Часть 9

Валера пребывал в затянутой дымом кухне, пока сигарета тлела в его пальцах. Вне стен сквозили сумерки, и пьяные соседи дали угадать о своем присутствии, ворча из-за несправедливо поделенной бутылки водки. Перед ним на столе лежала небольшая сумма денег. Хоть это количество было невелико, это хватило бы на месяц проживания. Олеся узнала о том, что его прежнее жилище превратилось в бордель, и дала ему немного денег. Ей хотелось, чтобы он смог покупать себе еду и, возможно, новую одежду. Валера с трудом справлялся с нахлынувшими эмоциями, узнав правду. Он думал о прошлом, которое уже нельзя изменить. Его трясло, и он чувствовал тошноту — это были физические проявления его душевной боли и тревоги. Каждый новый факт, который он узнавал, усиливал его боль, проникая в самые глубины его души. Он вновь и вновь переживал все события, повторяя в уме все слова, которые были сказаны, и все действия, которые были совершены с момента его отъезда. Он чувствовал, что потерял то, что было ему дорого и составляло суть его жизни. Гнев и обида смешались в его сердце, создавая болезненный эффект, который только усугублял его страдания. В момент откровений он ощущал себя предателем своих убеждений и идеалов. Надежды на будущее, которые он строил с таким энтузиазмом, рухнули, превратившись в мрачные обломки, заполняющие его сознание. Не способствовало успокоению и то, что Валера не мог поделиться своими мучениями или получить поддержку от близких людей. Он оставался один со своими чувствами, которые казались неуловимыми для окружающих. Его стремление исправить прошлое казалось безнадежным, и он это понимал. Но в то же время он чувствовал себя обязанным идти вперед, искать путь к примирению со своим прошлым и внутренним состоянием. Таким образом, вспоминая всё, что произошло, Валера ощущал не только боль, но и глубокое осознание своей собственной силы и стойкости. Несмотря на то, что проявлялось в нём, он понимал, что эти эмоции являются неотъемлемой частью его жизненного опыта. И он знал, что между болью и разрушением есть способность к исцелению и возрождению. Когда Зима и Пальто нашли его, они рассказали о каких-то ставках. Через два дня он вместе с ними отправился туда и тайно от Кащея отдал деньги, которые дала ему Олеся. Если Кащей узнает, он их убьёт. Но Валера доверял Зиме и Пальто и знал, что они не кинут его. Они дали слово. При воспоминании о тех гонках в его голове также крутился другой вопрос. Тогда на гонках его тело пронзил настоящий страх. Перед глазами он увидел живого мертвеца. Это была победительница, та, которая пять лет назад считалась мертвой. Видеть её с прямой спиной, гордо поднятой головой и в окружении мощных накачанных парней было странно. Она была ниже их минимум на голову и вела себя с ними по-хозяйски. Сбежала? Имитировала свою смерть и пустилась во все тяжкие? Или искала убежище? И ведь глядя на неё, не скажешь, что она страдает или является чьей-то подстилкой. Ухоженная, в модной одежде и вся в золотых украшениях. На лице явно не дешёвая косметика. — Вот ведь… — выругался Валера. Она обнималась с высоким лысым мужчиной, который был старше её на восемь или десять лет. Она прижималась к нему, смеясь и радуясь, словно ничего не произошло. И даже сейчас она не боялась, что её легенда, которую она рассказала всем своим серьёзным поклонникам, может быть раскрыта. Или всё-таки она испытывала страх? Ведь она, кажется, сейчас живёт беззаботной жизнью. Эта ситуация очень раздражала Валеру. Из-за неё Марат предал их доверие. Потому что она обманула его, сознательно ввела в заблуждение, и он их предал. Валера не узнавал себя, он чувствовал, как все эти трудности и неизвестности обрушились на него. Кащей, Родители, Айгуль… Всё это казалось таким не решаемым и сложным, что