Часть 12. На волоске

Мои предчувствия оправдались. Я не сплю всю ночь, просто не могу заснуть. Кларисса уже давно задремала — время приближается к половине четвертого утра, скоро будет светать. Ее присутствие успокаивает меня, насколько это возможно. Часы на стене тихо отбивают секунды, но даже мерный стук секундной стрелки не может усыпить меня. Ловлю себя на мысли, что уже не мучаюсь неизвестностью, я знаю — что-то случилось, что-то очень плохое. Звук вертушки поднимает меня с кровати и заставляет бежать к посадочной площадке. В спешке забываю, что на улице холодно, и выскакиваю как есть, в тонких пижамные брюках и футболке. На площадке горят огни, вертолет уже сел и вокруг него какая-то суета. Я издали замечаю кровь, много крови, кого-то выгружают на носилки, морпехи перекрикиваются между собой, мелькают белые халаты медсестер. Ноги подводят меня и я почти падаю, в последний момент ухватившись за стену дворца. Навстречу уже спешит Ник, губы у него побелевшие, а глаза бегают по сторонам. — Джой, подожди, – он мягко останавливает меня, берет руками за плечи и разворачивает спиной к площадке, – не ходи туда. Он тоже весь в крови, будто его фонтаном окатило, красные следы отпечатываются на моей одежде и коже, но я едва ли обращаю на это внимание. Сквозь шум в ушах я слышу: — Он жив, но зацепило сильно. Я судорожно выдыхаю и понимаю, что не могу сказать ни слова. Даже плакать не могу, я просто потерялась во времени и пространстве. Мысли испарились из головы, ноги стали ватные, я почти их не чувствую и начинаю заваливаться набок. Ник подхватывает меня и почти волоком тащит внутрь. — Мы сейчас ничем не поможем, пошли. Ты вся ледяная, он мне голову оторвёт, если ты заболеешь. Я не в силах сопротивляться, поэтому позволяю увести себя. В дверях мы едва не сталкиваемся с Рейчел, она тоже бледная, и еле держит себя в руках. При виде Ника она тихо выдыхает и бросается к нему. Он аккуратно помогает мне сесть на обломок колонны, и крепко прижимает ее к себе. — Что там произошло? – к Рейчел понемногу возвращается деловой тон. — Там был пиздец, – у Ника голос дрожит, он достает пачку сигарет, чиркает зажигалкой и наскоро делает пару затяжек. – Никсон и Патрик мертвы, Колчек ранен. Я сижу, обхватив себя руками, и снизу вверх смотрю в точку перед собой. Рейчел тихо ругается сквозь зубы. — Насколько серьезно? Ник бросает на меня странный взгляд и говорит: — Подожди, пока я отведу Джой в комнату, окей? — Я позову Эрика, нужно все зафиксировать. Рейчел кивает напоследок, глядя на меня с... сочувствием? В любое другое время я бы удивилась, но сейчас у меня в голове только один вопрос: насколько же с Джейсоном все плохо, если Ник не хочет говорить при мне? И я не уверена, что хочу знать ответ. По дороге к моей комнате Ник пытается успокоить меня: — Все будет хорошо, он крепкий малый, хоть и безбашенный. Если бы не он, я был бы мертв. Нам навстречу с обеспокоенным видом спешит Кларисса. — Что за суета? Тут она замечает мое состояние и, похоже, сама все понимает: — Колчек? — Ранен, – кивает Ник. – Побудешь с Джой? Дальше все как в тумане, меня вроде дотаскивают до комнаты и укладывают под одеяло. Затем совсем рядом рядом раздается голос Джоуи: — Вот, Ник просил взять в лазарете для Джой. Перед глазами возникает рука Клариссы, протягивающая мне стакан с мутной жидкостью, я послушно беру его и подношу ко губам, морщась от противного больничного запаха, ударившего в нос. — Что это? — Пей. Зубы громко стучат о край стакана, я через силу делаю глоток. Ужасная гадость, но Кларисса заставляет меня выпить все. Едва пустой стакан исчезает из моей руки, как по голове будто стукает мягкий молоточек: все тело моментально расслабляется, мысли становятся путаными и тягучими, а веки — тяжёлыми. Я прикрываю глаза и бормочу: — Я не буду спать, сейчас нельзя. — Не спи, – соглашается со мной Кларисса, – просто полежи. Я уже не слышу ее, погружаясь в тяжёлый, изнуряющий сон. *** Утром просыпаюсь тяжело, голова гудит и пульсирует болью, отдающей в