Часть 36 «Прощаю»

      На холодном полу сидеть совсем не весело. Тем более в слезах.       Взглядом я ищу хоть какой-то острый предмет, сама же не понимая, чем мне это поможет. Наконец, глаза мои упали на бритву, лежащую, почему-то, под раковиной.       Я медленно подползаю к ней, беру в руки. Обычная бритва в голубом цвете, должно быть, кто-то из прошлых жильцов этого номера оставил. Я аккуратно достаю лезвие из неё, кладу на ладонь и рассматриваю как сумасшедшая.       Поможет ли мне это? Определенно — нет. Все станет только хуже.       — «Время лечит.» — подсказали голоса.       Не поняв их очередного бреда, я беру маленькое острое лезвие в правую руку, переворачиваю левую, так, чтобы было видно вены. Нет, я не хочу умереть. Хочу поцарапаться.       Медленно провожу кончиком лезвия по запястью. Боли не почувствовала от слова совсем, поэтому чуть выше делаю то же движение. Ничего. Ни крови, ни всхлипов. Я сижу тихо, стараясь не привлекать внимание этого психа, то есть — Бледного. Мне уже даже по имени его называть не хочется.       Мысли улетают куда-то, перед глазами бегают силуэты. Они что-то кричат мне, зовут на помощь, но я лишь щурю глаза, дрожащей рукой пытаясь начертить хоть ещё одну полоску на своем запястье.       — «Режь!» — и я будто с цепи сорвалась.       Быстрыми движениями я начала резать руку так, чтобы выходило довольно-таки глубоко. Чтобы лилось больше крови. Чтобы он испугался.       Всхлипы, наконец, стало слышно. Я будто перестала контролировать тела, будто... кто-то режет меня. Кровь везде. Она стекает с моей руки на пол, создавая бордовые капли.       Мой разум затуманенный. Я не понимаю, что происходит, где я, и зачем это все. Так и знала, что...       В дверь постучали, а после я услышала до боли в висках знакомый голос.       — Ань? Ты плачешь? — быстро прячу окровавленное лезвие в карман и на ватных ногах подбегаю к рулону туалетной бумаги.       Наматываю на руку немного, после вытираю изрезанное запястье, но кровь продолжает лится. Переборщила.       — Аня, — протягивает гласные парень, не намереваясь больше ждать моего ответа. — я захожу.       — Нет! — резко выпалила я.       Перед глазами будто дым. Серый. Он пахнет чем-то странным, не похожим на что-либо.       — «Умри, умри, умри...» — шаблонно повторяют голоса.       Паника окутала мое тело. Я падаю на пол, захлебываясь собственными слезами.       — Что «нет»? — пауза. Я опустошенно смотрю на дверь, рыдая. — Аня! — слышится щелчек замочной скважины и в ванную заходит Кирилл. — Блять! — слышу я, а после замечаю, как в глазах темнеет.       — П... — «прости». Единственное, что я могла бы сказать в такой ситуации, если бы в глазах окончательно не потемнело.

***

      Очнулась я на кровати. Открыв глаза, я заметила, что сейчас, судя по всему, ночь. Осторожно встаю на босые ноги. Холодно. Смотрю на руку, и она... забинтована?       — Наконец-то. — недовольным тоном процедил парень, выходя из балкона. Я вздрогнула, увидев его уставший вид.       — Ки... — горло сухое. Ком поглотил его полностью. Все, что я смогла выдавить из себя — это писк из двух букв.       Помедлив, Кирилл подходит ко мне, запуская кончики пальцев в мои, почему-то, мокрые волосы.       — Что? — улыбается так по детски, мягко касаясь моей макушки.       Слезы вновь одолели меня. Мне стыдно. Жалко, просто... плохо. Как же я ненавижу все, ненавижу голоса, тени, Кирю. Как же я их всех ненавижу. Они засели в моей голове, и, кажется, так просто не уйдут.       — Прости, — хриплым голосов кинула я, падая в его объятья.       Парень хмыкнул, обнял в ответ, тем временем как я плачу в его плече. Эта сцена походит на какую-то драму, куда мы, определенно, идеально вписываемся.       И только сейчас я почувствовала боль в запястье. Шрамы остаются навсегда, и это самое ужасное. Я, конечно, ещё не видела своей руки, но что-то мне подсказывает, что там пиздец, одним словом.       — Прости, прости, прости. — повторяю я.       Тот отстранился, дотронулся своими большими ладонями до моих щёк, и тихо прошептал:       — Прощаю.