Глава 7. Бумажный ультиматум

— Слушай, но ведь я тебе уже который год говорю: возвращайся домой. У нас и места много, поселимся все вместе… Сдался тебе этот Токио? Работу и у нас найти можно, даже такую, как у тебя… Госпожа Канэмацу, вон, в том году умерла, поэтому средняя школа ищет преподавателя. Ты туда мигом вольёшься, все тебя знают! Желание Сугуру готовить завтрак в полном спокойствии и одиночестве оказалось перечёркнуто ещё в тот момент, когда рано утром зазвонил мобильный. Привыкший к тому, что обычно в такое время его беспокоили коллеги из колледжа, Гето не глядя на экран поднял трубку и оказался удивлён и, одновременно с тем, обескуражен тем, кто оказался на той стороне линии. Обычно отец не звонил в такое время суток, предпочитая вечерние разговоры, когда все были свободны… Нахмурив брови, Сугуру шумно вздохнул, и зажал телефон между плечом и ухом; выражение лица в одно мгновение сменилось на флегматичное, поскольку непроизвольно он представил перед собой фигуру Ивао Гето, чтобы проще воспринимать немного напряжённый диалог. Внешне отец был его полной противоположностью: реденькие волосы, невысокий рост… Вдобавок ко всему, Ивао имел плотное телосложение, поскольку любил вкусно поесть. Даже лицо с возрастом обмякло и некогда тонкие черты уродливо расплылись, делая его похожим на добросердечного старца.  Своей же внешностью Сугуру был всецело обязан матери. Кохэку Гето была женщиной ладной и высокой и всю жизнь ходила по округе деревни под одобрительные взгляды соседей. Она обладала простой красотой, лишенной вычурного изящества и ненужной мишуры и, казалось, что супруг ей был совсем не ровней… Обычно споры между Сугуру и отцом происходили, скорее, не серьезные, ведь глядя на добродушное лицо родителя, сложно было воспринимать какие-либо упреки всерьез, однако в этот раз почему-то хотелось стоять на своем до конца. — Пап, я уже много раз говорил, что… — Сугуру шумно вздохнул и прикрыл глаза. — Ладно, забей. Ты всё равно никогда меня не слушаешь. Он хотел было сказать, что его проживание в Токио, по большей части, было мерой вынужденной, ведь столица — это удобство, особенно когда речь заходила о командировках в самые разные уголки страны… Но запнулся, когда осознал, сколь бесполезно было что-то доказывать отцу. К огромному сожалению Сугуру, тот никак не мог понять каким важным фактором для его профессии была мобильность. — Ещё чего! Конечно слушаю, — мужчина на том конце телефонной линии заливисто рассмеялся. — Тебе здесь будет лучше. Будешь помогать мне в поле, как в старые добрые времена… От воспоминаний о том времени, когда Сугуру проживал с родителями, его непроизвольно передёрнуло. Когда-то он жил в небольшой деревне Носэгава, что располагалась в самой отдалённой части префектуры Нара, где все знали друг друга в лицо. Невозможно было пройти по улице незамеченным, а слухи разлетались по округе так быстро, как сгорала только что подожжённая спичка. Конечно, в этом были и свои плюсы: соседи всегда приходили друг другу на помощь, а местная немногочисленная ребятня была крайне сплочённой и охотно организовывала досуг для тех, кто был младше. В те времена Сугуру носил относительно короткую стрижку, говорил с уловимым кансайским диалектом, и был любимчиком старушек, живших неподалёку, так как всегда выручал с домашними хлопотами: то перетаскивал что-то тяжелое, то делал мелкую работу в саду или их маленьких огородах. К старикам он всегда относился с почтением и шёл на выручку, едва об этом кто-то заикался. Немного молодёжи оставалось в Носэгаве уже в те годы… Сейчас, наверняка, дела обстояли ещё хуже. Массовый отток в столицу и иные крупные города стал вопросом национального характера ещё в нулевые, в связи с чем министром внутренних дел и коммуникаций Ёсихидэ Сугой и премьер-министром Синдзо Абэ в 2007 году был принят налог на проживание в родном городе, сущность которого заключалась в финансировании налогоплательщиками любой из префектур страны на выбор. Свой же подоходный налог Сугуру год за годом исправно направлял в префектуру Нара, за что в качестве поощрения получал от муниципалитета Нары сертификат на ужин с блюдами буддийской кухни в храме Хоккэин. — Правда, что, больницы у нас нет, барышне твоей придётся в соседнюю деревню ездить на работу… — Пап, — Сугуру пресёк его размышления о работе для Сёко и набрал в лёгкие побольше воздуха. — Мы никуда из Токио не уедем. Это не блажь моя. Когда я поступал в колледж на учёбу, то принял тот факт, что мне придётся здесь остаться ради общественной безопасности. — Да много там этих ваших штучек… — Начинается, — мужчина непроизвольно возвёл глаза к потолку. Втолковать хоть что-то об оккультизме тем, кто с шаманством никак связан не был, из раза в раз оказывалось занятием неблагодарным; более того, вообще-то, многие коллеги Сугуру на это смотрели как на нечто запретное и предпочитали не докладывать своим не-шаманским родственникам о некоторых подробностях их ремесла. — Слушай, если ты позвонил меня поучать с утра пораньше, то давай сменим тему диалога, пока я не отключился? — Да я просто хочу, чтобы ты жил спокойно, Сугуру! Разве ж тут плохо было? Нет, в Носэгаве не было плохо. Напротив, воспоминания о родной деревеньке до сих пор грели сердце Гето, однако представить себе жизнь в труднодоступном населённом пункте, где у него не было никакого будущего, он не мог. — Неплохо, — Сугуру поджал узкие губы и продолжил нарезать пёрышки зеленого лука, которыми собирался украсить мисо-суп. —   Просто… Не обижайся, но я не хочу возвращаться. Здесь у меня есть хороший и стабильный доход, мы снимаем замечательный дом, а девочкам удобно ходить в колледж... Ты предлагаешь мне оставить их здесь и вернуться? — Так они взрослые уже, пора и самим обвыкаться. Тебе ведь шестнадцать было, когда ты от нас уехал. — То есть ты серьёзно предлагаешь мне бросить Мимико и Нанако, как это сделали их родители? — голос Сугуру дрогнул, выдавая искреннее недоумение от сказанного отцом; чтобы унять растущее чувство раздражения, мужчина рефлекторно схватился за ручку ножа и костяшки его пальцев побелели. — Ну я не так сказал… Сугуру плотнее прижал телефон к уху и поморщился. Плечо несколько затекло, поскольку поза оказалась очень неудобной. Стоило заканчивать с этим разговором, если он хотел сохранить более или менее адекватное настроение, но грубо прерывать диалог с отцом не хотелось. В конце концов несмотря на то, что тот был простаком, не следящим за своими выражениями, Сугуру хорошо к нему относился и даже по-своему любил… — Просто ты тоже пойми, мы тебя совсем не видим. Ни я, ни мать... Ты нам даже фотографий своих около года не слал, сын. И не рассказываешь о своей жизни ничего. — Так и рассказывать-то нечего… Работаю. — Сугуру… — Слушай. Давай не будем ссориться и просто закончим этот разговор? Я приеду как-нибудь на пару дней, — нашёл компромисс Сугуру. — Возможно, с Сёко, если у неё выдастся свободное время. Но переезжать в Носэгаву мы не станем. Можешь даже не пытаться уговаривать на эту авантюру. — Ладно, — показалось, что Ивао сдался перед тем, как уверенно сын стоял на своем. — Мама как? Я звонил ей на прошлой неделе несколько раз, но она так и не взяла трубку. — Обиделась на тебя, — вздохнул мужчина. — Потому что ты в очередной раз пообещал ей приехать, но не приехал… В этот момент мужчина вспомнил, насколько походил характером на свою матушку: она по своей натуре была человеком скрытным и переживающим всё где-то глубоко внутри, но с возрастом сделалась мнительной и обидчивой; ему же этой метаморфозы не хотелось допустить никоим образом… — У меня просто не получилось, — Сугуру почувствовал укол вины. —   