проскулила она, изгибаясь в спине и не договорила фразу, однако мужчина без труда понял, что именно она имела в виду. — Сугуру… Дай мне…              Сугуру подхватил её под коленом и приподнял ногу. Скорее для собственного удобства, чем изменения угла проникновения. Позиция, в которой они находились, была ему слишком непривычна, так что приходилось искать чуть более комфортные варианты размещения, чтобы гарантировать яркий финал.              Честно говоря, он считал, что дискомфорт вносил свою изюминку в их единение. Благодаря такому положению, он особенно хорошо чувствовал отклик её тела, что подпитывало чувство контроля над ней, и, несомненно, самую малость тешило мужское эго.              — Тебе мало вчерашнего? — он обхватил зубами мочку её уха и слабо куснул. — В отместку за то, что ты устроила, я буду ждать, пока ты не начнешь умолять меня прикоснуться к твоему...              Он продолжил ритмично двигать бедрами в надежде выбить из её груди особенно сладостный стон. В ответ на это Сёко непроизвольно накрыла дрожащей ладонью рот, сдерживая себя.              — Сугуру… Это издевательство… — с придыханием, проговорила она, после чего закусила костяшку на указательном пальце.              — Ты вчера тоже надо мной издевалась, — он снова обхватил зубами мочку уха, благодаря чему смог сдержать гортанный стон.              Минувшая ночь, несмотря на полнейшее бесстыдство, сблизила их настолько, что Сугуру был готов поспорить: такого единения не удавалось достичь ни разу за долгие годы отношений. Он словно прозрел и увидел Сёко с другого ракурса. Обычно женщина казалась изнурённой, поскольку тяжёлая и ответственная работа накладывала свой отпечаток, однако за эту ночь Сёко словно расцвела и предстала перед ним как инициативная и активная партнёрша, что точно знала, как следовало доставить удовольствие любимому человеку.       И он был этому несказанно рад…              Вместо сдержанного секса, когда они сами друг друга останавливали, чтобы ненароком не перегнуть палку и остаться незамеченными для домашних, случился самый настоящий акт безрассудной и всепоглощающей любви. Сугуру ощущал лёгкое благоговение перед телом любимой женщины: ему хотелось нежно касаться его, слегка сжимать упругую кожу на бёдрах, погружаясь до упора в туговатое лоно, вдыхать аромат её роскошных волос, разметавшихся на подушке…              — Пожалуйста…              Более Сугуру не смог сдержать гортанного стона и виновато нахмурил брови, понимая, что и сам не был уверен в том, сколько ещё продержится. Дабы избежать подобного, он покинул её тело и резко изменил их положение.              Нависнув над женщиной, он виновато улыбнулся. Она рассеяно посмотрела на него и изогнула брови в недоумении от его поступка. Кажется, Сёко слишком хотела разрядки, и оказалась разочарована таким поведением любимого мужчины.              — Прости, — разводя её ноги, вкрадчиво произнёс он. — И всё-таки эта поза была не особо удобной…              — Есть такое, — шепнула Сёко, приподнимая бёдра, чтобы мужчина подложил под них подушку. Её недоумение быстро сменилось на понимание. — Хочешь как обычно?              — Не совсем… — с этими словами он взял её за ноги и развёл их, сгибая в коленях. — Удобно?              Сёко сдавлено кивнула. Её лицо внезапно залилось едва уловимым румянцем, едва она осознала, насколько откровенно выглядела данная позиция. Оказаться согнутой едва ли не напополам, да ещё и с высоко поднятыми бёдрами… Наверняка вид на её интимные места был соответствующий, что не могло не смущать.              — Знаешь… Наверное, я бы хотел поднять твои бёдра ещё чуточку повыше.              — Только не говори потом, что это я развратная…              — Ну ты же только для меня такая, — сквозь смешок парировал Сугуру, добавляя ещё одну подушку под её бёдра. — А если это так, то это очень большой плюс для наших скромных отношений.              Вошёл он медленно, наблюдая за тем, как Сёко закусила нижнюю губу. В Этот момент Сугуру был готов поспорить, что ей смена положения пришлась по душе, однако дабы не торопить события, он решил начать с неторопливых и плавных движений бёдрами.              — А это… Прям глубоко… — шепотом проговорила она и зажмурилась.              В моменты близости отстранённость Сёко словно отступала на второй план, показывая, как сильно она нуждалась в тепле и ласке. И в такие моменты Сугуру ловил себя на мысли, что хотел как можно сильнее показать желание проявить всю ту любовь, которую так бережно пронёс в своём сердце за многие годы отношений.              — Если будет неприятно, то не молчи, — предупредил он.              Медленно толкаясь, он старался не погружаться на всю длину, и контролировал процесс, отмечая каждое изменение на залитом краской личике женщины.              Сжав губы в тонкую полоску, Сёко сдавлено кивнула, понимая, как важно было доверять друг другу в моменты соития и держать в курсе возникающего дискомфорта. Скорее всего, такое положение показалось ей более чем удовлетворительным, и поскольку процесс не доставлял особых неудобств, как могло показаться на первый взгляд, она расслаблено выдохнула.              Он посмотрел в её глубокие карие глаза, совершая очередную фрикцию, и облизал пересохшие губы. Войдя до предела, мужчина наклонился, чтобы поцеловать Сёко. Её ладони заботливо обхватили его лицо, притягивая ближе, а из груди вырвался сдавленный стон.              Поняв, что происходящее приятно каждому из них в равной степени, Сугуру ускорил темп своих толчков.              — Я тебя люблю, — влажным шепотом произнёс он, оставляя поцелуй в районе козелка.              В ответ Сёко отозвалась откровенным стоном и снова обхватила его лицо обеими ладонями, чтобы притянуть в долгий и чувственный поцелуй. Подушечками пальцев она мягко поглаживала лёгкую щетину, которой поросла точеная линия челюсти Сугуру, и удерживала мужчину. Она сминала его губы своими, безмолвно отвечая на его признание в чувствах, однако стоны её удовольствия говорили ничуть не меньше.              — Быстрее… — попросила женщина, отрываясь от его губ.              Входя в её тело до упора, Сугуру чувствовал, как Сёко крупно вздрагивала. Такая реакция доставляла ему ничуть не меньше удовольствия, нежели от самого физического воздействия, отчего он и сам не смог сдержать неловкого стона, сорвавшегося с губ.              Он постарался ускориться, насколько позволяло положение, и уложил пальцы на плотный комок нервов, чтобы гарантированно довести женщину до финишной черты. Благодаря её гостеприимному телу, его силы находились на исходе и продержаться более становилось всё труднее и труднее.              Волосы прилипли к измокшему лбу, и мужчина зачесал их свободной ладонью назад. Мысленно он выругался, что забыл завязать их в пучок или хвост, но решил проигнорировать нараставшее недовольство из-за возникшего неудобства. Напротив, он лишь ускорил темп толчков, постепенно подводя Сёко к финалу, и хрипло выдохнул.              Вновь наклонившись, Сугуру накрыл её губы в долгом поцелуе, после чего углубил его, подключая для этого юркий язык.              Внезапно любовную идиллию, сопровождавшуюся звуками громких шлепков, прервал дверной звонок.              Не желая отрываться от дела, мужчина отстранился от губ Сёко и распрямился в спине.              — Мы разве кого-то ждём? — поинтересовался он, продолжая двигать бёдрами.              Судя по условности с Кёко, девочек та собиралась вернуть не раньше обеда. Следовательно, такое раннее прибытие её вместе с близнецами, вряд ли могло быть вероятным, отчего можно было сделать вполне вероятный вывод, что прибывшим являлся кто-то другой. Поскольку с разговорами о командировках обычно звонил кто-либо из ассистентов колледжа, такое развитие событий также можно было смело отмести.              — Н-нет, — только и смогла ответить ему Сёко, выгибая спину.              Она жалобно проскулила, когда он в очередной раз вошёл до упора и вместе с тем ласково погладил пульсирующий комок нервов. Пальцы на её ногах рефлекторно поджались, давая понять, что та получала небывалое удовольствие от происходящего.              Пытаясь побороть неловкость от собственной реакции, она зажмурилась и накрыла рот ладонью, чтобы не выдать ещё каких неловких звуков.              Эту реакцию он смог узнать из тысячи других: Сёко уже находилась на вершине блаженства.              — Не стесняйся, — с лёгким смешком отозвался Сугуру, наслаждаясь моментом, после чего свёл брови у переносицы. — Чёрт… Я почти…              И снова раздался звук дверного звонка.              — Я тебя люблю, — прошептала женщина, пытаясь удержать внимание Сугуру на процессе.              Мужчина резко покинул её тело, после чего провёл по возбуждённому органу ладонью несколько раз, пока брызги горячего семени обильно не покрыли живот Сёко.              Она опустила затуманенный взгляд с его лица вниз, наблюдая за его финалом, и лукаво закусила нижнюю губу. Её грудь плавно вздымалась от тяжелых вздохов, а тело слегка подрагивало от недавнего оргазма. Вид в этот момент у Сёко оказался особенно завораживающий...              — Ещё разок?              В ответ на провокационный вопрос Сугуру тихо рассмеялся. Видеть, как изнурённая от любви Сёко просила большего, оказалось очень лестно. Наверное, именно из-за таких её просьб они и не спали большую часть ночи, наслаждаясь теплом тел друг друга до изнеможения.              — Только отдышаться нужно, — с тихим смешком ответил мужчина, и зачесал влажные волосы назад крупной ладонью. — Мне уже не восемнадцать всё-таки…              Сёко хихикнула. Его отзывчивость определённо приносила ей не меньшее удовлетворение, ведь наблюдать повеселевшего мужчину, готового заниматься непотребствами вместе, после стольких дней, что он провёл в унынии, оказалось очень радостно.              — Ты хочешь сказать, что в двадцать восемь уже совсем старик?              — Ну… — он вяло пожал плечами, пытаясь оправдаться за сказанное, и тихо усмехнулся. — Иногда кажется, что да.              Она провела подушечками пальцев по животу, собирая его семя, и шумно вздохнула, довольная как минувшей ночью, так и началом дня.              — Как думаешь, кто это звонил? — внезапно, поинтересовался Сугуру.              Перегнувшись через неё, он подхватил с прикроватной тумбы упаковку бумажных салфеток, и принялся бережно вытирать остатки собственного удовольствия с живота любимой женщины.              — Соседи? — Сёко с интересом наблюдала за его действиями, не рискуя совершать активных движений. — В любом случае, я думаю, что этот кто-то ушёл… Вряд ли это что-то важное… Позвонили бы на сотовый?              — Да и я так думаю… Странно это как-то… Восемь утра, воскресенье, — он пожал плечами и скомкал грязную салфетку, откидывая её на пол к прочим, что остались с прошлого вечера. — Иди-ка сюда, — Сугуру наклонился и сразу же заключил женщину в крепкие объятия.              — Откуда столько нежности, старик?              — Неужели нельзя? — шутливо переспросил он, улыбаясь.              — Что ты… Конечно можно. Я просто очень рада, что у меня получилось растормошить тебя, вот и подкалываю, — с теплом в голосе ответила Сёко. — Даже не верится, что вышло…              Сугуру уткнулся носом в её макушку и шумно вздохнул. На самом деле он был безумно благодарен ей за всё, что произошло после вчерашнего неловкого ужина. Наверное, если бы Сёко не решилась на провокацию, всё вышло куда спокойнее, они ограничились бы одним раундом и даже не поговорили бы по душам после произошедшего…              — Знаешь, мне с тобой так комфортно, — неожиданно для самого себя, решился на откровение мужчина.              — Как и мне с тобой, — её ладонь медленно поглаживала Сугуру по рельефной спине. — Очень… Очень комфортно.              Ответное признание согрело мужчину своим теплом, и он поспешил крепко поцеловать губы Сёко. Ответ не заставил себя ждать: женщина с особой пылкостью отозвалась и перехватила инициативу на себя.              Когда воздуха перестало хватать, Сугуру оторвался от её губ, и посмотрел в её бездонные карие глаза со всей нежностью, что никогда не решался озвучивать слух.              — Знаешь… Я всё думал…              — М? — Сёко пригладила его растрепавшиеся волосы и с любопытством заглянула в тёмные глаза.              — Мы как-то с тобой никогда не разговаривали о том, чтобы официально оформить наши отношения. То девочки были маленькими и за ними глаз да глаз нужен был, то работы так много, что оба не успевали даже банально поесть, потом ты образование получала…              — Да уж, получала, — не сдержала смешка Сёко, вспоминая о том, как с помощью обмана подделала списки на финальный экзамен в университете и с лёгкостью его прошла. — А к чему это ты? Я думала, что тебя, ну… Устраивает такое положение вещей? — в её голосе промелькнула неловкость, словно она сама переживала на счёт их неоформленных отношений.              Сугуру замолчал и отвёл взгляд.              — Ну, на самом-то деле нет… — он виновато поджал губы, понимая, что объективных причин не вписывать Сёко в косэки своей семьи у него не имелось. — По большей части я никогда не предлагал оформить наши отношения из-за твоей матери. Она как-то не в восторге от меня, сама знаешь.              — Какая разница в восторге ли она? — непонимающе нахмурила брови Сёко. — Это же я с тобой живу. И детей, в случае чего, мне от тебя рожать, а не ей.              — А ты хочешь этого?              Едва Сёко открыла рот, чтобы ответить на этот несомненно важный и крайне ответственный вопрос, как дверной звонок снова прозвучал в тишине дома, вынуждая обратить на себя внимание.              — Да кто это? — несколько обозлённо поинтересовался мужчина, приподнимаясь на кровати. — Ты точно никого не ждёшь?              — Нет? — Сёко неловко присела на край постели. — По крайней мере, мне никто не звонил… Значит, моя помощь никому не нужна… Мама бы в такое время тоже не приехала, да и вообще набрала бы мне ещё вчера, если хотела бы нас проведать…              Сугуру уставился в сторону двери из спальной комнаты тупым взглядом, и тяжко вздохнул. Из-за того, что их прервали и он так и не услышал ответ на важный для себя вопрос, он несколько расстроился.              — Слушай, да забей ты. Может, нас вообще дома нет? Позвонит и успокоится… Если бы это был кто-то важный для нас…              Неловкая фраза Сёко снова прервалась звонком.              — Да не хочу я этот звук слушать всё утро, — выдохнул он. — Ладно. Давай схожу, пока это не начало действовать мне на нервы.              — Ну тогда я в душ, — Сёко спрыгнула с постели и не глядя подхватила с пола футболку. — Если освободишься, а я там, то присоединяйся! Заодно узнаешь ответ на свой вопрос, — с лёгкой игривой интонацией дополнила она, желая вызвать хотя бы тень улыбки на его лице.              — Ну хорошо, договорились, — его губы мягко растянулись в усмешке.              Он проследил за тем, как женщина ускользнула в коридор, сжимая в ладони его футболку, после чего медленно поднялся с постели.              Пока Сугуру наспех одевался, утренний визитёр успел позвонить в дверь ещё раз пять. Возможно и больше, просто на пятый раз мужчина точно сбился со счета и решил не засорять голову такими вещами.              С каждым разом, когда этот кто-то нажимал на кнопку, Сугуру попросту начинал всё сильнее и сильнее раздражаться. Такая вопиющая бестактность в выходной день сильно действовала ему на нервы, что и без того были расшатаны неудачной рабочей неделей.              Надев просторные штаны, мужчина поплёлся по коридору, перебирая в голове всевозможные варианты визитёров. Конечно, меньше всего ему хотелось, чтобы этим загадочным человеком оказался Идзити или кто-либо из прочих ассистентов колледжа, пришедший объявить о внезапной командировке.              Хотя, когда командировки Сугуру вообще были плановыми?              И вот, перебрав всевозможные варианты развития событий, он остановился у двери.              Обычно к ним редко кто заходил внезапно. Разве что соседи летом, желая поделиться урожаем спелых абрикосов или ещё какими сезонными фруктами из сада. Но и те обычно дожидались обеда, чтобы не навязывать своё присутствие и не портить добрые отношения внезапными утренними визитами.              Вновь раздался сигнал.              Чувствуя, как злоба берёт над ним верх, мужчина резко распахнул входную дверь.              — Ой! — стоявшая на пороге темноволосая женщина одёрнула ладонь от дверного звонка и неловко улыбнулась, обнажая ровные зубы. На долю секунды румянец, покрывший её лицо, слился с цветом шрама, пересекавшим пространство от правой щеки до переносицы. — Что-то ты долго! — вместо приветствия выпалила она и сложила руки в замок перед собой. Её небольшие ладони сразу же затерялись в складках ярко-красных хакама.              Сугуру уставился на знакомую тупым взглядом, полным непонимания и, в какой-то степени, разочарования за испорченное утро. Внезапная гостья, коей оказалась небезызвестная в узких кругах Утахимэ Иори из Киотского оккультного колледжа, натянула на миловидное лицо фальшивую улыбку.              Видимо, она была рада его видеть настолько же сильно, насколько он был счастлив лицезреть её.              — Вообще-то о таких визитах предупреждать положено, Иори.              Невозмутимое лицо Утахимэ нахмурилось, когда та услышала упрёк в свой адрес. Она заправила выбившиеся из причёски пряди волос за уши и прошла в дом, словно обдумывая колкость в ответ на слова Сугуру.              — А я и предупредила! — Утахимэ сбросила с ног гэта, когда вошла внутрь гэнкана, остановилась у возвышения и вздохнула. — Когда Идзити в колледж вёз меня, я написала сообщение Сёко, что заеду к вам.              Тяжко вздохнув, Сугуру почесал затылок. Ни один нормальный человек не стал бы писать СМС-сообщение в семь утра воскресенья, чтобы обозначить желание зайти в гости. Вдруг никого вообще дома и не оказалось бы…              — Ты не могла бы подняться в дом уже? В гэнкане обычно не стоят, чтобы грязь в помещение не тащить, это если ты не знала.              Она смерила Сугуру тяжелым взглядом карих глаз и нахмурила густые брови.              — Да всё я знаю, устала просто очень, — вздохнула женщина и поправила большой белый бант, украшавший её причёску. — А ты не мог бы хоть что-то накинуть наверх? А то как-то некомфортно на тебя смотреть…              Фыркнув, мужчина скрестил руки на груди.              — Ну конечно…              Он развернулся и направился вглубь дома.              На мнение старой знакомой, предположим, ему было всё равно. Но раз уж та прибыла, то такой визит и часом не обойдётся, а из-за лёгкой прохлады в доме ходить с голым торсом было слегка некомфортно. Да и вообще… Обычно он не позволял себе разгуливать в одних штанах, предполагая, что такой внешний вид доставлял бы дискомфорт кому-либо из домашних.              Сугуру быстро заглянул в спальную, чтобы зацепить из шкафа какую-нибудь футболку.              — Так устроит? — решил спросить он, вернувшись в коридор.              Утахимэ выглянула из гостиной и смерила внимательным взглядом то, как он поправлял на себе помятую футболку с логотипом местной бейсбольной команды.              — Сойдёт. Уже внешний вид гораздо приличнее.              И она снова скрылась за фусумой, что вела в гостиную.              Желая проконтролировать, чем Утахимэ оказалась увлечена, Сугуру последовал за ней.              — Почему у вас все комнатные растения желтющие такие? — с упрёком поинтересовалась она, поглаживая крупные листья увядавшего фикуса. — Вы их совсем не поливаете что ли?              — Да поливаем конечно, с чего ты взяла, что нет?              Подойдя к ней ближе, Сугуру и сам прикоснулся к фикусу. На самом деле, он совсем не замечал, что с тем стало, после смены дислокации. Раньше тот стоял в коридоре, но поскольку Нанако часто ударялась о его массивный горшок мизинцами на ногах, мужчина принял решение переставить растение в гостиную, где места было в избытке.              — Он просто раньше стоял в другом месте. Видимо, ему не подходит гостиная…              — Так переставьте его, — женщина распрямилась и упёрла руки в бока. — Неужели ты не замечал, что ему тут совсем паршиво?              — Нет, — развёл руками Сугуру. — Знаешь, мне в последнее время совсем не до фикусов.              — Что ж… Ожидаемо. А где вообще Сёко? Ты не сказал ей, что я приехала?              — Вообще-то мы только проснулись.              — По тебе и не скажешь, — она сощурилась и недовольно нахмурила брови. — Ты, конечно, какой-то помятый, но уставшим не выглядишь. Тебе бы не помешало умыться и сбрить эту нелепицу на лице, тогда станешь на человека похож…              Комментарий Утахимэ заставил его нахмуриться. То, что она находила его унылым и помятым, на самом деле, не было для него какой-то сакральной тайной. К особенностям его внешности, как и к нему в целом, женщина относилась с прохладой, но Сугуру и не просил у неё какого-либо одобрения на этот счет.              В сущности, ему вообще было безразлично её мнение о чём-либо, что касалось непосредственно его, однако стоило отдать должное одной мысли, что сорвалась с её острого языка. Из-за усталости и общего состояния, преследовавшего его в течение всей недели, он забыл о щетине. И правда… Следовало привести лицо в порядок, чтобы освежить внешний вид.              Он задумчиво потёр подбородок и шумно выдохнул, решая переключить фокус их беседы на другую тему, что имела бы хоть какое-то практическое значение для реальных обстоятельств.              — Почему ты не позвонила хотя бы вчера вечером, Иори? — напрямую спросил он. — Как видишь, мы сегодня вообще не готовы… А так хоть продуктов бы купили каких и что-то интересное приготовили…              — Предположим, выехала в Токио я и правда вечером, но в свете сложившихся обстоятельств хотела сделать Сёко сюрприз с утра… А ты в любом случае никогда не готов, — отрезала она; в её голосе послышались нотки усталости и разочарования. — Что ты, что Годжо… Вечно занимаетесь какой-то ерундой, пока другие крутятся туда-сюда.              В этот раз сказанное задело мужчину за живое, однако он лишь недовольно нахмурил брови, не желая провоцировать скандал. Он знал, что все его рабочие старания Утахимэ обесценивала исключительно из-за того, что ещё со студенческих лет его и Сатору связывала крепкая дружба. Возможно, она испытывала к Годжо настолько глубокую неприязнь и от этого никак не могла принять факт этих искренних и многолетних отношений. А может и завидовала, что несмотря на продолжительную дружбу с Сёко так и не смогла приблизиться к ней настолько же, как Сугуру к Сатору.              — Знаешь… Я даже не буду пытаться тебя переубедить, — задетый за живое, пробормотал Гето, и махнул ладонью. — Неблагодарное это занятие, — шепотом добавил он и зачесал назад растрепавшуюся чёлку.              Каждый приезд Утахимэ Сугуру воспринимал как личную атаку и проверку на психологическую устойчивость.              Из раза в раз вместо адекватной беседы с одной из лучших подруг своей любимой женщины, он оставался в недоумении из-за её нападок, возникавших на ровном месте как гром среди ясного неба. Ему доставалось по самым разным причинам: работа, улыбка, внешность, длина волос...              Вероятно, всему виной была обида, крепко укоренившаяся с подростковых лет, когда Сугуру, на пару со своим лучшим другом, не мог отказать себе в удовольствии немного посмеяться над Утахимэ. Обычно заводилой такого мероприятия был Сатору, но остаться в стороне, когда он начинал очередную атаку подколками, было попросту невозможно.              Однако с момента последних откровенных шуток со стороны Сугуру минуло уже больше пяти лет. В какой-то момент он почувствовал, что повзрослел, и более не желал принимать участия в «прожарках» Утахимэ, как называл свои шуточные акты Сатору. И с тех самых пор Гето не отпустил в её сторону ни одной обидной шутки. По крайней мере публично.              Откровенно говоря, даже визиты матери Сёко Сугуру переживал легче, хотя точно знал, что та была им недовольна ещё сильнее и хотела бы видеть рядом со своей дочерью человека под стать ей: врача или юриста, например, а не преподавателя из «религиозного» колледжа с сомнительной репутацией.       — Я так понимаю, что к нам ты приехала, чтобы не ехать в колледж и не встречаться с Годжо?              — Ага. Уж лучше твоё унылое лицо, чем его тупые шуточки.              — Ну спасибо.              Сугуру потёр переносицу и вяло качнул головой, приглашая за собой на кухню.              — Так где Сёко?              — Да где-где… В душе, где ей ещё с утра быть? — недовольно отозвался мужчина, подходя к холодильнику. — Ты голодна?              — Да. Идзити сегодня не завозил нас никуда после задания, потому что у него в машине что-то стучало… Поэтому нигде перекусить и не успели, — она зевнула, накрыв ладонью рот, и одновременно с этим потянулась. — Честно говоря, жутко устала, поскольку всю ночь нам пришлось гоняться за проклятьями по торговому центру…              — Ты не одна что ли?              — Мэй он высадил в Токио. Она сказала, что у неё ещё какие-то дела с утра… — вздохнула женщина. — А так как мне ваши ассистенты билеты взяли на вечерний синкансэн, то я решила воспользоваться этим и проведать Сёко. Всё-таки, не так часто видимся в последнее время… И раз уж взяли мне билет так, то, наверное, в этом есть какой-то замысел свыше…              Сугуру молча слушал её рассказ о вчерашнем задании, раскладывая на кухонной тумбе продукты для приготовления завтрака. Благо, с прошлого дня у них осталось несколько порций мисо-супа и отварной рис, которые можно было попросту разогреть…              — Рыбу будешь?              — А какая у вас есть?              — Скумбрия… — Сугуру залез поглубже в холодильник и нащупал поддон с нарезанными рыбными стейками. — А ещё вот… Лосось.              — Как будто бы скумбрия привлекает меня больше…              — Понял, — кивнул мужчина, пряча стейки лосося обратно в холодильник. — Меня, если честно, тоже…              Чтобы сэкономить время, Сугуру выложил на горячую сковороду три небольших скумбрии, и принялся нарезать тофу для сервировки мисо-супа. На удивление, Утахимэ не предложила своей помощи, а комментарии о его методах готовки оставила при себе, и просто наблюдала за происходящим безразличным и очень усталым взглядом.              Наверное, и правда оказалась слишком эмоционально загружена для того, чтобы продолжать портить ему утро своими нравоучениями.              — А ты что, решил ко мне не присоединяться? — за его спиной раздался несколько разочарованный голос Сёко.              Та появилась в дверях кухни, вытирая густые каштановые волосы полотенцем. Она оказалась одета в его помятую футболку и короткие шорты, хотя по правде говоря, шортами это можно было назвать с натяжкой, поскольку в них мужчина без ошибки узнал свои боксеры.              Привычку Сёко одалживать у него одежду он находил милой, оттого даже не журил женщину за неё и наслаждался моментом, когда такой выдавался.              Его губы на долю секунды изогнулись в едва уловимой улыбке.              — Немного изменились обстоятельства, Сёко… — выдохнул он, показывая кивком головы в сторону гостьи. — К нам тут Иори заглянула…              Когда Сёко заметила Утахимэ, сидевшую за обеденным столом, на её щеках выступил лёгкий румянец.              Наверное, в этот момент она пожалела о том, что напрямую спросила у мужчины, почему тот не присоединился к ней в душе. Зная характер подруги, она будто намерено старалась избегать подобных разговоров с ней, однако в этот раз всё вышло непроизвольно…              — Ого! Доброе утро, Утахимэ! А ты какими судьбами к нам? — поспешила поздороваться Сёко. Она накинула махровое полотенце на свои плечи и распушила влажные волосы, чтобы те поскорее просохли.              — Меня Идзити привёз, — она мягко улыбнулась подруге и помахала ладошкой, её тон сменился на уважительный и мягкий. — Билеты обратно в Киото у меня только на вечер, поэтому я решила вас проведать. Но, кажется, что как-то не вовремя…              Сёко сдавлено хихикнула и посмотрела на Сугуру, сдержав странную улыбку. Он не без труда понял, что её одолевали очень спорные мысли, относительно прибытия подруги, однако радости в ней, всё же, чувствовалось больше.              Иногда Сугуру совсем не понимал, как эти две разные женщины умудрялись между собой дружить, однако, когда те собирались вдвоём, то неожиданно оказывалось, что Утахимэ отлично вела диалог, была достаточно эрудирована и в целом умела создать хорошее впечатление о себе. Такого никогда не происходило, когда Гето оставался с ней один на один и пытался поговорить по душам.              Точно зная, что студенты Киотского колледжа пребывали в восторге от своей преподавательницы, Сугуру дважды «выпадал в осадок» от факта собственного взаимоотношения с ней. Её любили за чуткость, доброту, умение найти подход к подросткам, но вместе с тем Иори отлично давала понять, что есть дисциплинированность и прекрасно иллюстрировала само слово «педагог». Отчасти поэтому Сугуру испытывал к ней неподдельное уважение.              Возможно, не сложись у них таких неловких отношений, они и правда смогли бы дружить, да ещё и обмениваться учительским опытом для самосовершенствования в профессии. Пока же приходилось терпеть и ждать, когда женщина окончательно отпустит давние обиды на него.              — Не переживай, — Сёко опустилась за обеденный стол прямиком напротив подруги. — Когда бы ты к нам ещё заехала, пока девочек дома нет?              — А куда вы их дели? — удивлённо похлопала ресницами Иори. — С ними хоть всё в порядке?              — Ну, я бы не сказала, что в порядке, но обе уже чувствуют себя гораздо лучше. А так… У Кёко с ночёвкой остались, в кино ходили вчера, — махнула рукой Сёко. — Поэтому тусуемся с Сугуру вдвоём со вчерашнего дня.              — И вы не боитесь оставлять Хасэгаве детей? — вскинула одну бровь Утахимэ.              Осуждение Кёко, в целом, вырвалось у Утахимэ словно само собой, поскольку та была связана с Сатору Годжо ещё глубже, нежели Сугуру. Отчасти мужчина понимал, что Иори воспринимала её как умалишённую из-за того, что та согласилась на отношения с неадекватным человеком, изводившим её много лет при первой же удобной возможности. Оттого и доверия у неё к Хасэгаве не имелось.              — Зря ты так, конечно, — спокойно возразила ей Сёко, пытаясь хотя бы самую малость отстоять честь давней подруги. — У них здорово получается ладить, да и…              — Уж прости, но я в это не верю, — Утахимэ кивком поблагодарила Сугру за пиалу с мисо-супом и сложила перед собой ладони в быстрой молитве. — Мне кажется, что ничему хорошему она научить детей не может. Как и Годжо. Благо хоть Хасэгаву в колледж преподавателем не взяли…              — Так она и не хотела никогда, — удивилась её словам Сёко и похлопала густыми ресницами.              — А чего ж такого она тогда хотела?              Сугуру поиграл желваками, услышав обсуждение подруги, однако сдержался от желания поправить Утахимэ и попросить относиться к той хоть чуточку уважительнее.              — Вы тогда завтракайте, а я пойду умоюсь, — тихо сказал он Сёко, когда опустил перед ней порцию супа.              Нечленораздельно ответив, женщина кивнула и бросила в его сторону сконфуженный взгляд. Создалось ощущение, что ей стало неловко за такие колкости от Утахимэ, но как-либо изменить это она не могла.              Чистка зубов показалась бесконечностью.              Сугуру как мог оттягивал момент возвращения в кухню, не желая портить себе нейтральное настроение спорами с Утахимэ, однако понимал, что игнорирование не решит проблемы, а, напротив, усугубит её.              Он оглядел своё отражение. Усталый внешний вид его опечалил, но идей о том, как привести себя в порядок не промелькнуло. Короткая щетина, что покрыла его подбородок и пространство над верхней губой, не показалась ему чем-то страшным, что требовало скорейшего вмешательства, и он решил оставить её до следующего утра.              К моменту, когда Сугуру вернулся на кухню, Утахимэ уже вовсю рассказывала подруге о своём ночном задании. Слушая её рассказ, Сёко медленно отщипывала палочками кусочки скумбрии, и молча кивала, когда того требовал контекст.              — А ты с лицом решил ничего не делать? — внезапно поинтересовалась женщина, когда Сугуру опустился за обеденный стол.              — Иори, я не могу заменить своё лицо по твоей прихоти, — вздохнул мужчина, принимаясь за мисо-суп.              — Вот почему он так со мной общается? — воскликнула Утахимэ, переводя взгляд на Сёко. — Что ему не скажу, так он…              Сёко кашлянула, едва не поперхнувшись кусочком скумбрии, и сглотнула. Было в её движении что-то нервное, что мужчина уловил без малейшего сомнения. Подобная жалоба лучшей подруги ставила её в очень неловкое положение, когда приходилось выбирать между оказанием поддержки ей или же любимому человеку.              — Утахимэ, давай поедим, — попросила она, уложив ладонь на предплечье подруги.              — Ожидаемо, — ответила та, откладывая палочки в сторону.              — Ожидаемо что?              — Что ты защищаешь его.              Вместо ответа Сёко приложила ладонь ко лбу и шумно выдохнула, пытаясь подобрать наименее некорректные слова в адрес поведения подруги.              — Слушай, я понимаю, что у тебя была тяжелая ночь и ты не спала, Утахимэ. Недосып очень вреден для здоровья, так что повышенная раздражимость на его фоне вполне адекватная реакция, — мягко начала было Сёко. — У нас тоже жизнь не сахар в последнее время, крутимся-вертимся, на работе одни сложности… Ты поешь лучше, настроение сразу поднимется. А потом, если хочешь, вздремни в гостиной…              — Если у него на работе сложности, то что у меня тогда, — шепотом пробормотала Утахимэ, напрочь игнорируя слова подруги о том, что сложности были совместными.              — Хватит, — Сугуру резко отложил палочки в сторону и недовольно выдохнул. Более терпеть он уже не мог, ведь весь накопленный негатив внезапно переполнил чашу терпения. — Иори, я понимаю, что ты меня не любишь и презираешь, однако вместе с тем ты показываешь полное неуважение к нашему гостеприимству.              Медленно поднявшись из-за стола, Сугуру остановился.              — Я был неимоверно рад тебя видеть, Иори, — приторно вежливо произнёс он и отвесил лёгкий кивок. — Но терпеть такое не хочу и не собираюсь… Ты сидишь на нашей кухне, за нашим столом, и ешь еду, которую я приготовил. Тебе не кажется ли, что недовольство мной уже все черты перешло и ты игнорируешь то хорошее, к чему я приложил руку?              — Выгоняешь? — нахмурилась Утахимэ в попытке уловить завуалированный смысл сказанного. — Ну да, что ж ты ещё можешь…              — Блядь, да ты же даже не слышишь, что я тебе говорю, Иори. — выругался Сугуру, наткнувшись на полное непонимание, и взмахнул рукой.              Сёко схватила его за руку, пытаясь хотя бы на чуточку уменьшить гнев, вызванный сложившейся ситуацией и бережно погладила предплечье.              — Пожалуйста, успокойся, — тихо произнесла она. — Не надо ругаться, это нехорошо, Сугуру.              — Никого я не выгоняю. Раз уж на то пошло, то развлекайтесь. А я пойду займусь чем-то другим. Где-то подальше отсюда, чтобы не портить вам атмосферу своим присутствием.              Мягко погладив женщину по руке, Сугуру безмолвно попросил отпустить его руку. Перед тем как покинуть кухню, он быстро потрепал Сёко по влажным волосам и сдавлено улыбнулся.       С ощутимой тоской Сёко проводила его фигуру взглядом. Как только Сугуру покинул помещение, она уткнулась в ладонь лбом и шумно вздохнула, пытаясь хоть как-то уложить в своей голове произошедшую ссору между двумя дорогими её сердцу людьми.              — Ну почему вы так каждый раз… — шепотом спросила она, скорее, сама у себя, чем у Утахимэ, скрестившей руки на груди.              — Да потому что он издевается надо мной уже почти двенадцать лет, как и его дружок! Ты никогда не слышишь, как он со мной разговаривает, когда тебя рядом нет!              — Утахимэ, — Сёко измучено потёрла увлажнившиеся от обиды глаза, проявляя слабость. — Мы все уже давно не те дети, которыми были двенадцать лет назад. Он изменился, ты изменилась, я изменилась и даже Годжо, будь он неладен, тоже изменился…              Вместо того, чтобы ответить, Иори скрестила руки на груди. Поджав губы, она словно задумалась над тем, что сказала ей подруга, но не смогла найти в себе сил признать её правоту.              — Почему ты просто не можешь принять тот факт, что я люблю Сугуру и выбрала его? Зачем каждый раз напоминать мне, что ты такой выбор не одобряешь? — скрепя сердце поинтересовалась Сёко, и подняла на подругу опечаленный взгляд.              Сказанное повисло в воздухе на некоторое время.              Впервые за долгие годы дружбы, Сёко озвучила беспокоивший её вопрос с предельной откровенностью, и прикусила кончик собственного языка, чувствуя неловкость от обсуждения личных отношений с подругой.              — Потому что я считаю, что ты замечательная женщина и достойна большего, — только и смогла ответить Утахимэ, нервно помявшись на месте.              

***

      

      — Ну как, потрахались? — задорно отозвался женский голос на том конце телефонной линии.              Сугуру почувствовал, как его лицо непроизвольно скукожилось от такой прямоты вопроса и на мгновение потерял дар речи. Остановившись на полпути к колледжу, он даже отнёс телефон от уха, посмотрел на то, какому контакту звонил, и грузно вздохнул, когда понял, что не ошибся.              — Нет…              — В каком это смысле нет?! — Кёко казалась возмущённой и глубоко задетой таким поворотом событий. — Слушай, я отдавала подругу в твои заботливые руки, чтобы она была всегда наглажена и обцелована… У вас была целая ночь! Мне что, оставить Мимико и Нанако у себя ещё на сутки?!              На мгновение Сугуру почувствовал себя жутко неловко. Да, он и правда просил Кёко о небольшом одолжении, но никак не думал, что придётся делать это ещё раз, да ещё и при подобных обстоятельствах… Её недоумение казалось вполне ожидаемым, учитывая, что она, как и любой другой нормальный человек, тоже имела свои планы на законный выходной и сидеть с чужими детьми явно не являлось пределом её мечтаний.              — Да не в том смысле! — Почувствовав, что раздражение окончательно взяло над ним верх, Сугуру невольно огрызнулся. — Всё было супер, пока к нам не припёрлась Утахимэ с утра пораньше…              — У-у-у… — вздохнула она. — Тяжелый случай…              От дальнейших комментариев Кёко воздержалась, однако то, что новость о прибытии подруги Сёко отозвалась в ней неприятным чувством от него не утаилось. По сути та ничего против Утахимэ не имела, но каждый раз Сугуру улавливал лёгкие ревностные нотки, когда речь заходила о ней, но оно и понятно было, для неё, насколько он знал, Сёко была первой и единственной лучшей подругой. А делить таких всегда сложно.              — Я поэтому тебя и набрал… Можешь ещё немного с девочками потусоваться сегодня? Если вы вчера всё потратили и нужно денег докинуть им на расходы, то, когда приедешь, я всё до йены тебе возмещу…              Он медленно двинулся в сторону колледжа, зажимая телефон между плечом и ухом. Ступая в этом неудобном положении, Сугуру достал из кармана просторных спортивных брюк футляр с айкосом и упаковку стиков.              Кёко замолчала, обдумывая ответ. Следом раздался глубокий выдох, и мужчина понял, что та курила во время диалога с ним.              — Просто я как представлю, что Утахимэ начнёт подрывать мой родительский авторитет в их глазах, то аж передёргивает. Она… Она вроде неплохая женщина, умная, толковая, но когда дело доходит до меня и Сатору, то у неё словно башню сносит. Понятия не имею, за что она так нас ненавидит… — попытался оправдаться за свою просьбу он.              — Да не переживай ты так. Когда я вам с Сёко вообще отказывала, Сугуру? — она смягчила тон и сделала затяжку. — У меня сегодня тоже выходной, да и на завтра я себе ещё один выбила за сверхурочную работу в прошлом месяце, так что отдохнуть успею. Сейчас схожу в комбини, куплю нам с девочками лёгкий завтрак, и поведу их в какое-нибудь трендовое местечко в Синдзюку…              — Не знаю, что бы я без тебя делал…              — Да забей. Мы ведь на то и друзья, потому что всегда готовы выручить друг друга в любой ситуации! — с уловимым оптимизмом в голосе отозвалась она. — Даже самой неловкой или неприятной! А с Утахимэ так вообще ерунда. Всё хорошо будет, просто дай ей провести время с Сёко, и она подобреет. Потом ещё помиритесь, вот увидишь.              — Мне просто всё равно неудобно, что тревожу тебя с просьбами… — он затянулся дымом от стика и выдохнул его через нос. — А ты разве с Сатору никуда не собиралась сегодня? Он мне что-то писал тут… Жаловался, что я тебя напрягаю.              — Ну… Вообще мы хотели сходить в новый ресторанчик китайской кухни, он недавно обещал меня туда сводить, но всё время состыковать не могли. Я думаю, что до вечера мы управимся с девочками, а Утахимэ к этому моменту отчалит обратно в Киото и ты сможешь вернуться домой. Не обращай внимания, он так прикалывается… Завидует вам с Сёко.              Усмехнувшись, Сугуру решил проигнорировать последнюю фразу подруги.              — Ладно, тогда я пока схожу в колледж… Буду развлекать Сатору до вечера, раз он так на меня обижен.              Кёко тихонько хихикнула, услышав его слова:              — Куда-то пойдёте что ли?              — Ага, только совсем не знаю куда… Но главное, что я приведу его потом к тебе за ручку, чтобы он не опаздывал.              В ответ на шутку о непунктуальности Сатору Кёко звонко рассмеялась.              — Тогда моя благодарность тебе будет просто неописуема!              — Ну вот и сочтёмся…              — Славно! А девочек я на такси тогда посажу и к вам домой отправлю, чтобы туда-сюда не ездить…              — Понял. Тогда до связи, Кёко.              — Ага, пока-пока! — и она отключилась.              Идти к колледжу оставалось совсем немного. Несмотря на нежелание видеть рабочее место в выходной день, Сугуру проделал путь без лишнего напряжения, хотя и с тяжелым сердцем.              Остановившись перед массивными парадными воротами, он огляделся по сторонам и вытащил из мундштука истлевший стик. Повертев его меж крупных пальцев, мужчина сбросил его в опустевшую пачку, и лишь после этого ступил на гладкие каменные плиты главной аллеи.              В это утро окрестности колледжа казались особенно тихими. Ветви деревьев качались от лёгкого ветерка, редкие птицы щебетали где-то вдали, а солнце слегка касалось тёмных черепичных крыш.              