казалось, выхода нет. — Валер? — послышался женский голос, а после на плече у парня появилась тонкая девичья ладонь. — Ты чего? Олеся забрала сигарету из рук парня, потушив ее в пепельнице. Валера поднял на ее взгляд. Девушка стояла в уличной одежде. Платье чуть ниже колена в горошек подчеркивало ее стройную фигуру, а белые бусы на шее дополняли ее наряд. — О чем задумался? — Не могу поверить в некоторые вещи, — честно ответил парень. — Все же, за пять лет так много изменилось. Не знаю, как справиться со всем этим и что делать. Мне ведь даже жить негде. Этот урод явно не пустит меня в квартиру. — Ты, можешь пока пожить у меня. Родители всё равно уехали на дачу и все лето их не будет. Через несколько минут он кивнул. Этот вариант был одним из лучших, которые ему могли предложить в ближайшее время. Олеся завязывала фартук и посмотрела на пачку денег. — Что это за деньги? — спросила она. — Откуда они? — Я… — начал парень, забыв, что Олеся не одобряет нелегальные способы заработка. — Удачно помог одному мужчине. Олеся недоверчиво посмотрела на парня. — Мне было очень стыдно, что ты дала мне деньги. Я мужчина, я сам справлюсь. Поэтому я возвращаю тебе с процентами. Олеся улыбнулась и кивнула. Туркин ощутил легкое сомнение, что его слова проникли в доверчивое сердце девушки. Ему казалось, что его рассказ был крайне неправдоподобен, что даже он сам, говоря эти слова, испытывал некую тревогу и неуверенность в сказанном. Мысли Туркина куда-то унеслись, когда он вновь погрузился в собственные мысли. Он размышлял о том, какую цену приходится платить за вынужденные действия. Ведь, какой бы сложной и непонятной ни была его ситуация, нет ничего страшнее, чем признаваться в собственной беспомощности. Измельчены надежды, разрушены мечты, когда приходится просить о помощи. Девушка не задавала лишних вопросов, и Туркин оценил ее такт и интуицию. Он понимал, что никто не будет выкладывать на стол такие деньги за простую помощь. — Как твои друзья? — спросила она, начиная мыть посуду. Валера хотел рассказать историю, но вовремя замолчал. Ситуация с товарищами была очень сложной и непонятной. Зима был загадочным человеком, который умел хранить свои секреты. Он не любил делиться подробностями своей жизни, предпочитая держать всё в тайне. Возможно, у него были свои причины для этого: он боялся, что кто-то может использовать информацию против него или вмешаться в его жизнь. В отличие от Зимы, Пальто был человеком, который постоянно метался и пытался собрать свою жизнь воедино, но у него это не получалось. Он не мог определиться, куда ему двигаться и каким путём следовать. Каждый его шаг и решение казались ему пустым и несущественным. Андрей искал ориентиры, которые помогли бы ему найти своё место в мире, но они ускользали от него, заставляя его чувствовать себя потерянным. Валера был свидетелем этой сложной ситуации. Он видел, как Вахит и Андрей борются со своими страхами и сомнениями.Турбо чувствовал боль и страдания каждого товарища. За пять лет в колонии они стали друг другу ближе, чем просто товарищи. — Обживаются, вновь привыкают к жизни на свободе. Также как и я. Он не соврал. Правда, не соврал. Каждому из них теперь будет трудно. Зима и Пальто рассказали ему, что встретились с местными парнями, которые рассказали им историю о Кащее и его делах. И болото, куда Кащей затянул их, поставив каждому клеймо Универсама, начинало затягивать их всё глубже. От таких мыслей у парня проснулись внутренние страхи и тревоги. В его голове словно начал кипеть вулкан. Он пытался понять, какие действия помогут ему избежать ещё более сложных ситуаций и повторения прошлых ошибок. Из своего печального опыта он научился ценить возможности и быть готовым преодолевать трудности с позитивным настроем. Однако настоящее испытание для