Часть 14. Когда мир рухнул

Это снова происходит со мной. Я почти физически ощущаю, как рушится мир. Вселенная разбивается вдребезги, а я стою где-то в середине и чувствую, как меня секут тысячи осколков. Горло до боли сжимает невидимая рука, я задыхаюсь и издаю звук, похожий на рыдание. Разворачиваюсь и выскакиваю за дверь. Джейсон что-то кричит мне вслед, но я игнорирую его. Нужно добраться до комнаты, это тяжело, но я справлюсь. Ноги ватные, не упасть бы по пути... Но все обошлось, и вот я уже дрожащими пальцами отпираю замок. Вбегаю в комнату и захлопываю дверь, тут же вставив ключ изнутри. Ноги подкашиваются, и я съезжаю вниз обхватив голову руками. Вот бы сжать ее так сильно, чтобы лопнула... мозги вперемешку с кровью потекут по ковру, портя его безвозвратно, зато никаких мыслей уже не останется. Меня не останется, а лучше и не было бы меня вовсе. Никогда. Дышать-то как больно, каждый вдох рвет мне лёгкие, я часто и мелко хватаю воздух, ощущая подступающую истерику. Раздается громкий стук в дверь. — Джой, открой. Да пошел ты. Ещё что сделать? Дёргается ручка. Слышится звон ключей, однако открыть с той стороны невозможно из-за моего ключа. Снова стук. — Я серьезно. Открой. Иначе я выбью эту чёртову дверь. Как у тебя все просто. Ну выбьешь ты ее, и что? Это же ничего не даст. Если бы выбитая дверь могла решить все проблемы, я бы уже колотила ее, пока руки не превратятся в кровавую кашу. — Джой... – его голосе нотки отчаяния. – Пожалуйста, выслушай меня. Я все объясню... Вы всегда так говорите. Я устала и больше не знаю, что мне делать. Ничему меня жизнь не учит, если подумать. С чего я решила, что могу доверять ему? Разве я уже не попадалась в эту ловушку? Глупая Джой, глупая и бестолковая. За что жизнь так со мной? Неужели за глупость нужно так наказывать? А хуже всего то, что мне было так хорошо с ним, и потому сейчас меня вот-вот разорвет на кусочки от боли. В его объятиях было тепло, вот только цена оказалась слишком высока. Может, меня прокляла какая-нибудь злая фея? Как ещё объяснить, что все всегда заканчивается именно так? Шум за дверью стихает. Я кое-как встаю и на негнущихся ногах ковыляю до кровати, падаю прямо в одежде на чистые простыни и утыкаюсь лицом в подушку. Так не слышно, как я тихо вою от тоски. Ничего, даже эта ужасная ночь когда-нибудь закончится. Я сегодня немножечко погорюю, а завтра проснусь, и все будет как прежде. Кроме меня. *** Первые секунды после пробуждения всегда самые приятные, потому что я ещё не помню, что было вчера и, потягиваясь с довольной улыбкой, ищу рукой Джейсона, но его половина кровати пуста. Тут на меня обрушивается осознание, что его не может здесь быть. Точно, я же теперь опять совсем одна. От этой мысли сжимаюсь в комок, глядя в кусочек окна, который не прикрыт занавеской. Солнце уже взошло, жаркое и противное, как всегда. Нужно вставать, мир ждёт меня, чтобы ещё как-нибудь поиздеваться. Стоит мне сесть в кровати и опустить ноги на пол, как голову будто пронзает раскалённый прут, так что я едва не падаю обратно. Меня снова мутит, я едва успеваю доползти до ванной, где мараю унитаз зелёной, горькой желчью. Головная боль при этом немного утихает — хоть какой-то плюс. Умывшись, решаюсь посмотреть в зеркало. Кошмар, лучше бы не смотрела. Поспешно отворачиваюсь и иду одеваться. Работу никто не отменял, хоть я и не представляю, как продержусь хотя бы до вечера. Когда я выхожу из комнаты, то сразу вижу Джейсона, он сидит, привалившись спиной к стене. Видимо, стук двери разбудил его, он вздрагивает и быстро вскакивает на ноги, армейские рефлексы же. Он машинально тянет руку ко мне, но я отшатываюсь в сторону, давая понять, что не согласна на физический контакт. — Джой, пожалуйста, давай поговорим, – он без вопросов прячет руки за спину. Не хочу сцен в коридоре, поэтому кивком головы приглашаю его в комнату, захожу следом и, закрыв дверь изнутри, прислоняюсь к ней спиной. Он несколько секунд пытается подобрать слова, что явно даётся ему с трудом. — Послушай... ты все не так поняла. У меня ничего не было с ней. — Я, по-твоему, слепая? – хриплю я и закашливаюсь. — Этого я не говорил, просто... — Джейсон, не надо, – не могу это слушать, – не делай мне ещё больнее. Он стоит с каменным лицом. Да, котик, не будет у нас долго и счастливо. Это паршиво, не спорю. Самой тошно. Замечаю, что на его футболке в районе плеча расползлось засохшее кровавое пятно. Несмотря ни на что, я чувствую укол беспокойства — наверняка ему больно, да и рану нужно обработать. Но это ничего не значит! — Тебе лучше вернуться в лазарет, у тебя кровь. — Я пойду, но сначала пообещай мне, что мы поговорим. Не