Такая идиллия словно была пропитана лёгкими нотками тоски и разочарования…              Несмотря на тишину и безлюдность аллей, Сугуру чувствовал, что обитатели колледжа уже проснулись. В выходной студенты хоть и могли позволить себе понежиться в тёплых кроватях, но большинство из них так или иначе привыкшее к строгому режиму, предпочитало начинать день с пробежки в компании товарищей.              Минуя поворот на тренировочную площадку, мужчина как раз и столкнулся с теми, кто собрался на утреннюю разминку. Одетые в спортивную форму Маки и Юта поприветствовали его, и подошли поближе. Казалось, что Оккоцу был заинтригован визитом преподавателя в законный выходной, и первые же его слова такую догадку Сугуру подтвердили:              — Учитель, доброе утро! А вы что сегодня… Работаете? — с лёгким удивлением поинтересовался Юта, и виновато сложил брови домиком, словно стесняясь собственного любопытства.              — Ты думаешь, что учителям заняться нечем, кроме работы, Оккоцу? — нахмурилась Маки, глядя на него. Она поправила на себе лёгкую ветровочку и раздосадовано выдохнула. В отличие от Юты, девушка выражала полнейшее безразличие к персоне преподавателя, поскольку и без того видела его практически каждый день с самого начала учебного года.              — Я?.. — растерялся он. — Да я… Э-э-м… Ну…              Услышав её осуждение, Юта зардел и поджал губы, но будто бы не рискнул вступать в спор. Такие личностные качества как мягкость и неконфликтность читались на лице молодого человека настолько легко, словно он был открытой книгой, и это заставило Сугуру ухмыльнуться. Казалось, что студент совсем не стеснялся выставлять свои слабые места напоказ и отчасти эта демонстрация восхищала. Шаманы старой школы такого позволить себе никак не могли.              — Я к учителю Годжо, — поспешил вставить свои пару слов до намечающейся перепалки Сугуру. — Видели его сегодня?              — А то ж! — усмехнулась Маки, перекрещивая руки на груди. — Он сегодня с утра решил провести мастер-класс по дежурству для первокурсников и готовил всем желающим вафли.              — Готовил вафли? — Сугуру нахмурил брови и почувствовал, как его рот скривился в необъяснимой гримасе.              — Ага! — поддакнул Юта. — Правда не совсем удачно. У него в процессе вафельница сломалась и перестала печь… Я вот даже не знал, до сегодняшнего дня, что у нас в принципе вафельница на кухне была…              — Так Годжо сам её и купил, наверное, — рассмеялась Маки и поправила очки, съехавшие с переносицы. — Сто процентов, что он сам не разобрался как вообще с этой вафельницей работать… Чудо, что хоть одну порцию приготовить сумел.              — И единственную порцию, что у него вышла, он сам и съел? — решил уточнить мужчина, предполагая исход сего мероприятия.              — Да нет, — вскинула брови Зенин, словно удивлённая тем, что всё оказалось совсем не так, как пророчил преподаватель. — Это конечно в его духе, но нет. Он разрезал эту порцию по кусочкам на каждого из присутствующих. Надо ли говорить, что размер у этого был меньше фаланги?.. — задумчиво дополнила она и потёрла подбородок.              Юта прыснул, словно в моменте осознал всю комичность происходящего.              — Звучит не так уж и скверно, — Сугуру почувствовал, как его губы растянулись в улыбке. — Вы на пробежку?              — Ага! — бодро кивнул Юта.              — Тогда не буду задерживать. Удачи вам.              Отступив в сторону, Сугуру махнул студентам напоследок, и свернул с аллеи к корпусу общежития, откуда те держали свой путь. На долю секунды он воспроизвёл в своей голове историю про Годжо и вафельницу, и усмехнулся.              Надо же было такому случиться…       Чтобы не тратить время попусту, Сугуру решил сразу же направиться в комнату товарища, не заглядывая в столовую, где обычно собирались студенты. Он постучал в хлипкую дверь кулаком и облокотился о косяк в ожидании, когда Сатору откроет ему.              Каждый раз посещение общежития навевало на Сугуру воспоминания о годах его юности, которые он провёл в его стенах. Конечно, в те годы обстановка была несколько иной, да и ремонта хорошего тогда ещё не было, однако он всё равно скучал по этому ощущению… Когда по вечерам они с Сатору собирались в общей комнате и смотрели телешоу, а девочки болтали о чём-то своём, или, когда они все вместе готовили еду или, отмечали праздники с младшекурсниками…              Было в той атмосфере что-то такое, что до сих пор пробивало на мужчину лёгкую сентиментальность и желание вернуться во времени назад, чтобы ещё раз насладиться моментом.               Дверь распахнулась и на пороге показался Сатору. Он выглядел необычайно растрёпанным, несмотря на то, что никогда не славился аккуратной причёской, и несколько обескураженным тем, что кто-то побеспокоил его в столь ранее время.              — Какого ты тут делаешь? — вытаращился на друга он, после чего наклонился ближе к нему и вскинул одну бровь. — Ты разве не должен дома того-этого?              — Да должен был… Но Утахимэ приехала.              После этих слов Сатору резко захлопнул дверь.              Сугуру опешил от такой реакции, однако товарищ долго ждать себя не заставил и буквально через несколько мгновений он показался в дверном проёме расчёсанный и в солнцезащитных очках.              — Ну, веди!              — Какой «веди»?.. — Сугуру приложил ладонь ко лбу. — Я с ней уже разругался, как только мог. Так что обратно возвращаться не собираюсь, пока она не уедет.              Лицо Сатору в миг погрустнело. Он разочаровано вернулся в глубины своей комнаты, ероша непослушные волосы, и снимая очки с переносицы.              — Вечно ты весь кайф обламываешь…              — Да какой тут кайф, — Сугуру вошёл в его обитель и закрыл за собой дверь, чтобы не тревожить студентов разговорами. Акустика в помещении, несмотря на хороший ремонт и минувшие годы, всё ещё была потрясающей. — Испортила настроение мне, да и Сёко, наверное, тоже подпортила…              — Вот ты просто не можешь найти к ней подхода, — с важным видом произнёс Сатору, приподнимая указательный палец.              — А ты типа у нас подход нашёл, — не сдержал смешка Гето, облокачиваясь о невысокий шкаф. — Давай сходим куда-нибудь? Мне жуть как не хочется возвращаться домой. А ты, вроде как, свободен…              — Конечно нашёл! — услышав предложение прогуляться, Сатору снова пригладил растрёпанные волосы и водрузил на переносицу солнцезащитные очки. Следом он подошёл к шкафу, отогнал товарища ладонью, и достал из него идеально отглаженную голубую рубашку. — Утахимэ меня обожает!              Он стянул с себя чёрную футболку, и небрежно отбросил ту на смятую постель. Следом туда полетели и спортивные штаны, на смену которым Сатору выбрал классические брюки глубокого тёмно-синего цвета.              Наблюдая за тем, как друг собирался, Сугуру медленно отошёл к невысокому креслу, и сел в него, ожидая. Пока Сатору педантично застёгивал каждую пуговичку на рубашке и поправлял каждую складочку, мужчина словил себя на мысли, что тот всё-таки надеялся встретить знакомую из Киото, и оттого так внимательно относился к своему внешнему виду.              — Помнится мне, что в прошлую вашу встречу она тебя чуть не придушила. И спасло тебя лишь то, что рядом оказалась Сёко, которая смогла ту успокоить…              Закончив со сборами, Сатору махнул рукой, зазывая друга за собой.              Когда они покинули комнату, тот запер дверь и сразу же закинул ключи с незатейливыми брелоками в виде кошек в небольшую кожаную сумку, к бумажнику и очечнику.              — Ты просто не понимаешь, у нас с Утахимэ глубокие отношения, — со знанием дела произнёс Сатору, выдержав долгую и драматичную паузу.              — А Кёко-то об этом знает?              — Ш-ш-ш, — он приложил палец к губам лучшего друга. — Будь хорошим мальчиком, не нуди сверх меры. Ей не всё нужно знать.       В отличие от друга Сугуру был человеком неприхотливым. Ему не составляло сложности передвигаться на метро, хотя давка в вагонах действовала на нервы не меньше утренних визитов Утахимэ или матери Сёко. Сатору же, после того, как повзрослел, перестал пользоваться услугами метрополитена, предпочтя тому передвижение на такси. Чаще случалось, что он напрягал ассистентов, прося тех подвезти в нужное ему место. Конечно, если те соглашались, то Годжо так или иначе благодарил их после в материальном эквиваленте.              Сугуру такие вещи не шибко любил. Да, изредка он и сам просил Идзити подкинуть его куда-либо, если тому было по пути, но старался не злоупотреблять привилегиями преподавательского состава без особой на то надобности.              К его радости, в тот день все ассистенты на рабочих местах отсутствовали, оттого было принято решение добираться в Токио на такси.              — Слышишь, так куда ты хочешь? — поинтересовался Годжо, после того, как машина остановилась напротив торгового центра «Сибуя 109».              Они вышли из такси, после того, как Сатору расплатился гладкими купюрами, выглядевшими так, словно захрустели бы, сожми их кто в руке. Водитель вежливо поблагодарил мужчин за поездку и помахал им рукой напоследок.              — Какого-то конкретного места у меня не было в голове… — признался Сугуру, почесав затылок.              Он огляделся по сторонам. Многолюдная Сибуя в этот день совсем не раздражала, и даже напротив, мужчине показалось, что шумная обстановка мегаполиса была как нельзя кстати для того, чтобы отвлечься от забот. Единственное, что чуточку взволновало его в моменте, так это простенький внешний вид. Широкие спортивные брюки и однотонная футболка под кожаной курткой выглядели бледно на фоне брендовой и необычайно аккуратной одежды лучшего друга.              — Занятно…              Сатору перекинул сумку через плечо и поморщился, словно немного недовольный товарищем, вытянувшим его в город без особой причины. Конечно, Сугуру точно знал, что лучший друг играет, показывая такие эмоции, но в моменте напрягся, готовясь к небольшой перепалке.              — Поесть хочешь?              — Да я успел позавтракать…              — Эх, я тоже… Хотя от какой-нибудь огромной сладкой херни не отказался бы, — вздохнул Годжо, поворачиваясь к другу. — Тогда хочешь в караоке? Тут в одном классное мороженое есть в меню. И попоём, и поедим вкусного…              — Фу, нет, — Сугуру рассмеялся, вспомнив, что Утахимэ любила этот вид досуга чуть ли не больше остальных городских развлечений и почти каждый свой приезд в Токио, за исключением сегодняшнего дня, утаскивала Сёко в караоке. — Только не караоке, умоляю. Уж лучше в кафе-мороженое тогда, если ты так хочешь сладкого…              Сатору задумчиво потёр подбородок, пытаясь придумать хоть что-то ещё. Приспустив стёкла солнцезащитных очков, он вгляделся в безумие вывесок Сибуи, как мелькавших на электронных табло, так и распечатанных на бумаге, пытаясь найти что-то интересное, и внезапно усмехнулся.              — Точно! — он звонко щёлкнул пальцами. — Как насчет зала игровых автоматов?              — Игровые автоматы? — удивлённо вскинул брови мужчина. — Нам, конечно, уже давно не шестнадцать лет…              Сощурившись, Годжо приготовился заранее осуждать товарища за отказ, однако вопреки его ожиданиям Гето довольно усмехнулся:              — А давай. Посмотрим, сможешь ли ты надрать мне задницу!              — Эй-эй! Попрошу! Сможешь ли ты надрать мне задницу! — самодовольно рассмеялся Сатору, после чего похлопал товарища по плечу.              И они направились по широкой улице лавируя в потоке торопившихся куда-то людей.              В выходной день в Сибуе оказалось особенно много народу. Жители Токио, а также его гости, с большим энтузиазмом заполонили улицы, направляясь в магазины или кафе, коими данный район столицы славился. Всюду слышались звонкие девичьи голоса, смех подростков, щелчки затворов фотокамер и различные мобильные рингтоны.              Сибуя жила движением.              Растеряться в такой обстановке всегда было просто. Когда Сугуру впервые оказался в столице и Сатору вытащил его на прогулку в Сибую, то его долго не отпускало тревожное чувство, будто что-то было не так. Со временем к темпу мегаполиса Гето привык, но признавался, что если бы колледж находился ближе к центру города, то точно сошёл бы с ума от такой суматохи.              В Тайто Стэйшен, ожидаемо, оказалось многолюдно. Школьники, которые всю неделю были заняты уроками и дополнительными занятиями, занимали едва ли не половину игровых автоматов. Они веселились, громко обсуждали друг с другом игры, и настолько искренне смеялись, что невольно Сугуру вспомнил свои юные годы. Тогда он посещал залы игровых автоматов с одногруппниками, если выдавалось свободное время. Сёко и Кёко, конечно, не играли в файтинги, но тоже подключались к ажиотажу, и соревновались на танцполе друг с дружкой, задорно прыгая в такт последним хитам айдолов.              Сугуру украдкой посмотрел на то как две молодые девушки, разодетые в яркие платья, ловко переставляли ноги на загоравшиеся стрелочки, и усмехнулся от чувства ностальгии.              — Хочешь потанцевать? — не смог сдержать подколки Сатору.              — С тобой-то?              — А я, между прочим, очень хорош в этом, — Годжо приспустил очки и хихикнул. — Мы с Кёко частенько ходили вместе в такие места.              — И она научила тебя танцевать? — вскинул бровь мужчина.              — Вообще-то это я её научил! — Сатору ткнул большим пальцем себе в грудь и довольно ухмыльнулся. — Она сама попросила. Хотела не отставать от других девчонок её возраста… А мне-то что? Хочет — пожалуйста!              Сугуру не сдержал улыбки. В сущности, отношение Сатору к его «подружке», как тот любил называть её, слабо изменились за долгие годы, прошедшие со времен колледжа. Иногда даже казалось, словно они оба остались на том же уровне, и с течением времени попросту превратились в больших подростков, совсем не изменившись…              — Давай-ка лучше в файтинг какой-нибудь зарубимся… — перевёл тему Гето, рассматривая вереницу аркадных автоматов. — Как в старые добрые?              — О-о-о… Знаю я тут парочку, — с важным видом произнёс Годжо, приподнимая очки на лоб. — Я недавно ребят водил развлечься, и мы с Итадори нашли просто алмаз среди файтингов…              С этими словами, Сатору подвёл друга к аркадному автомату «Тэккен 7» и торжественно взмахнул рукой.              — Тут можно играть мужиком с башкой ягуара! — просиял Сатору, просовывая в автомат монету. — И не только, ещё девки красивые есть… Так что возражений не принимаю!              Смирившись с тем, что игру выбрать не выйдет, по крайней мере в данный момент, Сугуру усмехнулся и качнул головой. Он подошёл ближе к товарищу и положил ладони на клавиши управления. Азарт от поединка с лучшим другом смягчил расстройство, накопившееся с начала дня, и мужчина почувствовал прилив сил.              За битву они оба принялись с большим энтузиазмом. Нажимая кнопки в несколько хаотичном порядке, мужчина пытался противостоять другу. В отличие от того, как ловко Сатору управлялся со своим персонажем, Сугуру ориентировался гораздо медленнее и менее уверенно. Как-никак, в последний раз играл на автоматах он едва ли не десять лет назад… Однако поражения не оставляли ему неприятного послевкусия. Напротив, Сугуру и припомнить не мог, когда в последний раз чувствовал такое желание отыграться. С огромным рвением он предлагал другу реванш раз за разом, и радовался подобно мальчишке, когда тот отзывался согласием. Пару-тройку раз ему даже удалось победить Сатору в неравной схватке, и триумф от этого заставил его искренне улыбаться, прямо как в старые добрые времена.              — Слушай, я и не думал, что это может быть так здорово, — неловко усмехнулся Сугуру, когда они отошли от очередного аркадного автомата. — Всё-таки, мы взрословаты для таких забав…              — Ты слишком зацикливаешься на возрасте, — Сатору взмахнул рукой, словно для него подобное обстоятельство было малозначительным. — Взрослым никто не запрещает играть в игры!              — Да я вообще играю иногда на ноутбуке-то своём, — вздохнул мужчина. — Но это не такой игровой опыт.              — А, ну да, ты ж лёгких путей у нас не ищешь, всё ковыряешь палками боссов, избегая билда мага, — прыснул Годжо, поправляя на плече ремень от сумки.              На мгновение Сугуру замолк и остановился у игрового автомата с мягкими игрушками. За тонким стеклом расположились очаровательные плюшевые птички-рисовки в беретиках. Их тёмные глазки, словно бусинки, умилительно смотрели на посетителей игрового зала и будто бы умоляли забрать их с собой из этого места.              Недолго думая, Сугуру протолкнул в прорезь для монет сто йен, и прильнул к стеклу, пытаясь просчитать траекторию пути освобождения плюшевой птички.              — Вон та, что слева и к стеклу почти прижата, хорошо лежит. Попробуй её захватить, — Сатору облокотился на стекло игрового автомата и приподнял очки за дужки. — Это ты кому хочешь?              — Ну в идеале мне бы трёх таких… — недолго думая, пробормотал мужчина. — Всем моим дамам…              Сатору усмехнулся, услышав такой ответ, и качнул головой, но не решился как-либо комментировать слова друга. Возможно, в другой момент он бы сострил на этот счёт, но по какой-то причине решил этого не делать. Вместо этого он изобразил на лице понимание, и со знанием дела оглядел игрушки в автомате.              