него заключалось не только в потере родного дома и родителей, но и в стремлении сохранить свой эмоциональный и духовный идеал. Верить в себя и оставаться верным своим ценностям стало сложнее из-за страха остаться одиноким в этом мире. Он больше не мог представить возможность снова ощутить материнскую ласку или поговорить с отцом даже в состоянии опьянения. Их старая кухня, которая раньше была уютным убежищем, теперь стала свидетельством ужасной действительности. Там некий человек, лишённый нравственности, заботился только о своей выгоде, эксплуатируя жалких алкоголиков и женщин, зависимых от наркотиков. Он понимал, что самое важное — это сохранить свою внутреннюю силу и честность перед собой. Его мечта о лучшей жизни и отстаивание своих убеждений стали опорой в этом суровом мире. Каждый день на протяжении пяти лет он боролся с внутренними демонами, чтобы не потерять свой путь и не стать таким же, как те, кого он презирал и с кем вынужден был жить под одной крышей. Валера признавал, что прошлое нельзя изменить, но будущее ещё возможно. — Чёрт! — прошипел парень, ударив кулаком по столу. Олеся резко обернулась, едва не выронив тарелку. — Ты чего? Турбо молчал, пытаясь собрать из трёхэтажного мата в своих мыслях нормальное предложение, подбирая более спокойный тон. Олеся не виновата, что родители парня каким-то образом потеряли свою жизнь и квартиру, лишив единственного сына угла. — Пытаюсь понять, что случилось и почему я сейчас не у себя дома. Девушка выключила воду и села рядом с парнем на табуретку. — Он плохой человек, — сказала она, явно поняв, о ком говорит Валера. — Это я уже понял, — ответил он. — Они здесь почти год, — мягко начала девушка. — Но они не живут тут. Только приезжают несколько раз в неделю, чтобы сделать всё то, что они делают. — К тебе ведь никто не пристаёт? — Пытались, но я им не интересна. — А кто им интересен? — Зависимые. Я слышала их разговор на лестничной клетке, когда они курили. Точно не знаю кто, но уверена, что это кто-то из их компании. — И что говорили? — Что зависимые — самые лёгкие работники. Алкаши за бутылку мать родную продадут, а женщины падут к любым ногам ради заветной дозы. Валера почувствовал, как к горлу вновь подступил огромный ком, из-за которого дышать становилось всё труднее. Внутри всё горело, руки начали чесаться. — Прости… — сказал он. Турбо ничего не ответил, лишь молча поднялся и двинулся в сторону ванны, закрыв за собой дверь. *** Кащей сидел за столом и снова и снова перечитывал одно и то же письмо. За несколько часов, проведённых за этим занятием, он выкурил почти половину пачки сигарет и допил портвейн. Условия, которые выдвинула группировка «Сизам», были просто невероятными. Они требовали, чтобы все деньги и почти каждый двор, принадлежавший Универсаму, достались их лидеру Эдику Самсону — одному из самых отвратительных и опасных людей, с которыми Кащею приходилось иметь дело. Эдик Самсон был безжалостным и жестоким человеком, готовым на всё ради достижения своих целей. Его люди, как и их главарь, были опасными и непредсказуемыми. Они не ценили человеческую жизнь и готовы были пойти на любые преступления ради выгоды. Но чем больше Кащей узнавал о них, тем больше понимал, что сотрудничество с ними может быть опасным и непредсказуемым. Кащей злился на себя за то, что ему приходится искать поддержку у таких людей. Они были жадными до денег и готовы были пойти на любые преступления ради личной выгоды. Никакие «пацанские» законы на них не действовали — они просто брали то, что хотели. — Ты всё ещё здесь? — послышался знакомый грубый голос. Кащей, не глядя на вошедшего в комнату, молча кивнул. — Какие условия? — Ублюдские. — От них других и не ожидалось. Уверен, Самсон сейчас сидит и последними словами проклинает тебя. — Авторитет