Часть 10

Айгуль сидела перед зеркалом, её руки осторожно двигались по губам, словно она рисовала шедевр. Она зациклилась на своем отражении, волосы идеально уложены, а помада — яркий акцент на её губах, придающий всему образу уверенность. В этот момент в дверь постучали, и раздался голос Наташи: — Ой, какая красавица! Айгуль вскрикнула, глаза округлились: — Наташа! Ты меня напугала! — Я несколько раз постучала, но ты была в своем мире, — с легкой улыбкой произнесла Наташа, при этом шагнув ближе. Айгуль вернулась к зеркалу, заметив, что помада сбилась. — Чего тебе? — Где Коготь и Завод? Их нигде нет. — Они уже уехали в ресторан. — Ты с ними? — Да. — Передай, чтобы нам с девочками сняли отдельную квартиру. На трассу не вернемся. Айгуль резко обернулась, в голосе Наташи зазвучали злые нотки. — Что случилось? — Местные курвы чуть не выцарапали глаза Кате, а Лизе начали щвырять камни. Это пиздец. — Всё настолько плохо? — Если бы всё было не так плохо, разве я бы про квартиру говорила? Коготь хочет тут заработать, но нам на трассе делать нечего. Мы должны быть в безопасности. — Хорошо, — тихо ответила Айгуль, ощутив, как уверенность начала покидать её. Наташа быстро вышла, оставив Айгуль в тишине, её мысли закружились в хаосе. Айгуль сидела, опустив голову, и в её глазах заиграли искры беспокойства. Мысли о Лёше не покидали её: он явно не торопился искать новую квартиру, считая, что они здесь ненадолго. Но внутренний голос подсказывал ей, что это может дорого стоить, особенно если Наташа начнет высказывать своё недовольство. К Лизе и Кате — девочкам, которые были для неё больше, чем просто проститутки с трассы. Она заботилась о них с нежностью, словно о собственных дочерях, и эта привязанность только усиливала её тревогу. По сравнению с другими девушками, к которым она относилась строго и безжалостно, они были для неё особенными. Это осознание било в сердце, как молот. *** Айгуль ехала по знакомым улицам родного города, и каждая ямка на дороге отзывалась в её душе как больное воспоминание. Она вспоминала, как беззаботно гуляла здесь, когда мир казался бесконечным, полным надежд и светлых мечтаний. Теперь же, за рулём машины, её сердце сжималось от страха и одиночества, которое овладело ею. Каждый поворот дороги отражал её внутренний хаос — она чувствовала себя потерянной в этом большом, чужом городе. Водя руками по рулю, Айгуль старалась сосредоточиться, но мысли о первых месяцах в новом месте не давали покоя. Она представляла, как дни тянулись в тоске, как, лёжа на кровати, она смотрела в окно, ощущая себя частью чего-то большего, но одновременно — изолированной от жизни. Как же трудно было осознать, что когда Инесса забрала её, вся связь с миром оборвалась. Айгуль замкнулась в себе, борясь с болью и отчаянием, которые давили на её сердце. Неприятные воспоминания о словах родителей, их реакции на её попытку уйти из жизни, снова и снова всплывали в голове. Отец, с яростью обвиняющий её в позоре семьи, оставил шрамы, которые не зажили. Ей казалось, что они никогда не поймут её, не увидят её как живого человека с чувствами, а только как инструмент для своих целей. Свет в глазах потускнел, когда она обдумала отношения Инессы и Лёши — крепкие, несмотря на все ссоры. У них была своя семья, и, глядя на них, Айгуль ощущала зависть и надежду. Лёша, напоминание о том, что случилось в гараже, не стал темным пятном в их жизни. Инесса любила своего ребёнка, и это придавало ей сил. Она не отреклась от него, несмотря на воспоминания о боли, показывая, что истинная любовь может преодолеть любые трудности. Покидая привычную улицу, Айгуль ощутила, как её душу окутывает гнетущее давление, словно плотный туман, мешающий ясно мыслить. Она могла бы сократить путь к ресторану, но вместо этого выбирала далекий маршрут, полон воспоминаний, как старая песня, которую она слышала слишком много раз. Ладони её вспотели, а сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из клетки. Припарковав машину, она заглушила двигатель. Взгляд упал на знакомый дом, где горел свет на кухне. Сердце забилось быстрее — там была женщина, но в соседнем окне царила темнота, подтверждая, что в доме больше никого нет. Айгуль прислонилась к рулю, и в сердце её смешались страх и надежда, предвкушая встречу с человеком, которого она так давно не видела. Каждая секунда тянулась вечно, пока из-за поворота не показался знакомый силуэт. Она встрепенулась, схватившись