Я правда хочу, но на работе в последнее время все совсем из рук вон плохо… Поговори с ней, пожалуйста, чтобы не обижалась. Раз уж меня слушать не хочет… — Сугуру, она и меня слушать не будет, знаешь же её. Лучше всего приезжай, хотя бы на денечек, — мягко сказал отец. — Это для тебя — просто не получилось, а для нас это печально. Ты себе даже представить не можешь, каково это — не видеть своего ребенка долгое время. Чувствовали бы мы себя получше, сами бы приехали в Токио вас проведать. — Ладно, я тебя услышал… От сказанного отцом Сугуру почувствовал себя жутко неловко и поспешил закончить разговор, пока не сделалось ещё хуже. Какое-то время, после отключения телефонного звонка, мужчина ещё смотрел на непогасший экран мобильного тупым взглядом, пытаясь осознать итог диалога. По большей части, его мысли зацепились за то, что нужно было проведать родителей. Несмотря на то, что он редко приезжал к ним в гости, отношения с ними были у него неплохими. О прошлом в Носэгаве у него остались только приятные воспоминания, которые чутка портили лишь первые контакты с оккультным миром. Тогда юный Сугуру Гето никак не мог понять, что за чудовища время от времени преследуют жителей деревни, и, честно говоря, пугался увиденного. Однако сейчас в Носэгаве не осталось этой таинственной неизвестности... Действительно… Нужно было наведаться в отчий дом, когда выдастся свободное время. К моменту, когда на кухню неровной поступью вошла заспанная Сёко, Сугуру расположился за обеденным столом, и принялся просматривать в телефоне накопившиеся за ночь сообщения. — О, доброе утро, — зевая, пробормотала она, и сразу же направилась к кофеварке. Сугуру отвлекся от вереницы смешных картинок, присланных Сатору, и поднял на неё беглый взгляд: — Привет. Она опустилась на стул, удерживая в руке чашку с горячим кофе, от которой струился пар, и с интересом посмотрела на мужчину, отмечая задумчивость на его лице. — Что-то случилось? — Сёко поправила рукава блузы из тонкой ткани кремового цвета, поморщилась, находя резинки в них тугими, но быстро вернула своё внимание к мужчине. — Да с отцом вот разговаривал… — Сугуру заблокировал мобильный телефон и отложил его в сторону, после чего поджал губы. — Ждут нас в гости. — И правда надо бы… — То, что они ждут в гости, это ещё неплохой исход диалога. Потому что изначально отец был настроен уговорить нас переехать к ним. Мол, там нам всем будет лучше… — Не думаю, что он со зла про переезд толкует… — Сёко подпёрла голову кулаком, медлительно отхлебнула кофе и прикрыла глаза. Сугуру поднял на неё взгляд и удивленно вскинул брови. — Значит, мне чай натощак пить нельзя, а тебе кофе — можно? — Я сейчас поем, — рассмеялась она. — Но как будто бы мне все равно, что будет с моим организмом. Чего не могу сказать о твоем… — Занятно… Сугуру стукнул палочками по столу, после чего сразу же принялся за блюдо, расположенное перед ним. Есть не особо хотелось, но идти на работу голодным казалось решением неправильным и фатальным, так что привычка оказалась куда сильнее печального настроения, одолевавшего мужчину последние дни. Наваристый мисо с мягким тофу несколько подбодрил его, так что Сугуру почувствовал, как дремавшее чувство голода постепенно отошло ото сна. — Я девочек разбудила, сейчас придут, — Сёко отставила чашку с кофе и переключила свое внимание на суп. На время повисла тишина, которую лишь изредка прерывало гудение старого холодильника, увешенного магнитиками как из разных стран, так и префектур Японии. Сёко медленно перебирала палочками кости скумбрии и выковыривала крупные кусочки мяса, и время от времени задумчиво потягивала бульон. Сугуру же к рыбе так и не притронулся, предпочтя постепенное переключение от блюда к блюду, вместо бездумного поглощения всего и сразу. — Отец сегодня… Странную вещь сказал о девочках, — кашлянул в кулак Сугуру. Он решил рассказать об этой неудобной теме до того, как близнецы присоединятся к завтраку. — Мол, я уехал в Токио, когда мне было шестнадцать, пора бы и их оставить… — В каком это смысле оставить? — Сёко приподняла одну бровь и замерла. — Вроде как они уже взрослые и должны начинать жизнь без нас… В коридоре скрипнула половица и Сугуру приподнял голову, чтобы рассмотреть, кто прошел мимо кухни, однако так никого и не увидел в темноте коридора. — А ты что? — Да что я… Я с ним не согласен вообще в этом вопросе. Со мной-то иначе было, — Сугуру отложил палочки на подставку и потер лоб. — Мне пришлось уехать в Токио и начать жить в общежитии, потому что выхода иного на было. Но, наверное, если бы мне не предложили здесь обучаться, я из Носэгавы бы и не уехал вообще. Занимался бы сельским хозяйством на пару с отцом и всё такое… Сёко молча смотрела на него, не рискуя притрагиваться к своей еде. Наверное, нашла слова о сельском хозяйстве странными, а ремесло совсем неподходящим ему, но не решилась вставить и слова на этот счет. — Короче… Я сказал ему, что не собираюсь так поступать с ними. В конце концов… Для нас они как родные, не так ли? Она медленно кивнула. — Они нам родные, — Сёко задумчиво накрутила на указательный палец прядку густых каштановых волос. Услышав подтверждение своих мыслей, Сугуру почувствовал, как с души свалился тяжкий груз. Вне всяких сомнений, поддержка Сёко, даже такая немногословная, была для него важна и необходима. Несмотря на то, что девочек с малых лет они воспитывали совместно, мужчина периодически ловил себя на мысли о том, что сам был инициатором их попечения без какого-либо согласия со стороны любимой женщины. И иногда это чувство не давало ему покоя… Будто бы выбор он сделал за них обоих и Сёко этого вовсе не хотела. Однако она ни разу и не высказывала ему своего негодования на этот счет… В тихое пространство кухни медленно вошла Мимико, перебирая тёмные волосы тонкими пальцами. Она опустилась за обеденный стол без лишних слов и потёрла заспанные глаза кулаками в попытке окончательно прогнать сладкий сон. — А Нанако где? — нахмурилась Сёко, глядя на неё. — Она сказала, что не голодна и хочет пойти в колледж одна, — Мимико грузно вздохнула, будто бы опечаленная таким решением сестры, и подцепила палочками кусочек тофу в мисо-супе. — Это как так?.. Всегда же завтракает… — Не знаю, — она виновато пожала плечами. — Я просила её хотя бы меня подождать, но она убежала… — Странно, — нахмурил брови Сугуру. — Ладно, потом поговорю с ней об этом… — он почесал затылок и оглядел домашних, собравшихся для трапезы. — Думаю, что нужно будет взять с собой что-то, чтобы она перекусила… А то не дело это — завтрак пропускать. Ещё станет плохо посреди дня… Вместо ответа, Мимико лишь робко кивнула, поддерживая его идею взять в колледж что-либо для перекуса. В конце концов, еда из автоматов была не такой вкусной, как домашняя, а бегать на обед домой не особо хотелось… По большей части, оставшееся до рабочего дня утро прошло спокойно. Сугуру прибыл в колледж заранее, чтобы взять все необходимые вещи в учительской, и попал на негласное собрание коллег в виде Хайбары и Хасэгавы, обсуждавших организационные моменты грядущего фестиваля обмена, совсем выпавшего из памяти мужчины. Обычно к этому мероприятию начинали готовиться по меньшей мере за два месяца до его проведения; решали вопросы размещения студентов и преподавателей из Киото или покупку билетов на синкансэн до старой столицы… Слушая коллег, Сугуру словил себя на мысли, что совсем не готов к безумию фестиваля обмена. В последнее время всё шло наперекосяк в Токийском колледже между его же студентами, а если к ним присоединятся ещё и ребята из Киото, то кто знает, какую разрушительную силу примет это единение… Хотя, наверное, переплюнуть