Часть 37 «Время лечит»

      Он простил. Так легко отпустил эту ситуацию, что я начинаю завидовать. Я никогда не отпущу все его ошибки, ведь они навсегда в моей голове.       — Не плачь. — сухо говорит парень, вытирая большими пальцами слезы с моих щёк.       Ничего не ответив, я улыбаюсь, как последняя дура. Мне до сих пор безумно стыдно, но не плевать ли ему? Я знаю, что Кирилл болен. Знаю, что ему тоже бывает трудно, и... его и вправду можно понять.       Он убегает от реальности через наркотики, я же — через селфхарм. Это все звучит ужасно, от того и хочется рычать в подушку сутки напролет.       — Пошли спать, коть. — жалобным тоном проговаривает тот. Я знаю, что этот самый «жалобный тон» он делает специально.       — Мг... — единственное, что я могу сейчас выдавить из себя. Жалкое зрелище.       Мое тело болит, но я этого почти не чувствую. Разворачиваюсь к нему спиной, а после подхожу к кровати. Сажусь на неё, как обычно закидывая ноги и прижимая их к себе.       Монстр под кроватью. Он смотрит на меня прямо сейчас, но говорить об этом Кириллу я не стану. Лишь зажмурю глаза, как маленький ребенок, пытаясь справится с головной болью.       — Что такое? — на выдохе спрашивает Бледный, садясь рядом. Кровать скрипучая, от чего режующий звук ещё больше ударил по моей черепной коробке.       — Не знаю. — тихо, но так же хрипло отвечаю ему я, стараясь не думать о силуэтах, что прямо сейчас крутятся вокруг меня.       Я снова вижу его. Киря. Он стоит у окна, его зелёные волосы развиваются на выдуманном мной ветру, руки его, почему-то, изрезанны.       — Сука. — процедила я сквозь зубы, опуская голову на колени.       Даже в кромешной темноте я вижу его. Слезы продолжают лится, капать на футболку. Мои мысли перемешались воедино, из-за чего в голове образовалась одна грязная, тягучая каша.       — Ань? — мне максимально непривычно слышать своё имя от него. Непривычно сидеть в таком состоянии при нём. Привычны лишь голоса и силуэты, которые я прямо сейчас слышу и вижу.       — Отстань. — неожиданно даже для самой себя, прошипела я.       Голова безумно болит. Сквозь всю эту боль я чувствую, как чья-то холодная рука опускается на мое плече.       Подняв тяжёлую голову, вижу... Кирю. Ярко-зеленые волосы, улыбка до ушей, впалые, полностью белые глаза.       — Нет! Уйди, прошу! — начинаю дергаться, пытаясь убрать его руку с моего плеча, но тот сжал его ещё с большей силой. Начинаю рыдать взахлеб, будто в последний раз. Будто это все сон. Я пытаюсь вырваться из его сильной хватки, кручу головой во все стороны, ору, в надежде, что он перестанет ко мне приходить. — Что тебе нужно? — широко раскрываю глаза, замечая, как ярко-зеленые волосы сменяются тёмно-зелёными, как впалые глаза становяться обычными, человеческими. Замечая, что это мой Кирилл.       — Малышка, у тебя что, психоз? — парень рассмеялся, да так громко, что в ушах зазвенело.       В полном недоумении смотрю на него, пытаясь понять, что такого смешного произошло.       — Успокойся, заебала. — его смех сменился на слова. Обидные, при чем.       Я замечаю, как он отстраняется, встает с кровати и подходит к окну. Видя его силуэт, я вспоминаю Кирю. Слишком уж они похожи.       — Я... — пытаюсь хоть два слова связать, но получается не очень. — Что? — все еще смотрю на него, все еще в таком же шоке от его слов.       — «Успокойся, заебала.» — повторяют за парнем голоса.       Наверное, я беру все слишком близко к сердцу. Может, я и вправду заебываю своими вечными слезами? И вправду плевать?       Кирилл вздыхает, поворачивается ко мне и, с улыбкой на лице, отвечает:       — Успокойся, — повторяет. — время лечит. — глаза раскрылись еще шире. Когда он повторяет фразы галлюцинаций, мне становится не по себе.       Не став ничего отвечать, я ложусь на кровать, накрываюсь тяжёлым одеялом. Каша из головы никак не уходит, звон в ушах тоже. Шрамы тоже.       Парень подходит к кровати, ложится рядом и обнимает меня так, будто никаких слез минутами ранее не было. Будто за этот ужасный день вовсе и не случилось ничего плохого.       За это я его и люблю. Его халатное отношение ко всему сносит крышу, закидывает мою больную голову вопросами.       — Спокойной ночи. — говорю я Кириллу. Мой голос все еще безумно хриплый, раны болят, бинты жмут.       — Сладких снов. — отвечает мне тот, утыкаясь своим холодным носом в мою шею.