Слегка отступив, чтобы посмотреть, как далеко клешня находилась от рисовки, Сугуру сощурился.              — Нормально?              — Чуть ближе к задней стенке ещё… — показав ладонью, протянул Сатору. — Во-во… Так отлично.              Сугуру нажал на кнопку. Клешня сразу же опустилась вниз, обхватила рисовку и, собираясь было соскользнуть, зацепила ту за беретик.              — Отлично! Одна точно будет!              Если с одной птичкой всё сложилось удачно, то достать ещё двух оказалось задачей повышенной сложности. Даже Сатору, видевший больше обычного человека, с трудом смог сориентироваться и не сразу нашёл слабые местечки в расстановке игрушек, но в итоге всё-таки смог и с охотой подсказал их другу.              Когда трое птичек оказалось в руках Сугуру, он расслаблено выдохнул. Очаровательные игрушки, как ему думалось, точно пришлись бы по нраву его домочадцам, и согрели бы их сердца своим миловидным внешним видом. Однако гулять с такими подарками оказалось тяжеловато, оттого пришлось приобрести большой пакет, куда рисовки отправились одна за одной до самого дома.              Несмотря на расположенность к диалогу на темы, которые действительно беспокоили, Сугуру не решился разговаривать с другом о чём-либо, кроме игровых автоматов, развлечений или мягких игрушек. Ему не хотелось пережёвывать одно и то же по кругу, и он решил дать себе возможность морально отдохнуть от ежедневных неудач, что преследовали его без малого целую неделю.              Вне всяких сомнений, после такого забега по игровым автоматам Сугуру почувствовал себя отдохнувшим, словно вернулся назад в беззаботные деньки, когда сам был студентом.              Домой мужчина вернулся под вечер, после того как передал Сатору в надёжные руки.              Когда он открыл входную дверь, то без особого труда услышал, как Нанако громко рассказывала о том, как они с сестрой провели вчерашний вечер. В её радостном голосе слышалась искренняя благодарность за возможность побыть где-то вне дома, да ещё и приправленная походами по магазинам без стеснения в денежных средствах.              Сугуру молча разулся, подхватил пакет с плюшевыми рисовками, и медленно поплёлся в гостиную, где, как он предполагал, находились домашние.              Сидя на диване, Сёко потягивала кофе, и молча выслушивала рассказ Нанако, что расположилась рядышком на полу вместе со своей сестрой. Мимико, слушая её рассказ, изредка поддакивала и кивала головой время от времени.              Вытащив из пакета рисовку, Сугуру присел на одно колено рядом с Мимико, и протянул игрушку прямо ей в руки. Девушка растеряно посмотрела на подарок, после чего смущённо кивнула головой и улыбнулась.              — Спасибо… — она бережно обняла плюшевую птичку и прижала к своей груди.              Краем глаза Сугуру заметил, как Мимико поцеловала рисовку в ярко-красный клювик и следом погладила её по спинке тонкими пальчиками.              — Вау! — подпрыгнула на месте Нанако. — Это что за милашка?!              — Тебе тоже такая милашка есть, — усмехнулся Сугуру, доставая ещё одну рисовку. Он сразу же протянул ту Нанако, и, когда та едва ли не выхватила её из рук, потянулся за последней. — И ещё одна для Сёко.              Мило улыбнувшись, Сёко привстала, чтобы взять плюшевую игрушку, которая причиталась ей. Она немного отряхнула ту, после чего поправила милый розовый беретик, перекосившийся из-за транспортировки в пакете.              — Спасибо, Сугуру. Она очень забавная.              Мужчина присел на диван и облегченно выдохнул. То, что по прибытию домой, он не обнаружил там Утахимэ, определённо, обрадовало его не меньше, чем реакция домашних на игрушки, которые он вытащил для них из автомата.              — А мы вчера в кино ходили! — довольно произнесла Нанако, усаживаясь рядом с ним. — Рассказать, что за кино было?              — Давай, — Сугуру откинулся назад, чтобы упереться спиной в подлокотник дивана.              Честно говоря, он не был сильно заинтересован в подробном пересказе сюжета киноленты, на которую отпускал близнецов, однако слушал его с неподдельным интересом на лице. Во-первых, восторженная Нанако, щебетавшая о том, как они с сестрой провели минувший день, поднимала ему настроение, а во-вторых, ему правда было важно слышать, что девочки остались довольны походом в кинотеатр и получили от этого положительные впечатления.              Он почувствовал, что Сёко погладила его по голове, и перевёл на ту взгляд. Женщина улыбнулась, находя его уставший вид по-своему милым, и обхватила птичку обеими руками, чтобы показать, как его подарок оказался ей мил.              После ужина все домашние разбрелись по комнатам.              Сугуру устало вошёл в спальную и грузно вздохнул, замечая беспорядок, оставшийся с самого утра. Он небрежно положил свой телефон на тумбу рядом с телефоном Сёко, и принялся за уборку. Сначала собрал весь мелкий мусор вроде бумажных салфеток, а затем и вовсе решил перестелить постельное бельё, чтобы спать было куда комфортнее…              Расставляя по местам различные коробки с пикантным содержимым и некоторые элементы декора спальной, мужчина почувствовал, как ему полегчало. Конечно, выходить на работу ему не хотелось, но смена обстановки пошла на пользу, и окончание выходного перестало казаться тяжкой ношей.              Рано или поздно чёрная полоса должна будет закончиться, он точно это знал, хотя и переживал, что та может затянуться на неопределённое время.              Вдруг раздался телефонный звонок. Откинув от себя подушку, на которой он менял наволочку, Сугуру без задней мысли подхватил мобильный и ответил на входящий звонок.              — Я уже доехала! — радостно отозвалась женщина на том конце линии. — Спасибо большое за твоё гостеприимство! И знаешь, я пока ехала, подумала о нашем разговоре… Ты права. Передай, пожалуйста, своему нелюдимому, что я не хотела быть такой грубой сегодня.              Сугуру набрал в лёгкие побольше воздуха, поняв, что по чистой случайности схватил телефон Сёко вместо своего и даже не обратил внимания на имя звонившего.              Возможно, впервые ему не захотелось ответить Утахимэ грубостью на обзывательство в свой адрес. Вспылила утром не только она. Сугуру тоже оказался достаточно груб, когда высказал недовольство её прибытием, и оттого вполне заслужил клеймо нелюдимого, которым нарекла его женщина.              В конце концов… Утахимэ и правда была человеком, обладавшим хорошими личностными качествами. Может, они не совпадали характерами, но Сугуру мог признать, что был к ней предвзят, поскольку зеркально отражал её отношение к нему.              И, наверное, когда он так поступал, то был ничем не лучше подростка, способного держать обиду на малейшую ерунду.              — Ну… — со вздохом ответил он, принимая важное и мужественное решение объясниться с Утахимэ по поводу их взаимоотношений. — Вообще-то нелюдимый тоже хотел извиниться за свою сегодняшнюю грубость.              — Ой… — неловко усмехнулась женщина.              — Если что, я взял телефон Сёко не специально, — решил оправдаться он, возвращаясь к подушке, на которую ещё не успел натянуть наволочку. — Так что будем делать вид, что ничего не случилось.              — Ладно… А то я уж подумала, что ты так обиделся, что решил мне отомстить, — она искренне рассмеялась, понимая, как её предположение звучало со стороны. — В любом случае… Я понимаю, что мы оба вспылили сегодня, потому что вымотаны работой. И Сёко совсем не обрадовалась нашей ссоре, так что я… Честно говоря, планировала поговорить с тобой и хоть немного попытаться наладить наши отношения, чтобы ей было не обидно. Просто не думала, что получится так скоро… Сам понимаешь, слова найти надо…              Услышав подобное, Сугуру удивлённо вскинул брови и распрямился. Отнеся телефон от уха, он проверил, что звонившим человеком точно была Утахимэ, а не кто-либо другой.              Скорее всего, объясняться дистанционно, когда они оба друг друга не видели, оказалось тысячекратно легче, чем лицом к лицу, когда они могли смотреть друг другу в глаза. Неловкость от взаимодействия отступила на второй план, давая дорогу откровенному диалогу о сложных человеческих взаимоотношениях, в которых Сугуру время от времени чувствовал себя неловко.              Он присел на край кровати, слушая, что говорила ему Утахимэ на той стороне телефонной линии, и задумчиво нахмурил брови.              Кажется, впервые за долгие годы существования на белом свете его впервые приятно удивил телефонный звонок.