произошедшее с Итадори будет очень сложно. Случай с его «несварением» настолько врезался в памяти мужчины, что он едва ли мог найти в жизни хоть что-то настолько же яркое, что могло бы затмить это событие. При всей жалости к первокурснику, Сугуру искренне хотел, чтобы эта потасовка между студентами оказалась самой серьезной из всех возможных. Он откинулся на стул, прислушиваясь к диалогу коллег, и закусил колпачок ручки, размышляя о работе. Может и правда стоило хотя бы попытаться договориться с директором об отпуске за свой счет? Как раз на время фестиваля. Если всё будет продолжаться так, как в минувшую неделю, можно будет заказывать себе церемонию отпевания у священника из ближайшего к колледжу буддийского храма и интересоваться ценами на гробы и кремацию… Сугуру почесал затылок; конечно, собственные похороны организовывать он не горел желанием, слишком уж это был бы эгоистичный поступок, да и излишне драматичный в контексте происходящего на работе… А вот заявление на отпуск за свой счет пришлось бы как нельзя кстати. Недолго думая, он достал из верхнего ящика письменного стола чистый лист и принялся писать шапку заявления аккуратным почерком, выводя каждую чёрточку с особой тщательностью. И внезапно для самого себя замер. А если директор откажется давать ему отпуск? Сугуру вновь откинулся на спинку офисного стула и поднёс к губам колпачок гелевой ручки; голоса коллег внезапно стихли, оставляя его один на один с размышлениями. Некоторое время он буравил взглядом исписанный убористой хираганой с редкими вкраплениями кандзи бумажный лист... В таком случае лучше всего будет прибегнуть к банальному шантажу и… Рука Сугуру потянулась за ещё одним листом принтерной бумаги. Он принялся заполнять аккуратным почерком реквизиты следующего одного заявления, довольно ухмыляясь. Если с отпуском не пройдёт, то заявление на увольнение явно даст директору понять, что Сугуру находится на последнем издыхании и более не в силах продолжать свою педагогическую деятельность в стенах данного учебного заведения. Проблема ведь была не в последних семи днях… А в общей усталости от такого графика, от рабочей атмосферы и невозможности провести время дома в законные выходные… Ведь помимо этого он даже в отпуске исправно выходил на работу, чтобы с чем-то помочь коллегам, или же отправлялся в сверхурочные командировки, когда того требовали обстоятельства. В общем, на душе у мужчины накопилось много за последние годы. И, в целом, он не видел препятствий для того, чтобы не показать свою наглость по отношению к работодателю хотя бы разок в жизни. С особым удовольствием Сугуру поставил оттиски инкан под обоими заявлениями, и положил их перед собой. Некоторое время он смотрел на результаты своих трудов, после чего не смог сдержать лёгкой улыбки. — О, ты чего тут расселся? На его плечо опустился подбородок Сатору Годжо. Сугуру перевёл взгляд на друга, приподнявшего край плотной маски, прикрывавшей глаза, и немного нервно сглотнул. Наверное, он выбрал не лучший момент для того, чтобы составить заявления… Хотя, обычно, в такое время нога Годжо порога учительской не переступала. — Это ещё что такое? — вопросительно нахмурил брови Сатору. — Решил меня бросить тут одного что ли, неблагодарный? — Будет тебе, — Сугуру вздохнул и шлёпнул друга ладонью по голове. — С качком нашим поговорить хотел бы сегодня… — На тему? — недоверчиво поинтересовался Годжо, продолжая буравить взглядом исписанные листы офисной бумаги, гордо расположившиеся на столе товарища. — Хочу взять отпуск за свой счет… — Всё-таки надумал? — Да есть у меня тут один гештальт незакрытый, хотелось бы его всё-таки как-то оформить… — Сугуру потянулся за заявлением и бегло осмотрел написанное. — Вряд ли мне пары дней на это хватит. — А когда ты планируешь? И что это такое вообще будет? — Наверное со следующей недели? — мужчина пожал плечами. — Пока не могу тебе сказать… Тут надо с Сёко переговорить, что она об этом думает вообще и как на это смотрит… А там уже тебе скажу, вдруг ваше с Кёко присутствие понадобится. — Понял. Решив не задавать дополнительных вопросов, Сатору отстранился положил на рабочий стол товарища прозрачный пакетик с содержимым странной формы. Сугуру потянулся, взял его в руку, и с удивлением обнаружил, что внутри бликующей целлофановой упаковки находилась голубая фигурка гориллы из мягкого силикона. Вскинув брови, мужчина повернул голову в сторону друга, тот поспешил занять своё рабочее место как ни в чём не бывало. — Это ещё что такое? Сатору вернул внимание к товарищу и слегка сощурился: — Как что? Горилла-антистресс… Мягкая фигурка гориллы, наблюдавшая из прозрачного пакетика за своим новым хозяином, казалось, ухмыльнулась от гордости, когда Сатору представил её. Сугуру шумно вздохнул, находя подарок глупым, но поторопился открыть упаковку, разделявшую его от новенькой вещицы. — Горилла-антистресс, говоришь… — Сугуру помял фигурку в руке; силиконовая оболочка, набитая мелкими шариками внутри, оказалась весьма приятной на ощупь. — Чтобы мять? — Ну чего сразу мять, — с довольным видом ухмыльнулся Сатору. — Можешь ещё об стенку швырнуть, когда день будет говённый. — А в тебя? — со смешком поинтересовался Гето и игриво вскинул одну бровь. — А если кинешь в меня, то я тебе её в задницу засуну, — губы Годжо растянулись в довольной улыбке, что сделало его похожим на сытого домашнего кота. — Итак, что у нас сегодня… Он опустил взгляд на небольшую кипу бумаг, оставленную кем-то из ассистентов в его отсутствие, и с ощутимой печалью принялся её перебирать. По большей части, среди документов находились отчёты о заданиях его воспитанников, которые требовалось завизировать для передачи руководству. Такую рутину Сатору обычно не любил и предпочитал накапливать подобные бумаги у себя, чтобы проштамповать их одним разом. За это, в свою очередь, его особо не жаловали что Нитта, что Идзити, относившиеся к документам скрупулезно и ответственно. На удивление, Сатору оказался достаточно покладистым в это утро понедельника и принялся за работу с относительной радостью на лице. — Знаешь, я вообще-то хотел попросить тебя в июле подменить меня на денёчек… К маме нужно будет съездить, — вздохнул Сатору, перебирая бумаги. — Мы с Кёко договорились вместе это сделать наконец-то. А то почти всегда по-отдельности ходим… Взгляд Сугуру остановился на фигуре товарища, словно ища на симпатичном лице того тень ухмылки, присутствовавшей несколько мгновений назад, однако, когда дело касалось матери, то шутливость Сатору всегда машинально уходила на задний план. И этот раз не стал исключением. — Да без проблем. Если Яга не уволит меня сегодня, то я тебя подменю, — Сугуру посмотрел в сторону друга и слегка сощурился, пытаясь немного сместить фокус диалога. — Только тогда твои студенты должны будут прийти вовремя. Иначе я снова буду их мучить всеми возможными способами, — добавил он с нарочито устрашающей интонацией. Годжо заливисто рассмеялся от его комментария. — Ну ладно! Проведу с ними беседу, раз такой жуткий человек обещает мучать моих малышей! На занятия Сугуру отправился в приподнятом настроении. То ли на это повлияла кратковременная встреча с лучшим другом, то ли всё было в том, что на письменном столе остались два заявления, способных дать ему отдых от адской рутины колледжа; на душе у Сугуру Гето полегчало.

***

Нанако же в то утро не находила себе места от злости. Ей совсем не хотелось есть, чего уж было говорить об уроках или болтовне с одногруппниками в общем чате. Она даже не понимала, как оказалась в учебном классе и как ноги довели её до колледжа... Настолько злоба брала над ней верх, отрывая от реальности.