хренов, — прошипел Кащей, продолжая изучать письмо. — Если согласимся, Универсам исчезнет. Он под себя всё подожмёт, — сказал Газовщик, взяв письмо в руки. — Мой отец когда-то работал с ним, отзывался о нём такими словами, которых в русском языке никто не видывал. — Да знаю, блять. — Нужно кого-то другого искать, кого-то, кто живёт по понятиям и действительно заинтересован в защите. — Эдик слюной захлебнётся, если узнает, что я передумал. Я же сам и попросил у него помощи. Газовщик закурил сигарету, устроившись на диване напротив. — Кстати, почему ты на заезде не был? — Дела поважнее были. — Ну и правильно, там наша ставка всё равно не выиграла бы. Кащей усмехнулся. — Смешно? А у нас проблемы. — Ты о чём? — Если ты ещё не в курсе, то Тигр в последнем заезде здорово облажался. — Быть того не может, он жульничает как последняя тварь. — Ну вот нашёлся кто-то похитрее его, кто тоже не брезгует прибегать к «крайним» мерам. — Ты в субботу был там? У автосервиса? — Конечно, кто-то же должен следить за порядком, твоих глаз явно не хватает, и, как погляжу, авторитета тоже. Кащей прищурился, забыв о письме. — Выкладывай. — Во-первых, твоя недавняя «скорлупа» бабла там подняла. Откуда взяли деньги — неизвестно, общак я проверил, деньги на месте. Так мало того, они туда пришли и сделали ставки, ещё и выиграли. И как-то я не заметил, чтобы они бежали сюда к тебе с радостными новостями. Мы говорили им, что туда соваться без нас запрещено и делать тайком ставки будет караться по всей строгости. И что эти чушпаны сделали? Пошли и сделали ставки? Красавцы. — Суки, — прорычал Кащей, сжимая кулак. — Пригрел ты говнарей у себя на груди. — И сколько они выиграли? — Ну, месяц точно ни в чём нуждаться не будут. — Ясно, — уже спокойно ответил мужчина. — А кто победил-то? — А вот про это я и хотел с тобой поговорить. — Слушаю. — Приезжие. Из Питера приехали какие-то мажоры, так ещё и тёлку за руль посадили. Она то его и подрезала, вечно врезалась и сталкивала его с дороги. На повороте швырнула ему в окно камень, а когда на финише Тигр стал рассказывать, что эта овца ему стекло разбила, эта шлюха состроила невинное овечье лицо и в отказ ушла. Мол, он сам въебался. — Что за сумасшедшая дура? — Княжна, приехала с питерскими бугарями, которые, судя по всему, имеют хорошие связи и на их счету крутятся крупные дела и, возможно, не менее крупные тела. — Ты о чём? — У двоих были наколки, дающие понять, что срок, который они отсидели, не за грабёж или изнасилование. Там дела посерьёзнее. — А что за приезжие-то? — Как я понял, они здесь недавно, по какой причине приехали — непонятно, кто главарь — непонятно, и вообще, что за банда — непонятно. В общем, я поспрашивал у людей, их никто не знает. Из всех, кто там был, знаю имя только той тёлки, что была за рулём. — И как звать? — Айгуль. Кащей на секунду замер, а затем помотал головой, явно отгоняя закрадывающиеся мысли. — Ты чего? — Да нет, ничего. — Вот, и я к чему веду-то. Они ребята явно авторитетные, у себя в Питере, мне кажется, точно. И здесь они эффектно появились, связи имеются. Если они здесь недавно, и уже знают про автосервис… — Я начинаю догадываться, к чему ты клонишь. — Они здесь никого не знают, а если и знают, то не так много. Можем попробовать с ними закорешиться. Хуже уже точно не станет. — С чего ты взял, что нам это не выйдет боком? — Нам в любом случае пиздец скоро, так можно и рискнуть. Тебя за долги скоро накроют. На заезде был Серый, он сто процентов выискивал там тебя, везде ходил и о тебе спрашивал. До меня доебался. Кащей задумался. Заметка Газа была справедливой. Этот молодой парень был наиболее надежным из всех, кого он знал. Ему еще ни разу не удавалось совершить ошибку. Его отец, бывший следователь, был лучшим в раскрытии любых дел, пока не