за дверную ручку, готовая выбежать навстречу Марату. Парень шёл медленно, опустив голову, руки в карманах. Что-то тяжёлое, невыносимое опустилось у неё в груди, сжав её сердце. — Марат… — прошептала она, ощутив, как в горле встал ком, а тело, казалось, отказывалось подчиняться. Айгуль искала силы, чтобы открыть дверь, но план, который она так тщательно продумала, оказался сложнее, чем она ожидала. В её голове проносились картины: Айгуль дергает за ручку, выбегает из машины, зовёт его по имени. Марат видит её, распахивает объятия, прижимает к себе, повторяя те же слова, что говорил раньше: «Ничего не было». Они забудут эти пять лет, как страшный сон. Но внутри раздавался тихий, но настойчивый голос, который шептал: «Пять лет? Ты действительно думаешь, что за это время ничего не изменилось?» Слеза скатилась по щеке и упала на оголённое колено, оставляя мокрый след. Мысли о том, что он, возможно, уже начал новую жизнь, не давали ей покоя. Чистая, непорочная девушка могла заменить её. Как легко было бы забыть её, ту, которая запятнала его репутацию и стала объектом осуждения. Ком в горле становился всё тяжелее, когда она представляла, как Марат идёт под руку с другой. Рука, лежавшая на ручке двери, ослабла и повисла. В голове роились мысли: «Ты могла бы написать ему письмо, позвонить, объяснить ситуацию. Он бы понял… А что сделала ты? Молча жила в Петербурге, забыв о своём прошлом». Каждый упрёк звучал как удар, разрывая её изнутри. Айгуль помотала головой, наблюдая, как Марат, сидя на лавочке, закурил сигарету. Он курит? Обещал бросить ради неё… ради неё мёртвой? Это было так болезненно. Скоро уверенность рассеялась, как дым от его сигареты, оставляя лишь страх. Она знала, что он, возможно, уже смирился с её отсутствием, отпустил прошлое. Может, так и лучше? Она не должна разрушать его новую жизнь. Когда Марат бросил окурок и ушёл в подъезд, Айгуль, не успев осознать, что делает, выскочила из машины и подбежала к лавочке. Схватив недокуренный бычок, она бросилась обратно, сердце колотилось, как будто вот-вот вырвется из груди. Она запрыгнула в машину, нервно закурила. Две затяжки — и она снова ощущала слёзы, текущие по щекам. Улыбка, исказившая губы, казалась странной, когда она поняла, что могла бы курить эту сигарету вечно. *** Айгуль остановила машину на обочине, руки дрожали, дыхание было тяжёлым. В груди боролись облегчение и горечь. Она вдохнула, как будто пыталась выдолбить из себя все терзания. Мысли путались, сталкиваясь с воспоминаниями о том времени, когда они были вместе. Слёзы лились, смешивая боль с очищением. Айгуль осознавала, что её поступок был необдуманным, но в тот момент это было единственным, что могло дать ей чувство жизни. Взгляд в зеркало заднего вида показал её отражение: замутнённые слёзы и размазанная тушь подчеркивали ранимость. Ей нужно было собраться с мыслями, привести себя в порядок. Коготь и Завод ждали её в ресторане. Она должна взять себя в руки. Вытерев слёзы, она вышла из машины. *** Ресторан «Стеклянная роза», Казань, 1994 год В ресторане царила атмосфера яркого света и оживленного шума. Блестящие хрустальные люстры переливались в свете, отбрасывая мягкие тени на пол, выложенный темным деревом. Стены были оформлены в теплых тонах, с дорогими картинами, изображающими пейзажи и портреты, обрамлёнными золочеными рамами. Зал наполнялся ароматами изысканных блюд, смешиваясь с легким шёпотом обсуждений и звоном бокалов. После скромной жизни в частном доме, Айгуль на мгновение забыла, что у них есть средства для того, чтобы наслаждаться такими моментами, не прибегая к забегаловкам. Едва переступив порог, её встретила молодая официантка с идеальной прической и улыбкой, будто сошедшей с обложки журнала. Она быстро начала расспрашивать о причине визита, но Айгуль была уверена, что теперь её не спутать с обычной девушкой. Дорогие украшения, модное красное платье, облегающее фигуру, привлекали взгляды мужчин, сидящих за столами, и её это не смущало. Взгляды их жен были полны недовольства и ревности, и Айгуль, гордо подняв подбородок, уверенно шагала вперёд, не обращая внимания на похотливые взгляды. — Алексей Когтев... — произнесла она, но официантка тут же перебила, пригласив следовать за ней. Стуча высокими каблуками по деревянному полу, Айгуль старалась держаться прямо, словно ослепительная звезда на светском вечере. За углом, у окна, её взгляд упал на стол с мягкими диванами, где