Когда утром Сёко разбудила их с сестрой, то на душе Нанако была благоприятная атмосфера, словно морские воды в яркий солнечный денёк: одна гармония и ни единого тёмного пятнышка на идеально ровной глади. Проснувшись в отличном настроении, девушка и думать не могла, что его так скоро перечеркнёт одна фраза, услышанная краем уха из уст человека, который заменил ей отца. «Пора бы и их оставить». Эти слова словно окатили Нанако ледяной водой. В один миг отчетливый голос Сугуру, прозвучавший откуда-то с кухни, разрушил весь её мир, лишая его красок. Нанако замерла у двери, её сердце бешено колотилось в груди, не давая возможности вздохнуть; совсем не зная, как ей следовало поступить, она нерешительно попятилась назад. Ворваться со скандалом? Ей было страшно. Но ещё страшнее было осознание, что Нанако не хотела слышать правду. Девушка тихо прошмыгнула в их с сестрой комнату и сразу же принялась одеваться, игнорируя вопрошающий взгляд Мимико. Она поспешила пояснить своё поведение тем, что хотела побыть одна и сестра, привыкшая к её компании, немного осунулась, но спорить не стала, что позволило Нанако торопливо собраться и выбежать из дома, пока кто-либо из домашних не успел её перехватить. Видеть Сугуру девушке не особо хотелось. Идти к нему на пары тем более, но Нанако уговаривала сама себя, что сможет остыть и восстановить трезвый рассудок. Она прекрасно понимала, что в каком-то смысле их с Мимико появление разделило молодость Сугуру на «до» и «после» и некогда юный студент Токийского оккультного колледжа был вынужден водрузить на свои плечи заботу о двух маленьких шаманках, спасённых от разъярённых жителей далёкой деревеньки. Наверное, выбор в пользу других людей он сделал вопреки его собственных мечтаний и ожиданий от взрослой жизни… Однако! Нанако не просто не была готова слышать, его размышления о том, что следовало отправить их с сестрой в вольное плавание. Им же всего шестнадцать не так давно исполнилось! И они обе всё так же нуждались в заботе и крепком плече от своих наставников. Нанако ощущала себя преданной. И это предательство исходило от самого близкого им с сестрой человека. В порыве ярости она ударила ногой по своей парте и ойкнула от болезненного ощущения в ступне. Повезло, что одногруппники ещё не пришли. И что Мимико не видела её скверного состояния… А то начала бы задавать много вопросов и грустно смотреть своими крупными карими глазами, словно милый маленький щеночек. Уперевшись в парту двумя руками, Нанако набрала в лёгкие побольше воздуха. Наверное, чувствовать злобу по отношению к опекуну было неправильно. В конце концов, Сугуру, несмотря на его эмоциональную отрешённость, был человеком заботливым. Едва ли не самым заботливым, что Нанако знала в своей жизни. Он всегда помогал с какими-то мелочами, вроде домашней работы и выполнял их с Мимико прихоти; скажем, был готов отстоять огромную очередь в трендовое кафе в жаркий летний день, лишь бы воспитанницы были довольны… И практически никогда не просил взамен ничего, кроме примерного поведения. Но почему же тогда он говорил о том, что их с Мимико следовало отпустить в вольное плавание? Неужели это были мысли Сёко? Вряд ли. Несмотря на то, что женщина была не самым читаемым человеком, она относилась к девочкам с теплом и всегда с большой заботой следила за их здоровьем и самочувствием. Нанако предательски шмыгнула носом, пытаясь понять собственные чувства. Если это было сложно ей, то Мимико, наверняка, расстроится куда сильнее. А допустить этого девушка никак не хотела… В их тандеме Нанако всегда исправно несла на своих плечах груз старшей сестры и с особым трепетом относилась к ментальному состоянию младшей. — Йо! А ты чего так рано? — дверь в класс отодвинулась и порог сразу же переступила Маки, поправляя на себе тонкую оправу очков. — И где Мимико? Болеет ещё? — Да так вышло… — Нанако качнула головой и махнула рукой в надежде отогнать от себя грустные мысли. — Она будет сегодня. Просто чуточку попозже. Так получилось сегодня. — А-а-а… — Зенин сощурилась. — Вот значит, как… Следом за Маки в дверном проёме показался молодой человек с несколько смущённым выражением лица. Нанако без особого труда узнала в нём Юту Оккоцу, что ещё в прошлом учебном году отправился в продолжительную зарубежную командировку с лёгкой подачи Сатору Годжо… — О, Оккоцу! — Нанако встрепенулась, пытаясь переключить своё внимание с гнетущей тоски на сердце. — А ты когда успел вернуться? За время командировки Юта вытянулся и несколько возмужал. Его миловидное лицо немного огрубело и закалилось, но молодой человек всё также сиял, глядя на собеседников глазами, полными искренности. Неровный загар добавлял образу одногруппника особого шарма и делал его внешний вид забавнее, чем обычно. — Да на днях! — отозвался Юта с лёгкой улыбкой. — В тот день, когда с Итадори та беда приключилась. — А… — рассеяно улыбнувшись, Нанако почесала затылок; прямо как Сугуру, когда тот не мог сориентироваться. — И как тебе Африка? Вон как загорел, аж завидно! — Там о-о-очень жарко, — Юта опустился за парту и вздохнул, словно вспомнил как палило солнце в саванне. — И немного грязновато. Честно говоря, я и представить не мог, что там будет так… И это при том, что много стран в Африке успел повидать… — Жалеешь наверное, что Годжо тебя туда отправил? Юта отрицательно качнул головой, отгоняя сомнения собеседницы: — Знаешь, я всё равно много нового узнал. Увидел другой мир, познакомился с новыми людьми и изучил всякие шаманские штучки… Жирафа, кстати, ещё видел! Хочешь фотку покажу? Бодро кивнув, Нанако распрямилась. Разговор на отвлечённую тему мигом увлёк её и самую чуточку разгрузил мозг от утренних размышлений о словах Сугуру. — Эй, а мне ты показать не хотел, что ли? — недовольно вздохнула Зенин, несколько уязвлённая тем, что всё своё внимание Оккоцу переключил на одногруппницу. — Что ты, Маки, — молодой человек мило улыбнулся, доставая из кармана форменных брюк мобильник. — Я всем показать хотел, чтобы никому обидно не было. Но что-то как-то нам так и не удаётся всем вместе собраться…— Юта поднялся из-за парты и подошёл так, чтобы и Маки и Нанако могли увидеть картинки на экране мобильного. — Смотрите. На фотографии Юта находился на каком-то расстоянии от жирафа; в своих руках он крепкой хваткой вцепился в чехол от катаны. В остальном он казался зажатым, но тем не менее, радостно улыбался, позируя на фоне яркого солнца и пейзажа саванны. На мгновение в воспоминаниях Нанако вспыхнул тот день, когда Сугуру и Сёко впервые взяли их с Нанако в зоопарк Уэно, самый старый в стране. Тогда их компания не успела обойти всю территорию, но на последнем издыхании всё же добралась к вольеру с жирафами, поскольку уж больно девочки донимали своими расспросами о них опекунов. Нанако с сестрой подпрыгивали на месте, рассматривая животных с открытыми ртами, пока Сугуру не взял их обеих на руки, чтобы видно было лучше. Девушка непроизвольно нахмурилась и поджала полноватые губы, слегка подкрашенные розовым блеском. И как он вообще мог говорить о «вольном плавании», когда привнёс в их жизни столько хорошего? — Круто! А слона ты видел? — спросила Маки, рассматривая фотографию на экране телефона молодого человека. — Спрашиваешь ещё! Увлекшись воспоминаниями о зоопарке, Нанако потеряла нить разговора и распрямилась, сидя на неудобном деревянном стуле. В одно мгновение ей стало трудно сконцентрироваться на болтовне одногруппников, так что она решила «отстраниться», чтобы подумать о своих насущных проблемах. На долю секунды она даже словила себя на мысли, что подобное поведение оказалось совсем как у сестры… И грустно улыбнулась сама себе. В этом состоянии она даже не обратила внимания, как парты вокруг неё оказались заняты ребятами, а за соседнюю опустилась Мимико, тревожно оглядевшая её, но не решавшая что-либо спрашивать. Урок начался без опозданий. Сугуру вошёл в кабинет в хорошем расположении духа и без лишних предисловий приступил к теме занятия. Какое-то время он рассказывал о различных видах проклятых предметов, как вдруг остановился. — Эй, Нанако? — раздался тихий шепот сестры. Девушка встрепенулась и огляделась по сторонам. Стоявший около доски Сугуру смотрел на неё с лёгким прищуром, и будто бы чего-то от неё ожидал. В его взгляде читалось