вступил в политику и не стал мишенью для критики. Саныч тщательно обучил своего молодого сына, рассказал ему все секреты, и тот легко подхватывал информацию на ходу. Если Газ советует попробовать объединиться с приезжими, возможно, это не такая уж и плохая идея. Во всяком случае, Кащей чувствовал, что работа с ними будет явно приятней, чем с Эдиком. — А где нам найти их? — Я займусь этим вопросом, не переживай. *** — Думаете, это она? — нарушил тишину Андрей, сидевший в траве у песчаного берега. Зима и Турбо стояли рядом, закатав штаны до колен, и бросали в воду камни. — Надеюсь, это просто очень похожая девушка, — ответил Зима. Андрей смотрел на воду и слушал смех детей на другом берегу. Оттуда доносился аромат вкусных шашлыков, которые жарили мужчины. Глядя на всё это, Андрей почувствовал, как в груди у него защемило. Перед его глазами начали появляться различные картины счастливого будущего, в котором он, его мать и сестра отдыхают где-нибудь: на море или в деревне, не зная того кошмара, который им пришлось пережить. С момента выхода из тюрьмы Андрея мучили вопросы, на которые он не мог найти ответы. Он боялся получить эти ответы, потому что чувствовал стыд и жалость к себе. Он чувствовал, как с каждым днём его душа чернеет, а совесть всё сильнее сжимает его шею, перекрывая ему воздух. Желание вернуться в прошлое и всё исправить убивало его. Он бы многое исправил, переосмыслил бы каждый свой шаг и каждое слово. Он пожалел, что потерял то, чего не ценил. Сейчас единственное, о чём он мечтал, это увидеть родных и найти в себе силы попросить у них прощения. За такой короткий срок он слишком сильно соскучился и слишком сильно пожалел обо всём, что сделал. Возможно, если бы он не выбрал тогда скользкую дорожку, а поступил по-другому, сейчас он был бы музыкантом, и каждый день его могла бы ждать дома мать и Юля. — Уж больно она похожа на Айгуль, и совпадение какое — имя такое же, — продолжал рассуждать Зима. — Да кто их разберёт, все они одинаковые. Причёски, одежда — всё одинаковое. Может, и правда, похожа. А может и та самая. — А кто-нибудь из вас был на её похоронах? — неожиданно спросил Пальто. Ребята обернулись. — На чьих? — Айгуль. — Парень сцепил руки в замок. — Хоть кто-то из вас был на её похоронах? Турбо и Зима переглянулись. — Зачем ходить на похороны какой-то малолетней давалки? — резко ответил Турбо. — Если бы она была ни в чём не виновата, то не вышла бы в окно. А так — сама виновата. Конечно, стыдно теперь по району ходить, так гляди, и не удержалась бы, по рукам пошла. Ребята замолчали. Они оба знали, что Турбо ненавидел Марата, и Айгуль, из-за которой Адидас-младший подставил их всех. Андрей поддерживал эту ненависть к Марату, но почему-то не чувствовал такой же ярой злобы в сторону девушки. — Она казалась спокойной, вежливой и даже скромной, — сказал Зима, набирая камни в руку. — Вот ведь наивный, — громко вздохнул Турбо. — Такие, как она, лохов вроде тебя и разводят. Вешают им лапшу на уши, хотят казаться чистыми и невинными. — Я просто говорю, что когда она общалась с нами, нельзя было сказать, что она распущенная. — Она просто выбирала, с кем ей будет интереснее. — А вы только представьте, это действительно она! Не может же быть таких совпадений… Турбо рассмеялся, и со стороны его смех показался даже немного истеричным. — Ты чего? — спросил Зима. — Хочу увидеть лицо Маратика, когда он увидит свою невинную дуру на коленях у того громилы, — ответил Турбо, продолжая смеяться и явно представляя, как на лице Марата проступят багровые пятна, как зачешутся его руки и, возможно, на глазах выступят слёзы. Каждый из них задумался о своём будущем, о том, что ждёт их впереди. Они чувствовали, что вскоре их накроет волна проблем, которые решить будет гораздо сложнее, чем раньше.