сидели Коготь и Завод, окружённые двумя незнакомыми мужчинами. Их уверенные манеры и разговоры о делах создавали атмосферу власти и авторитета. Она знала, что Лёша имеет дело с местными главами ОПГ, которые могли помочь в поисках виновника пожара. — О! — воскликнул Лёша, поднимаясь из-за стола с искренней радостью. — А вот и моя дорогая сестра! — Он протянул руку, помогая Айгуль устроиться на мягком диване. — Познакомься, это Виктор и Александр, основатели Проволоки, — представил он, с гордостью указывая на мужчин. — Приятно познакомиться, — произнесла Айгуль, мягко улыбнувшись. Её взгляд светился, а улыбка была такой нежной и сверкающей, что казалось, она может осветить весь зал. В этот момент она чувствовала себя на высоте, словно сама судьба вновь предоставила ей шанс быть частью чего-то большого и важного. Каждый из них мягко улыбнулся, приветствуя гостью и протянув ей руки. Пожав ладони, они тем самым признавали её равной себе. Авторитет, который исходил от неё благодаря Лёше, был весьма велик. Вечер шёл спокойно, девушка ловила комплименты. — Слушай, Казань на подъёме, тут и культура, и бизнес шевелится, — сказал Виктор, подмигивая Лёше. — Да, Казань — теперь дело, после Москвы и Питера, конечно, — ответил Лёша, выжидая момент для серьёзного разговора. Айгуль понимала, что её присутствие здесь служит одной важной цели — создать расслабляющую атмосферу. Ей нужно было вовремя рассмешить собеседников или задать вопрос не по теме, чтобы разрядить обстановку и расположить к себе. Эта уловка стала для них привычной. Благодаря мастерству актрисы, которое она получила от Инессы, многие планы, казавшиеся невыполнимыми, и сделки, которые, казалось, не состоятся, в итоге успешно завершались. Всё это благодаря терпению и правильному подходу в переговорах. Лёша никогда не был скуп на девушек, которые ходили под ним. Для него они были не более чем валютой, которой он расплачивался. Но, общаясь с Наташей, которая имела значительный опыт в этой сфере, Айгуль узнала, что условия, которые Лёша предлагает этим девушкам, просто сказочные. Завод выполнял роль боевого товарища, который разбирался во всех вопросах и задавал самые жесткие темы. Если бы эти вопросы задавал Лёша, его бы точно "в фанеру" отлупили. Но Завод действовал деликатно, зная, как важно следить за языком. В критической ситуации он всегда был готов достать пушку или прикрыть спину Лёше. — Как Казань может быть спокойным местом, если в центре города происходят такие страшные вещи? — начала Айгуль, понимая, что обсуждение плюсов города может привести к нужной теме. — Какие такие вещи? — удивлённо спросил Виктор. Она встретила его взгляд, сделав голос максимально мягким, слегка напуганным, словно избалованная девочка. — Ну как же, а пожар в театре? Это же настоящий кошмар! — По сравнению с перестрелками, которые почти каждый день происходят в Питере, я думал, вас мелкий пожар не удивит, — усмехнулся Александр, которого все прозвали Борзой. Судя по его тону, кличка ему вполне подходила. Айгуль бросила быстрый взгляд на Лёшу. Для него этот пожар стал настоящей трагедией, он до сих пор не мог прийти в себя. Слышать насмешки на эту тему могло быть очень больно. Но, глядя на брата, она не заметила ничего, что выдавало бы его истинные мысли. Он сидел с маской полного спокойствия и рассудительности. Она также отметила, что за весь вечер он не притронулся к алкоголю, явно осознавая, что любой разговор о пожаре может вывести его из себя. — А из-за чего вообще произошёл пожар? Я слышал на рынке, что всё было подстроено. Там была какая-то влиятельная личность, которая мешала жить? — Завод, не давая перевести тему разговора, настойчиво задал свой вопрос. — Там вообще какая-то мутная история, — отмахнулся Витя. — Обычный выходной день, никаких праздников или других особых событий не было. Все местные влиятельные люди были заняты своими делами. И поджигать старое место, куда ходят дети и старики, не было никакого смысла. Может быть, какие-то малолетки решили поиграть со спичками? — Двери и окна были закрыты и заколочены, это похоже на несчастный случай. Все погибли, — сказал Лёша, ощущая, как мужчины безразлично относятся к этой теме. — Серьёзно? — удивился Витя. — Вот этого я не знал. А вы на каком рынке это услышали? Интересно, как это приезжие знают больше местных? — Обычная случайность, сплетни быстро распространяются, — улыбнулся Коготь. — Получается, вы не