недоумение, смешанное с недовольством из-за рассеянности воспитанницы. Неужели задал какой-то вопрос? Погруженная в свои мысли Нанако даже не расслышала, что он обратился к ней, однако ни капли стыда за свою отрешённость не испытала и лишь непонимающе вскинула светлые бровки. — Всё в порядке, Нанако? Мужчина захлопнул записную книжку и отложил её в сторону, не отрывая своего взгляда от неё. Губы его дрогнули, но гримасы на лице Сугуру не возникло, хотя обычно ему было сложно сдержать подобный эмоциональный отклик, когда происходящее не соответствовало его идеалистической картинке мира. — Угу, — нехотя буркнула девушка и перекрестила руки на груди, словно пытаясь защитить себя от контакта с Сугуру. С места она не поднялась и продолжила сидеть за партой в надежде, что от неё рано или поздно отстанут. А если уж учителю будет охота поспрашивать её по предыдущим темам, чтобы поставить отметку, то она с радостью получит неудовлетворительную оценку назло ему. — Ну раз у тебя всё в порядке, то сходи в учительскую и забери методички по тестированиям, как я попросил у тебя парой минут ранее, — со вздохом произнёс мужчина. — Заодно и работы ребят захватить можешь, они в синей папке на краю стола будут лежать. Поморщившись, девушка молча поднялась из-за парты. Она медленно покинула класс, под недовольный взгляд Сугуру, и даже не закрыла за собой входную дверь. Неужели ему самому было сложно захватить эти дурацкие методички до начала занятия? Сугуру всегда отличался тем, что хорошо готовился к урокам, и крайне редко отправлял кого-либо в учительскую. Об этом Нанако знала от других студентов, обучавшихся у него ранее, да и в целом из личного опыта могла сказать о мужчине то же самое, поскольку много лет жила с ним под одной крышей. Она проскользнула в учительскую, где никого не оказалось, и неспеша подошла к письменному столу Сугуру, на котором аккуратно расположились разные документы. Нанако остановилась осмотрела стол на предмет наличия синей папки; та нашлась сразу же. Как и обещал мужчина, она лежала на самом краю и выделялась в общей массе документов. В ней оказалось несколько листков с проверенными вариантами тестовых заданий и какая-то неказистая распечатка, однако разбираться с её содержимым девушка не горела желанием. Отодвинув в сторону папку, Нанако посмотрела на бумаги, лежавшие под ней, надеясь найти там методички, но обнаружила там кое-что другое и нахмурила брови. Заявление об отпуске за свой счет, написанное убористым почерком, было составлено текущей датой и имело оттиск инкана Сугуру. Девушка повертела лист в руке, пытаясь понять, зачем мужчине было писать его едва ли не в начале учебного года, после чего отложила его в сторону. Следующей бумагой, встретившейся ей на пути, оказалось заявление об увольнении. В этот момент Нанако почувствовала, как под густой чёлкой выступили бисеринки пота. Почерк на заявлении об увольнении был идентичен тому, как писал Сугуру. Более того, бумага также содержала на себе оттиск его инкана, что не оставляло ни капли сомнений в его реальности. Резким движением Нанако отбросила бумагу на стол и отряхнула ладонь, словно испачкалась. Она испугано посмотрела по сторонам и содрогнулась всем телом от охватившего чувства неопределённости, смешанного с вязким страхом. Получается, Сугуру был серьёзен, когда говорил, что пора отправить их с сестрой во взрослую жизнь? Задумал уволиться, не обсудив это с семьёй… Разве взрослые люди, любящие своих близких, способны на такие поступки? Или он попросту хотел написать заявление, уйти на месяц в отпуск и уволиться в течение этого времени. Нанако ударила себя по лбу ладонью. В вопросах трудовых правоотношений она ощущала себя слепым котёнком, да и не хотела вникать в них. Однако что-то не сходилось в её версии. Уложив заявления так, как они располагались ранее, девушка печально посмотрела на стену, где висел календарь с горным пейзажем, а рядышком с ним небольшая фотография, сделанная у замка Осаки. На ней были изображены юные Сугуру и Сёко, скромно улыбавшиеся в обществе одногруппников. Наверное, он и правда устал от такой жизни: всё время делал что-то на благо других, много работал, ещё и тянул на своих крепких плечах весь домашний быт… Но насколько честно было поступать столь грубо по отношению к своим воспитанникам, скрывая намерения начать другую жизнь? Новую. В которой он наконец-то сможет заниматься тем, чем заблагорассудится. Трясущимися ладошками Нанако навела порядок на письменном столе, словно никогда и не копошилась в лежавших на поверхности документах. В голове промелькнула мысль, что в иных обстоятельствах она непременно бы закатила скандал, осуждая Сугуру за замкнутость, однако на деле сердце болезненно сжималось в груди при одной лишь попытке подумать о разговоре. Стоило хорошенько обдумать свои слова, чтобы не звучать грубо или неблагодарно… Из учительской Нанако вышла с тяжелым сердцем. Она медленно двинулась по пустому коридору, понуро склонив голову, и сама не заметила того, как ноги повели её в противоположную от учебного класса сторону…

***

На короткой перемене Сугуру поторопился в учительскую за телефоном, который оставил на зарядке. Признаться, его озадачило, что Нанако так и не вернулась на занятие. Благо, до конца урока оставалось около пятнадцать минут, так что он решил поискать её на перемене, чтобы не тревожить других студентов внезапной пропажей их одногруппницы. В самом деле Нанако не могла далеко уйти… Колледж не то место, куда можно приходить и уходить как к себе домой. Ассистенты, увидев, как кто-то направлялся к выходу, мигом вернули бы такого студента на его законное место… Нет, это явно не та ситуация. К тому же, Нанако оставила свои вещи за партой. И наверняка была жутко голодна, так как совсем не позавтракала. Может, ей вообще плохо стало? Неспроста же так странно выглядела, когда он попросил её сходить в учительскую за методичками и работами ребят… Сделав несколько поспешных выводов, Сугуру пришёл к более или менее логичной мысли, куда могла подеваться воспитанница, и поднёс к уху телефон. — А Нанако не у тебя? Сёко на той стороне линии лениво зевнула и что-то пробормотала; Сугуру сразу же понял, что вместо работы она дремала; скорее всего, в медпункт никто не приходил с самого начала рабочего дня. В такие моменты женщина могла себе позволить компенсировать вечные переработки и хотя бы чуточку привести собственное самочувствие, бывшее печальным из-за частых недосыпов, в относительную норму. — Что ж, уже слышу, что не у тебя… Он без труда смог представить как Сёко лениво потирала глаза, пытаясь проснуться, а маленькие комочки туши липнут к влажноватой коже под глазами и забиваются в мелкие морщинки; это заставило его слабо ухмыльнуться. — А что случилось-то? В учительской всё было на положенных местах, как до начала занятий. Синяя папка с работами студентов лежала на своём месте, под ней заявления, которые он сложил, чтобы те не попались на глаза любопытным коллегам… Как будто бы ни намёка на то, что Нанако в принципе приходила за учебными материалами. — Я отправил её взять методички, — Сугуру повернулся к окну и потёр большим пальцем лоб. — Но она не вернулась на урок. Думал, может, ей стало нехорошо, и она к тебе пошла… — У меня тут вообще никого с самого начала рабочего дня, — со вздохом произнесла Сёко. — Хотя… — она задумалась. — Вру. Ко мне Нитта приходила за лекарством от головной боли. — Ладно. Пойду в таком случае поищу Нанако… Не похоже на неё это всё. — Ты с ней не ругался? — Да когда бы успел? — в голосе мужчины послышалось возмущение. — На завтрак она не пришла, в колледж сама пошла, а на занятиях сидела в облаках витала! Мужчина потёр подбородок, пытаясь сопоставить для себя поведение воспитанницы. — Влюбилась что ли?.. — Как будто бы не шибко похоже, Сугуру. — Самой давно шестнадцать-то было? — Ну… — Сёко замолкла, пытаясь найти хоть какое-то рациональное описание поведения воспитанницы. Сугуру протяжно выдохнул и обернулся ко входной двери, которая со скрипом открылась, впуская внутрь довольную Нитту, державшую в руках плотную папку с отчётами. — О, Гето-сан! — лучезарно улыбнулась ассистентка. — Доброе утро! Вас директор видеть хотел. Зайдёте к нему сейчас? А то он уезжать собирался после… В одно мгновение сердце