глазные яблоки. С трудом разлепив глаза, приподнимаю голову и тут же роняю обратно, все вокруг плывет, и кажется меня вот-вот вывернет наизнанку. Что за гадость я вчера пила? Вчера... Черт, вчера же... — Только не вскакивай резко, – я слышу голос Джоуи. Поворачиваю голову на звук и вижу, что он сидит на стуле у кровати. Я тут же подскакиваю на месте, но сразу жалею об этом, потому что к горлу подкатывает горький комок. Я сваливаюсь с кровати и бегу в ванную, где корячусь над унитазом, пока из желудка выходит горькая зеленая слизь. Выходит она плохо, у меня на лбу выступает липкий пот, а руки трясутся как после попойки. Наконец, я падаю на пол, держась за живот. Нужно вернуться в комнату и спросить, что с Джейсоном. Мне страшно задавать этот вопрос, но неизвестность убивает не меньше. Наскоро умывшись, я возвращаюсь в комнату и с опаской смотрю на Джоуи. Слова застревают в горле, так что я не могу издать ни звука. К счастью, он уже спешит успокоить меня: — Только не нервничай, сейчас угрозы для жизни нет. Чувствую, как по телу различается волна облегчения, которая оседает покалыванием в руках и ногах. Я падаю на край кровати, схватившись руками за голову и тяжело дыша. Когда первая реакция проходит, и я в состоянии осознать, что именно он сказал, тревога снова закрадывается в душу. — Сейчас? – хрипло переспрашиваю я. — Ночью было... опасно, – уклончиво отвечает Джоуи. – Мы уж думали, что не выкарабкается. От его слов мне снова дурно. Впервые мелькает мысль, что меня не зря усыпили, иначе я бы свихнулась от таких новостей. Целая ночь мучительного ожидания... Меня даже сейчас всю потряхивает, а за ночь я бы точно словила парочку панических атак. Дверь распахивается и в комнате появляется Кларисса. Вид у нее весёлый, при виде меня она улыбается и бодрым голосом говорит: — О, спящая красавица проснулась. Надеюсь ты уже сказал, что жив ее ненаглядный принц? Только шрамов прибавится. Я киваю, отняв руки от головы. Вид у меня, должно быть, кошмарный, под стать самочувствию. Кларисса подходит и ставит на тумбочку рядом с кроватью миску с бульоном. Я смотрю на полупрозрачную жидкость с кружочками жира и решительно мотаю головой из стороны в сторону. — Так не пойдет, – Кларисса упирает руки в бока. – Исхудаешь вся, Колчеку и подержаться не за что будет. — Я поем, только если ты, – я тычу пальцем в Джоуи, – расскажешь мне, что случилось. — Не уверен, что тебе стоит знать... — Тогда не буду, – я складываю руки на груди. — Ладно, – сдается он. – Заварушка там была жаркая, но мы подоспели вовремя. Помогли ребятам отбиться и уже готовились отступать, но тут поняли, что Ник отстал. Джейсон велел нам отходит к вертушке, а сам вернулся за ним. Я слушаю его с ужасом, хоть и знаю, что в итоге все обошлось. Одновременно мне приходится, под взглядом Клариссы, расправиться с бульоном, и я делаю это быстро, чтобы сократить свои мучения. Внутри разливается приятное тепло, желудок отзывается довольным урчанием, ведь я почти сутки ничего не ела. Тем временем Джоуи продолжает рассказ. — Долго их не было, мы уже самое плохое подумали, но потом все таки появились. Мы уже выдохнули было, но Джейсон в последний момент словил пулю... в общем, не пугайся, ему перебило артерию на плече. — Мамочки... – я сейчас в обморок грохнусь. — Кровищей нас всех забрызгало по самые уши. Хорошо, что Мервин смог зажать рану, и держал так всю дорогу, иначе не довезли бы. — Главное, что сейчас все хорошо, – вмешивается Кларисса, укоризненно глядя на парня, на что тот пожимает плечами, – насколько это возможно, конечно. Я никак не могу собрать мысли в кучу. Да уж, такого стресса у меня давно не было, даже после КПП. Тогда тоже кто-то умер, но смерть незнакомца и смерть близкого — это очень разные смерти, теперь я это понимаю. Кажется, я начинаю потихоньку приходить в себя. Оглянувшись на часы, я бросаю взгляд на Клариссу и спрашиваю: — Мы на работу опоздали? — Не парься, Эрик дал нам выходной, вчера был тяжёлый день. Даже слишком. Я не спала всю ночь, так что, с твоего