интересовались этим пожаром? — Неа, нам это без надобности. А вам что, интересно? На секунду повисло молчание, правильно ответить на этот вопрос было проблематично, и удар на себя решила сразу взять Айгуль. — Моя бабушка очень любила этот театр, и когда она узнала, что он сгорел, её охватила не только любопытство, но и неизбывная печаль. Для нас это место обладает особой значимостью, — Айгуль состроила грустное лицо, переполненное тоской и разочарованием. Уловка с печальной девушкой часто срабатывала, и этот случай не стал исключением. — Если вам это так важно, могу дать номер одного человека, который тесно связан с властями. Возможно, он сможет что-то подсказать. Сейчас многое скрывается, чтобы избежать шумихи, так что не думаю, что кто-то с улицы вам поможет, — проговорил Виктор. — Серьёзно? Вы действительно можете это сделать? — восхищенно воскликнула Айгуль. — Красавица, — мягко начал Виктор, — я могу очень многое, и поверь, не будь ты сестрой Когтя, я бы показал тебе, на что ещё способен. Послышался грубый кашель. Айгуль мгновенно перевела взгляд на Лёшу, которому явно не понравился тон Виктора. Мужчина рассмеялся, стараясь снять напряжение. — Шучу, просто много работаю с женщинами, не всегда удается сдерживать себя. Издержки профессии. — А что за профессия? — поинтересовался Завод. — Держу несколько частных салонов с особыми услугами. Студии по созданию фильмов также являются моим призванием. Борзый громко рассмеялся. — Режиссёр влажных фантазий, — произнёс он, делая глоток коньяка, и рассмеялся ещё громче. — Притон, что ли? — уточнил Завод с интересом. — Нет, просто снимаю короткие фильмы в квартирах. — И сколько у вас таких квартир? — спросила Айгуль. — Шесть. Возможно, когда-нибудь расширюсь и куплю целый дом, чтобы не зависеть от обстоятельств. *** В конце вечера, обменявшись номерами и контактами людей, которые могут помочь Лёше в поисках причастного к пожару в театре, трое сидели за столом, погруженные в свои мысли. — Не внушают они доверия, — подытожил Завод. — От встречи не получили ничего полезного, кроме возможного человечка, что может знать о пожаре. — Согласна, — кивнула Айгуль, продолжая ковыряться в салате оливье. Лёша курил, уставившись в одну точку. — Внушают не внушают, но попробовать стоит. Хоть какие-то зацепки. — Мы тут не на пару месяцев, а то и дольше, ты же понимаешь это? — начала Айгуль. — Похоже на то. — Значит, нам стоит подумать о более комфортных условиях проживания. Не в частном доме на отшибе, а в центре, где больше шансов связаться с нужными людьми. И наладить небольшой бизнес — деньги из Питера могут не дойти. — Да, ты права. — Может, для девочек снимем квартиру? Не стоит им на трассе в чужом городе оставаться. Проблемы уже есть. — Какие? — спросил Завод. — Местные проститутки начали борьбу за территорию, не дают зарабатывать, угрожают и калечат. Могут и кислотой облить или забить до смерти выкинув в канаву. — Наташка что ли натолкнула? — спросил Лёша, понимая, откуда ноги растут. — Да, она рассказала о происшествиях на их рабочем месте, и я полностью с ней согласна. Слишком опасно. Если не удастся наладить связи с местными, война обеспечена, а лишнего внимания нам не нужно. Лёша тяжело вздохнул и кивнул, соглашаясь с просьбой Айгуль. В его глазах читалась усталость и тревога. — Надо поискать местные банды с меньшими аппетитами, — сказал Завод, открывая бутылку коньяка. — С этими будет сложно зашиться. — Хочешь с низов начать? — удивилась Айгуль, в голосе её прозвучала тревога. — А что делать? Сразу на крупную рыбу прыгать опасно. Мы тут ничего не знаем, а по местным бродить — всё равно что в болото влезть. Нужно искать мелких, от них уже отталкиваться. В крайнем случае они могут стать расходным материалом. Терять ребят в местных разборках не хочется. — Займёшься этим сам, — ответил Лёша, его голос звучал решительно. — Я попробую связаться с тем, чей номер дали эти мужики. — Я могу поискать квартиру для девочек, — предложила Айгуль, понимая, что ближайшие дни парни будут заняты, а ей не хочется сидеть одной в незнакомом доме. — Да, возьми Наташу, посмотрите варианты. Я завтра оставлю тебе деньги, — сказал Лёша, его слова были полны решимости. Весь оставшийся вечер они решили забыть о нагруженном графике и проблемах. Они выбрали расслабиться, чтобы восстановить силы и подготовиться к предстоящим трудным дням, но внутри каждого из них всё ещё бурлили переживания, не давая покоя.