мужчины опустилось в пятки. Он рассеянно посмотрел на Нитту и медленно отстранился от телефонной трубки. В голове пронеслась вереница вариантов, почему Яга вызывал его в свой кабинет. И меньше всего Сугуру нравились те, где фигурировала Нанако. — Я потом позвоню… — пробормотал он, отключая звонок. — И тебе привет, Нитта. А почему он меня видеть хочет, не говорил? — Нет… Но просил меня посидеть с вашими студентами, если разговор затянется. Сугуру сделалось совсем дурно и он упёрся ладонью в столешницу. Следовало морально настроиться на визит к директору… Мало ли, что могло его ожидать за дверьми его кабинета. Подняв со стола два заявления, написанных в начале рабочего дня, он на ватных ногах поплёлся к выходу из учительской. — Если не вернусь, дай им самостоятельную по темам, отмеченным стикером в методичке, — сухо произнёс мужчина, после чего закрыл за собой дверь, оставляя Нитту в полнейшем недоумении. За эту неделю путь к кабинету директора, расположенному в соседнем от учебного корпуса здании, Сугуру запомнил до миллиметра и мог добраться до него с закрытыми глазами. Спустя столько лет, проведённых в стенах колледжа, он мог сказать честно, что не так часто встречался с Масамичи Ягой в его владениях. Обычно Яга собирал своих сотрудников скорее для укрепления корпоративных связей, чем раздачи нагоняев… И такие совещания происходили в просторном кабинете административного корпуса, где места хватало для всего персонала учебного заведения. Однако всю минувшую неделю Гето, на пару с Годжо, приглашали в кабинет директора не ради усиления коллективных ценностей, а для жестких выговоров. С тяжелым сердцем Сугуру вышел на улицу и поджал губы, предвкушая ближайшие несколько минут своей жизни. Видеться с Ягой, несмотря на желание прийти с заявлениями и выпросить хоть немного законного отдыха, ему вообще-то совсем не хотелось. Сказывалось, что за прошедшую неделю директор не стеснялся в выражениях, когда вызывал их с Сатору к себе. Справедливости ради, в его ругани присутствовали также и разумные доводы, но вместе с тем, то, что Яга совсем не следил за языком, удручало. В приёмной директора мужчину встретила миловидная секретарша Манами Суда, суетно перебиравшая поступившую корреспонденцию. Та с улыбкой оповестила о том, что директор немного занят телефонным звонком из Киото, и следом спросила, не желал ли Сугуру чая или кофе. Получив отказ, она обижено надула губы и поспешила вернуть своё внимание к конвертам, расположенным перед ней. Однако долго Манами не продержалась и, ведомая любопытством, вернула свой заинтересованный взгляд к мужчине: — Вызывал опять? — поинтересовалась она, наматывая на указательный палец с аккуратным маникюром прядку нежно-розовых волос с благородным фиолетовым отливом. — Да, госпожа Суда, — с ощутимым недовольством отозвался мужчина. — Часто видеться мы с вами стали, господин Гето… — Не хочу обижать, но мне бы хотелось ходить сюда пореже, — Сугуру постарался перевести диалог в шутку, но сразу же встретился с разочарованным взглядом женщины. — А я-то считала вас мужчиной с хорошими манерами, — цыкнула языком Манами и приподняла подбородок, показывая, как сильно оказалась задета таким нелестным высказыванием собеседника. — Так это же не вас касается, — Сугуру виновато улыбнулся и потёр лоб. — А человека за вот этой вот дверью, — чтобы подтвердить свои слова, он ткнул пальцем в сторону кабинета директора. — Ну-ну… — лицо Манами смягчилось, она клацнула по кнопке на массивном стационарном телефоне, и закусила нижнюю губу, подкрашенную ярко-красной помадой. При всём том, что Сугуру и правда не имел ничего против секретаря директора, всё же, встречаться с госпожой Суда, как и её непосредственным руководителем, он и правда хотел бы куда реже; эта мысль моментально вызвала у него гримасу. Заметив, как резко изменилась эмоция на лице мужчины, Манами скривила губы, и едва ли не фыркнула от недовольства. — К вам учитель Гето, — сразу же прощебетала она в телефонную трубку, когда директор ответил. — Конечно, я вас поняла, директор. Всё сделаю. Манами послушно встала из-за стола, отряхнула бледно-лиловое платьице из лёгкой ткани, удачно подчёркивавшее её худощавую фигуру, и направилась к невысокому шкафу, где, как знал Гето, у неё хранились электрический чайник и посуда для гостей. — Вы идите, — махнула рукой секретарь. — Он уже не занят и ожидает. Робко кивнув, мужчина сглотнул, и поторопился войти в кабинет директора. Крупная фигура Масамичи Яга расположилась в кресле за большим письменным столом, выполненном не то из дуба, не то из иных благородных материалов. Честно говоря, мебельным гарнитуром руководителя Сугуру совсем не интересовался и обычно старался подолгу не засматриваться на предметы интерьера. Подняв смуглое лицо, чтобы посмотреть на вошедшего, Яга отвлекся от набивания синтепоном мягкой игрушки, которой, очевидно, был занят во время разговора по телефону. Та отдалённо напоминала львёнка и выглядела в мощных руках мужчины несколько нелепо и противоестественно, однако в каком-то смысле техника директора, позволявшая управлять проклятыми трупами, казавшимися на вид обычными игрушками, словно давала посмотреть на него с другой стороны. — Доброго дня, — вежливо поприветствовал его Сугуру, и слегка склонил голову. — Вы хотели меня видеть? За последние дни, неприветливый кабинет, уставленный тёмной громоздкой мебелью, начал преследовать Сугуру в ночных кошмарах. Убранство, несмотря на свою простоту, казалось визуально перегруженным из-за мягконабивных игрушек, созданных руками директора. Такое нагромождение плюшевых созданий вызывало у мужчины закономерную ассоциацию со стихийными алтарями, возводимыми в память почивших детей. И от этого чувство беспокойства от нахождения в данном кабинете непроизвольно усиливалось. — О, Сугуру. Присаживайся, — мужчина отложил работу в сторону и указал крупной ладонью на место перед собой. — Сейчас Манами принесёт нам чай. В свои предыдущие визиты Яга не предлагал присесть. Он отчитывал своих работников, пока те стояли перед ним, склонив головы, будто бы нашкодившие дошколята в попытках найти слова в своё оправдание. Сугуру удивлённо вскинул одну бровь, но всё же отодвинул кресло на колёсиках из-за приставного столика, и неуверенно опустился на него. Он уложил на столешницу заявления, перевернув их текстом вниз, и опустил глаза в пол, всё ещё не готовый к диалогу. — Как настроение? — Ну… — Гето почесал затылок. Врать не особо хотелось, да и жаловаться — тоже. Яга не был тем человеком, которому можно было поплакаться в жилетку, чтобы попросить помощи, о чем мужчина прекрасно знал. — Работаем. — Работа — это хорошо… Откинувшись в высоком кресле, Яга сцепил руки в замок. Он поправил спортивные очки с тёмными стёклами, водруженные на переносице, и переместил их на лоб, как предположил Сугуру, чтобы установить зрительный контакт. — Мне тут птички нашептали, что ты чем-то обеспокоен, Сугуру. Резко подняв голову, Сугуру встретился взглядами с директором, и ощутил неловкость от русла, куда оказался направлен их разговор. Признаться, для него в фигуре Масамичи Яги было нечто отеческое. И, несмотря на некоторые разногласия с руководителем, Гето его уважал и ценил как наставника. Давно минули те годы, когда тот гонял их с Сатору как назойливых студентов, что бедокурили время от времени, и на смену пришла другая социальная модель взаимоотношений… Но одно оставалось неизменным: Сугуру всё так же побаивался гнева директора, словно до сих пор оставался его студентом. — Ну… Обеспокоен — это грубоватое слово для моего состояния, — честно отозвался Сугуру, глядя в его глаза. Тот лишь посмотрел на него с лёгким недоумением. — Я честно скажу, что устал, — озвучив это, мужчина ощутил, как на сердце полегчало. — У меня не было нормальных выходных или отпуска уже около года. В свои законные дни отдыха я либо прихожу на работу, либо отправляюсь в командировки, либо… — он осёкся, не зная, как описать неурядицы вроде приездов Утахимэ или матери Сёко. — В общем, я чувствую, что если не отдохну, то сойду с ума. После его слов кабинет погрузился в тишину. Едва директор открыл рот, чтобы что-то сказать, дверь отворилась, впуская Манами с подносом, полным различных чайных предметов. Увидев, как женщина была нагружена, Сугуру