позволения, все таки пойду к себе и прилягу. — Спасибо, что была со мной. И тебе тоже, – я благодарно улыбаюсь Джоуи. Господи, я не заслуживаю таких друзей, у меня аж слезы на глаза наворачиваются. Надо будет как-нибудь и для них что-то хорошее сделать. Когда я остаюсь одна, то первым делом привожу себя в порядок. На мне всё ещё вчерашняя одежда, заляпанная кровью Джейсона. От этой мысли мне не по себе, я быстро стягиваю ее и одеваю чистое, намереваясь сбегать в лазарет, но тут раздается стук в дверь. Открыв ее, вижу Эрика, который пристально смотрит на меня и спрашивает: — Могу я войти? Я вспоминаю наш вчерашний разговор и чувствую, как щеки заливает румянец. Тем не менее, отхожу в сторону, как бы приглашая его внутрь, и закрываю за ним дверь. Он же проходит на середину комнаты и оборачивается ко мне. Я не знаю, что могу сказать ему и не знаю, что хочет сказать он. В любом случае, этот разговор должен состояться. —Джой, я хотел сказать... Мои вчерашние слова — я не отступлюсь от них. — Эрик... – вздыхаю я, – мне жаль, но между нами ничего не может быть. Мы ведь оба несвободны... — Мы с Рейчел приняли решение развестись, - огорошивает меня он. — Что? На секунду мелькает мысль, что он узнал о Нике, однако вряд-ли это правда. Да теперь, наверно, и не важно, к этому и без того все шло, с самого появления Эрика здесь. Я видела, как Рейчел переживала за Ника, там уже не до мужа. Да и сам Эрик не выглядит слишком уж расстроенным. — Мы уже давно стали чужими друг для друга, это лучшее решение для нас обоих, – подтверждает он мои мысли. — Даже если так, у меня отношения, ты же сам знаешь. — Дело только в этом? – Эрик вдруг задаёт неожиданный вопрос. — В каком смысле? — Джой, ответь честно: если бы тогда, в Сан-Франциско, я не был женат, у нас был бы шанс? Черт, вопрос провокационный, мне сложно на него ответить. Я ненавижу предательство, сама не раз оказывалась обманутой стороной и не по наслышке знаю, какого это, а потому семейное положение Эрика никогда не позволяло мне посмотреть на него, как на мужчину, и это правда. Он был мне другом, даже очень хорошим другом, и продолжал бы быть им, если бы та глупая связь все не разрушила. Эрик ждёт от меня ответ, и я решаю ответить максимально честно. — Мы могли бы попробовать. — Мне стоило быть настойчивей, – в его голосе проскальзывает задумчивая грусть, – а не цепляться за призрак своего брака. — Теперь это уже не важно, – я пожимаю плечами, – я пойму, если ты не захочешь видеть меня в своей команде. — Вовсе нет, я не собираюсь увольнять тебя. Нам всегда было легко работать вместе. К тому же, многое может измениться. — Эрик... — Возможно, ты пока этого не видишь, но Колчек совсем не тот человек, который тебе нужен. Я мог бы дать тебе гораздо больше. — Это ведь не тебе решать, – твердо говорю я. — Не мне, – соглашается он. Ещё с минуту мы смотрим друг на друга. Взгляд Эрика полон решительности и тоски, все таки он сильно изменился за эти полгода. Я, наверняка, тоже. Да, при других обстоятельствах все могло сложиться иначе, но не сложилось. И лично мне не о чем тут жалеть. Эрик кивает мне на прощание и выходит за дверь. Все усложнилось между нами, я чувствую это. Тем не менее, я буду выполнять свою работу, как делала раньше. И будь что будет. *** Я не видела Джейсона почти неделю. Меня наотрез отказались впускать в лазарет, ссылаясь на то, что раненому нужен полный покой. Я слышала это каждый день, когда совершала очередную попытку увидеться с ним. Из уст Лизы эта фраза звучала особенно издевательски, и мне кажется, это было намеренно. Тем не менее, я каждый раз была вынуждена согласиться и отступить. До следующего дня, разумеется. Наконец, то ли случилось чудо, то ли я всех допекла вконец, но медсестра Такер, женщина в возрасте и очень строгих взглядов, в очередной раз увидев меня на пороге, со вздохом качает головой, бормоча что-то про молодежь, и неожиданно открывает мне дверь. — Десять минут, не больше, – несётся мне в спину ворчливый голос. Я готова визжать от