поднялся с места, чтобы помочь ей и взять в руки её ношу. Манами благодарно покивала и как можно быстрее приступила к сервировке, выставляя чашечки с горячим зелёным чаем, сахарницу, блюдца... Завершив расставлять посуду, секретарша внимательно осмотрела стол, после чего неспешно покинула кабинет, оглядываясь на заварник и сахарницу. Как только дверь закрылась, Гето вернулся на своё место. — Ты думал об отпуске? — За свой счет, разумеется, — Сугуру кивнул, ликуя от осознания, что директор первым шагнул в эту сторону. — Нет, я спрашивал тебя не об этом… — он потёр переносицу крупными пальцами и вздохнул. — А в целом что ты думаешь об отпуске… Сугуру нахмурил брови, пытаясь понять, что именно собеседник имел в виду. — У тебя много переработок накопилось. И у Сёко тоже… Может, вы сообразите что-то с этим? — Яга протяжно вздохнул, видимо, отягощённый мыслью о том, что на некоторое время колледж лишится двух важных кадров. — Съездите куда-то вдвоём и отдохнёте? — Почему вы предлагаете мне это? — ища подвох, поинтересовался мужчина. — Всё очень просто, Сугуру… Потому что я заинтересован в том, чтобы мои сотрудники продуктивно работали, — пожал плечами тот. — А вы вдвоём сейчас крайне в плачевном состоянии. Ты — ходишь по колледжу как неприкаянный, а Иэйри спит в медпункте, когда там никого нет, потому что часто работает по ночам. Ты думал, что я этого не знаю? — Сёко правда тяжело с таким объёмом работы… Но мы ведь не можем просто так взять и… — Я переговорю с Киото, чтобы нам прислали кого-нибудь на замену ей, только скажи мне даты, когда вы уйдёте в отпуск. Или будете готовы это сделать. Договорились? Щедрость предложения оглушила. Сугуру почувствовал себя в неловком положении. За долгие годы жизни, он привык нести ответственность по своим обязательствам, и старался никого не отягощать, однако в данный момент ему предлагали сделать именно это. Он ощутил, как жар разлился по его щекам. Придя в кабинет директора с угрозами (пусть и бумажными) и готовый к схватке, он никак не ожидал, что ему... протянут руку помощи? Стыдливо опустив глаза, он мысленно представил Сёко – её усталое лицо, синяки под глазами… Это заставило его сердце болезненно сжаться. Она нуждалась в отдыхе не меньше, чем он. — Ладно... – выдохнул он, голос оказался чуть хриплым от нахлынувших чувств. Согласие далось нелегко, груз ответственности все еще давил, но... возможность передышки манила, как оазис в пустыне. — Вот и славно. Масамичи наклонился, чтобы отпить горячего чая, и довольно улыбнулся, найдя его вкус замечательным. Сугуру также прильнул губами к чашке. Приятный вкус свежезаваренного напитка распространился по его рту, сводя с ума вкусовые рецепторы: в чём-чём, а в приготовлении подобных напитков Манами была хороша и справлялась с поставленной задачей на высшем уровне. — Да, чай Манами делает хорошо, — вдруг подтвердил неозвученное предположение Сугуру директор. Сделав несколько глотков, Гето кивнул, соглашаясь с ним. Конечно, он заваривал чай несколько иначе и предпочитал пить его совсем горячим, но Манами будто знала, что означает выражение «золотой стандарт» и не позволяла себе от него отступать. И в этом она оказывалась лидером. Чай они допивали в полной тишине, не решаясь прерывать момента. Когда Сугуру опустил глаза на запястье левой руки, чтобы проверить время, то с удивлением обнаружил, что провёл в кабинете директора около получаса. — Я, наверное, пойду уже, — пробормотал он, отставляя на блюдце чашку из тонкого фарфора. Подняв с приставного столика свои заявления, Сугуру скрутил их в трубочку, и сжал в ладони. — А что это у тебя, кстати? — Да так, не берите в голову, директор, — поспешил спрятать за спиной бумаги он. — Мы с Сёко постараемся определиться с датами сегодня и, наверное, сразу же напишем заявления. — Давай. Занесёшь тогда Суде ваши с Сёко заявления, а там уже и разбираться будем, кого ставить на замену тебе. Сугуру замер у входной двери. Опустив ладонь на гладкую ручку, он не решился провернуть её, и замялся. — Только можно будет попросить вас об одолжении, директор? — Что ещё? Приподнявшись в кресле, Яга посмотрел на него с прищуром, словно пытаясь предугадать, что мог бы попросить Сугуру следом. — Можете не отдавать моих студентов Сатору? — он слабо усмехнулся. — Распустит их ещё… — Ладно уж, — с хриплым смешком отозвался директор. — И передавай от меня привет Хасэгаве, когда увидишь её. Из кабинета мужчина вышел с уловимым удивлением на лице и неторопливо прикрыл за собой дверь, пытаясь осознать произошедшее. Заметив, как изменилось его настроение, Манами, сидевшая на низком диванчике, настороженно отложила в сторону записную книжку, где совершала пометки. — Всё в порядке? — поинтересовалась она, по всей видимости, привыкшая видеть коллег, покидавших владения директора, в более подавленном состоянии. — Всё прекрасно, госпожа Суда, — поспешил ответить ей Сугуру с обаятельной улыбкой на губах. — Лучше и быть не могло. И сразу же поторопился в учебный корпус, оставляя секретаршу в лёгком недоумении. По пути он достал из брюк телефон, чтобы проверить, не произошло ли чего за последние полчаса, и обнаружил несколько пропущенных звонков от Сёко. — Что-то случилось? — Ну ты вообще-то Нанако искал, разве нет? Сугуру шлёпнул себя по лбу и вздохнул; позитивный исход визита к руководству напрочь затмил собой все неурядицы последнего времени и на долю секунды мужчина даже почувствовал, что ему стало стыдно за то, что он настолько отвлёкся от внезапной пропажи Нанако посреди учебного дня. — Прости, я просто был у Яги, — поспешил оправдаться он, после чего остановился посреди аллеи, ведущей к учебному корпусу. — У меня есть пара хороших новостей, но это лучше при встрече обсудить… — У Яги? И с хорошими новостями? Интересно звучишь… Тогда поторопись лучше, Нанако-то я уже нашла... Но почему-то разговаривать не особо хочет, так что лучше, чтобы ты с ней переговорил, а потом уже мне всё расскажешь… — Сёко грузно вздохнула, представляя, какие новости могли быть после того, как Сугуру посетил кабинет директора. — Не думаю я, что виной то, что она не позавтракала, Сугуру. — Ну так может моя версия была ближе? — Да и на это не особо похоже, — он представил как Сёко щурится, озвучивая своё мнение. — Короче, иди давай, пока она ещё куда не сбежала. Ждём. До медпункта мужчина бежал впопыхах. Подсознание рисовало ему самые разные картины о том, что произошло с воспитанницей, но он упрямо отгонял их от себя. Окрылённый мыслями о скором отпуске, Гето чувствовал подъём настроения, в связи с чем никакие трудности уже не казались ему страшным испытанием. Нанако лежала на диванчике в кабинете Сёко, глядя в потолок. На её бледном личике не отразилось ни капельки радости, когда Сугуру опустился рядом с ней. Даже напротив: создалось впечатление, будто бы его присутствия, в данный момент времени, девушка хотела меньше всего. Она жалобно посмотрела в сторону Сёко, копошившейся в блистерах таблеток, и поджала губы, на что женщина невозмутимо поднялась из-за своего письменного стола и подхватила со столешницы опустевшую кружку, из которой обычно пила горячий кофе. Тактично покинув свой кабинет, Иэйри дала понять, что вмешиваться в разговор не собиралась. Впрочем, она всегда выбирала этот вариант, из множества других. Казалось, что Сёко в принципе не обладала нужным ресурсом для того, чтобы обсуждать проблемы, поэтому такое бремя в отношении девочек всегда ложилось на Сугуру. Но тот, казалось, и вовсе не был против такого расклада… — Ну и чего ты ушла с занятий? — он уложил ладонь на голову подопечной. — А ты будто бы и не рад, что я ушла, — огрызнулась Нанако, убирая его руку. — Не рад, разумеется… Мужчина отстранился и с удивлением посмотрел на то, как Нанако скривила лицо. — Я ведь переживаю, Нанако. Может поговорим? Расскажешь мне, почему ты сегодня такая загруженная? — Не хочу, — буркнула она и моментально отвернулась лицом к спинке дивана. И следом послышался предательски громкий всхлип. От непонимания происходящего Сугуру почувствовал себя неловко, и робко погладил воспитанницу по спине, пытаясь оказать поддержку. — Почему ты решил нас бросить? — внезапно выпалила Нанако, вытирая горячие слёзы с раскрасневшихся щёк. Озвученное девушкой моментально заставило Сугуру замереть. У него перехватило дыхание от недоумения, как та могла прийти к подобной мысли... Но, к сожалению, ни одной идеи, отчего такой вопрос в принципе был озвучен, у него не возникло. — Ты о чём? — вкрадчиво поинтересовался он. Несмотря на спокойный голос, у него защемило сердце от слёз девушки. Пытаясь унять беспокойство, мужчина плавно поглаживал спину Нанако, словно умоляя её прекратить горько плакать. — Я всё слышала, — набирая в лёгкие воздуха, попыталась внести ясность она. — Ты… Ты хочешь нас оставить. А ещё написал заявление на увольнение, чтобы… Она снова глубоко вздохнула и зажмурилась. — Чтобы вы… — Послушай, Нанако, — Сугуру бережно потормошил её плечико в попытках привести в чувства. — Я не собираюсь увольняться. И уж тем более не собирался вас с Мимико бросать! Как это тебе вообще могло в голову прийти? Девушка судорожно набрала в лёгкие воздуха, пытаясь сдержать оглушительный шмыг, и в миг по её щекам заструились слёзы. — Я… Подслушала… — призналась она, всё так же утыкаясь лицом в спинку дивана. — Прости. Знаю. Это очень некрасиво с моей стороны… Но ты говорил об этом утром, и я… — её голос дрогнул. — Мне почему-то показалось, что вы обсуждали что-то другое, но вдруг… Ты сказал именно это… Что нас пора оставить… Сугуру ударил себя по лбу, вспоминая как пересказывал Сёко разговор со своим отцом и пожурил себя за то, что решил обсуждать это на кухне за завтраком. Для такого можно было выбрать время получше, но, видимо, раздражённый предложением родителя, он не захотел держать столь больную тему при себе. — Ну… Тут, наверное, не объясниться парой слов, — рассеяно пробормотал он. — А ты постарайся! — настрой Нанако сменился будто по мановению руки, и она подскочила на диванчике, вытирая слёзы. Усевшись перед Сугуру, она сразу же осеклась, скромно опустила голову, пытаясь сдержать очередной поток слёз, и прижала к груди ноги. Мужчина шумно вздохнул. — Ладно… — он потёр переносицу, пытаясь подобрать слова максимально корректно. — Понимаешь… Когда я поступил в колледж, то сразу же переехал в общежитие из своей деревни. И начал вести быт вместе с ребятами. Да, возможно, это рановато, отпускать ребёнка так, но в каком-то смысле это помогло мне повзрослеть чуточку раньше… Рассказывая это, Сугуру невольно вспоминал всё то хорошее, что связывало его с общежитием Токийского оккультного колледжа, и его жителями в те далёкие времена. Выбора-то у него особо и не было. Учиться, с его способностями, было необходимо, поэтому переехать в столицу пришлось вынужденно, однако Гето ни разу об этом не пожалел. Ведь если бы он остался в крохотной Носэгаве, то не познакомился бы с людьми, ставшими для него второй семьёй. — И ты хочешь, чтобы мы тоже повзрослели? — печально спросила Нанако, утыкаясь носом в острые коленки. — Да нет же… — он набрал в лёгкие побольше воздуха. — Вернее… Я-то хочу, чтобы вы выросли. Но также и хочу, чтобы у вас было побольше времени, чтобы чувствовать себя детьми. Юность — это же не навсегда, Нанако… Она подняла заинтересованный взгляд заплаканных глаз, и похлопала влажными ресничками, продолжая внимательно слушать Сугуру. — Просто так вышло, что… Мне сегодня утром отец звонил. Ну, и… Спросил, почему я не думаю, что мне следует вас отпустить от себя, чтобы вы набирались опыта во взрослой жизни, — постарался смягчить слова отца он. — И ты, видимо, застала аккурат мой пересказ этого разговора Сёко. — Мы ему так неприятны?.. — Не думаю. Он просто часто не понимает, насколько обидно может звучать то или иное предложение, — махнул рукой мужчина, отпуская от себя мысль о характере отца. — Вот меня оно сегодня и задело. Мы ведь с Сёко вас как родных любим, что бы ты сейчас не думала. Он коснулся крупным указательным пальцем покрасневшего носа воспитанницы, после чего нажал на самый его кончик и мягко улыбнулся. — Мы правда вас очень любим. Пусть и не всегда говорим это словами, Нанако. В этот момент Сугуру ощутил на груди невообразимое тепло. Несмотря на все тягости рабочей жизни, ему стало ощутимо легче от того, как он произнёс сокрытые на сердце чувства. Он нечасто говорил близнецам, как был благодарен тому, что те появились в его жизни. Да, поначалу было сложно; воспитание детей — чуткий процесс, не прощающий ошибок и условностей, и, наверное, тем, какими девочки выросли, Сугуру был доволен. В конце концов, они с Сёко вложили немало сил в их становление, и всегда относились к ним, как к родным детям. — Тогда не увиливай от темы и объясни, что за заявление у тебя на столе лежало? Скажешь ещё, что я сошла с ума и выдумала всё это? — Нет, конечно. Сугуру молча вытащил из кармана согнутое в несколько раз заявление. Нанако замерла, глядя, как он его разворачивает. Сердце бешено колотилось — она боялась, что он станет отпираться, но еще страшнее было услышать подтверждение худшего. — Вот оно. Вполне реальное и с моим оттиском. Она втянула воздух, ожидая удара. Но он не последовал. Сугуру смотрел на нее спокойно, без тени обмана. Нанако уставилась на заявление пустыми глазами, словно не могла поверить в то, что опекун не стал увиливать и честно признался в содеянном. Она помялась на месте и почесала затылок, будто пытаясь разгадать замысел мужчины. — И ты что… Даже отрицать не станешь? — А зачем? — Сугуру непонимающе пожал плечами. — Я правда написал его. Хотел у Яги отпуск выпросить и подумал, что заявление на увольнение его немножко взбодрит и он осознает, какой ценный кадр может потерять… Мужчина почесал затылок, подобно своей воспитаннице, и тяжело вздохнул. — Не пригодилось, если ты хочешь это знать. — Ну да, у него такое вряд ли прокатило бы… — поджала губы Нанако и виновато опустила взгляд. — Как сказать… Он сам предложил мне и Сёко уйти в отпуск в ближайшее время… На несколько минут кабинет Сёко погрузился в уютную тишину. Лишь где-то вдалеке коридора слышались плески воды и стук посуды; видимо, Иэйри решила провести время с пользой и предпочла вымыть оставшиеся с прошлой недели кружки. Занятие это она не любила, так что обычно делала его неохотно… А тут и повод появился, вроде как. — Прости, что подслушала, — наконец, произнесла девушка. — И за то, что даже не попросила тебя объясниться… — Не думаю, что тебе было бы вообще приятно слышать что-то такое, — Сугуру пожал плечами и вздохнул. — Надо было всем вместе обсудить, чтобы это не стало таким неприятным сюрпризом. — Значит... отпуск? — робко спросила она, поднимая на него заплаканные глаза. Сугуру усмехнулся, и в его взгляде мелькнул тот самый огонек, который она не видела у него уже давно. — Отпуск, — подтвердил её слова он и не сдержал довольного смешка. — Но сначала нам всем нужно поговорить об этом. — Ладно. Облегчено выдохнув, Нанако поднялась с дивана и быстро натянула на ноги аккуратные бежевые туфельки с ремешком. Обувшись, она наклонилась к Сугуру, чтобы поцеловать его в лоб, и крепко обняла, выражая глубокую привязанность и благодарность за откровенный диалог, произошедший несколькими минутами ранее. — Я взял тебе перекус, — пробормотал мужчина, и похлопал её по руке, пытаясь выбраться из крепких объятий. — Спроси, куда его Сёко положила. И вернёмся к учёбе после того, как ты поешь, договорились? — Договорились! Спасибо тебе, — девушка стиснула его плечи покрепче напоследок, прежде чем отстранилась, словно ничего такого и не сделала. — Не за что, Нанако. Она кивнула в ответ и, чуть улыбнувшись, юркнула прочь из кабинета, оставляя Сугуру сидеть на диване. В коридоре послышался мягкий голос Сёко; судя по всему, та оказалась обрадована тем фактом, что Нанако стала чувствовать себя лучше. Сугуру откинул голову на спинку дивана, измотанный диалогом по душам, и шумно выдохнул, глядя в потолок. В левой руке он всё ещё держал заявление на увольнение, бумага которого обмякла в его вспотевшей ладони, словно боялся отпустить его. Пускай оно так и не пригодилось, но в него оказалось вложено много негативных эмоций, накопленных за долгие годы работы в данном учебном заведении. Он распрямился, разгладил заявление, и задумчиво посмотрел на него. Некоторое время он внимательно перечитывал написанное, а затем, с каким-то странным облегчением разорвал его пополам. Ад колледжа мог подождать, ведь куда важнее было то, чем именно Сугуру Гето планировал заняться в отпуске.