счастья, но лишь радостно киваю и спешу внутрь, на ходу осыпая ее благодарностями. Пара секунд — и я вижу Джейсона. Он ужасно бледный, левое плечо и рука у него забинтованы. При виде меня на его лице появляется широкая улыбка, он явно старается выглядеть бодрее, чем есть на самом деле. У меня же губы дрожат, я вот-вот расплачусь. — Чего вид такой траурный? Тебе так просто от меня не избавиться, сразу говорю. — Дурак, – я почти всхлипываю и сажусь на стул рядом с его кроватью. Джейсон тут же хватает меня за руку и тянет к себе, вынуждая лечь рядом. Я едва успеваю оглянуться и убедиться, что мы одни. Конечно, медсестра может зайти в любой момент, но желание быть ближе все же берет верх, я не могу устоять. Наверно, слишком соскучилась. — Прости, что заставил волноваться, – Джейсон целует меня в висок. Я осторожно кладу голову ему на плечо, он обнимает меня здоровой рукой и поглаживает по волосам, я закрываю глаза и просто млею в его объятиях. Почему-то сразу появляется ощущение, что все будет хорошо. Даже не хочу думать, что было бы, если бы я его потеряла. Я бы точно этого не вынесла. Лежать бы так долго-долго, но времени у нас немного, а сейчас хороший момент, чтобы обсудить кое-что важное. Я поднимаю глаза на Джейсона, он косится в ответ: — Что? –Скажи, для тебя сильно важна служба? — Что за интерес? Хотя, я догадываюсь. Хочешь, чтобы я уволился? Я киваю. — Не вопрос. Вот найдем хим.оружие и свалим отсюда. Не знаю, как тебе, а мне уже осточертела жара. Я счастливо улыбаюсь, и прижимаюсь к нему сильнее, уткнувшись носом в шею. Я боялась, что моя просьба станет камнем преткновения между нами, но все обошлось. Ещё немного и мы сможем забыть об Ираке, как о страшном сне. Быстрей бы этот день настал. — Кстати, как там с поисками? И с Кингом? – в его голосе сквозит очевидная неприязнь к Эрику. — Ну, мы всё ещё заняты делом. Это проблема? Моя работа с ним. — Меня, конечно, бесит этот хмырь, но я тебе доверяю. Знаю, эта работа важна для тебя. — Я уволюсь сразу по возвращению домой, – торжественно обещаю я. Кажется, Джейсону нравится эта новость, он слегка поворачивается ко мне и целует, неожиданно глубоко, проникнув языком в мой рот. Я протестующе мычу, и тихонько бью его кулаком по груди. Он со смехом отрывается от меня и откидывает голову на подушку, вздохнув: — Вот бы посадить тебя сейчас сверху. — Кажется, здесь кто-то ранен? – напоминаю я ему со смешком. — Между ног-то все цело. — Ты не исправим. — Ещё скажи, что тебе это не нравится, – он прикусывает меня за ухо. На самом деле, мне нравится, он об этом прекрасно знает и беззастенчиво пользуется. Мурашки моментально разбегаются по шее — я всегда легко завожусь от его ласки. Но это работает в обе стороны, поэтому я с коварной улыбкой трусь носом о его щеку и прикусываю за мочку уха. — Черт, Джой... Он перехватывает мою руку и кладет пониже живота, через лёгкие больничные штаны я чувствую просто каменный стояк. В этот момент хлопает дверь и в комнате появляется медсестра Такер. Увидев, что мы лежим вместе, она возмущённо машет руками: — Это ещё что такое? Джейсон как бы невзначай натягивает одеяло по пояс и закусывает губу, чтобы не рассмеяться во весь голос. Мне тоже смешно и немножко стыдно одновременно. Я с виноватым видом пытаюсь вскочить, но Джейсон заваливает меня обратно, подтягивает к себе и целует на прощание. Встаю на ноги я уже красная, как рак. — Скоро уже выпишем тебя, успеете намиловаться, – ворчит медсестра. Хотелось бы мне побыть с Джейсоном ещё, но это невозможно, а потому я направляюсь к себе. Настроение такое, что петь хочется. Кажется, я по-настоящему влюбилась, пора признаться хотя бы самой себе. Это страшно, если честно, ведь в такие моменты ты очень уязвим, но вместе с тем и счастлив. Одно без другого не бывает, наверно. Вы вроде как показываете друг другу слабые места, а дальше уже вопрос доверия. Вся соль в том, что каждый из вас знает, как сделать больно, но не делает этого, и за это вы друг друга цените. Такие уж мы, люди, непонятные и сложные.