сейчас, но потом, когда ты будешь готова. Я медленно качаю головой: — Не подходи ко мне больше. Никогда. Я открываю дверь, давая понять, что разговор окончен. Он, видимо осознав тщетность любых попыток, кивает сам себе и выходит за дверь. А я, оставшись одна, понимаю, что никуда сегодня не пойду. Чуть позже ко мне стучится Кларисса. — Ты где застряла? – слышу ее голос из коридора. – Эрик и так нервничает из-за сроков, у нас куча работы. Я открываю дверь, и при виде меня она меняется в лице. — Скажи, что я заболела, – мой голос звучит безжизненно. — Что с тобой? Я просто захлопываю дверь и возвращаюсь в кровать. Через 10 минут в столовой (POV Кларисса) Кларисса Стоукс твердой походкой идёт прямиком к Джейсону Колчеку, который в одиночестве сидит перед нетронутым стаканом с кофе, и, с шумом отодвинув стул, садится напротив и сверлит его гневным взглядом. — Рассказывай, что натворил? Только знай, что я тебе за Джой яйца поотрываю прямо здесь. Колчек тяжело вздыхает, проведя ладонью по лицу. Кларисса отмечает его красные, воспалённые глаза, а также кровавое пятно на футболке. Шестым чувством она уже понимает, что случилось какое-то дерьмо. Джейсон несколько секунд раздумывает, стоит ли делиться тем, что произошло вчера, но потом, видимо, решает, что она и так все узнает. — Она видела, как я... блять... целовался с медсестрой. — Ну ты и придурок, – шипит Кларисса. — Да это бред какой-то! Она вдруг набросилась на меня, и тут заходит Джой. Я даже среагировать не успел. Кларисса, поджав губы, мотает головой, пытаясь взять себя в руки и не размазать Колчека по обеденному столу. — Прими мои поздравления – ты все похерил. — Можешь помочь? – глядя ей в глаза говорит Джейсон. — Помочь с чем? Мучить ее и дальше? — Кларисса, я клянусь, у меня никогда и ничего не было с Лизой. Мне нужна только Джой. Да я, блять, на что угодно готов. — Понимаешь, Джейсон, – Кларисса, справедливо рассудив, что не стоит пропадать добру, бесцеремонно хватает чужой кофе и делает большой глоток, – боюсь, что никто в мире не сможет тебе помочь. Ты ударил в самое больное место, какое только есть у Джой. Ее бывший, кстати, делал тоже самое, постоянно. — Бля... — Поэтому она даже слушать тебя не станет, можешь не стараться. Там сейчас драма на полную катушку, только зрителей не хватает, уж не сомневайся. Джейсон машинально крутит в пальцах пластиковую ложечку, совсем забыв о кофе, да и обо всем остальном на свете, видимо, тоже. Кларисса смотрит на его потухшие глаза, и понимает, что уже видела такие сегодня — у Джой. — Два идиота, – вздыхает она, закатив глаза. — Что? — Два идиота вы, говорю. Впрочем, это же Джой, чего я. Ладно, я подумаю, что можно сделать. А сейчас... Могу сказать одно: ей патологически не везёт с парнями. Она очень нуждается в том, чтобы ее любили, а потому забывает обо всем, стоит какому-нибудь красавчику вроде тебя погладить ее по голове. Она же романтичная натура, все верит в сказки про прекрасных принцев. — А я, значит, не такой? – хмыкает Джейсон. — Никто не такой, а она понять этого не может. Вот и сейчас, я приезжаю и вижу, как она снова, раскрыв рот, смотрит только на тебя. С виду вроде нормальный, я уж подумала, хоть в этот раз обойдемся без рыданий и соплей. Увы, нет. Знала же, что у Джой отвратный вкус на мужиков. Кларисса насмешливо смотрит, как Джейсон, сжав зубы, старается сдержаться и не съязвить в ответ. Вместо этого он мотает головой и, глядя перед собой, твердо произносит: — Я всё исправлю. — Удачи. Только не забывай, что рядом с ней крутится Кинг. Сам понимаешь, это его шанс. Кларисса с усмешкой смотрит, как ложка гнется в сжатом кулаке Колчека, и думает о том, что ситуация с этой шлендрой из лазарета кажется вполне прозрачной, но реакция Джой тоже объяснима — падать на уже набитые синяки всегда больнее. Тяжело вздохнув, Кларисса Стоукс принимает решение помирить этих двоих. А затем, посмотрев на часы и чертыхнувшись, спешит на работу. *** День тянется бесконечно долго. Я просто лежу в кровати и смотрю в окно, иногда отвлекаясь на потолок и стены, узоры которых выучила уже наизусть. Пару раз в дверь стучится Кларисса, но я не обращаю на это никакого внимания. Не хочу никого видеть, хочу только вернуться домой. Потихоньку за окном начинает темнеть, и я проваливаюсь в беспокойный сон, а котором бегу толи куда-то, толи от кого-то. Наутро просыпаюсь почти прежней. Чего-то не хватает в районе груди, но это не страшно. Головная боль уже ощущается чем-то привычным, и я заранее знаю, что умывание холодной водой слегка притупит ее. Синяки под глазами выглядят впечатляюще, я безуспешно пытаюсь замазать их, но бросаю эту затею и, смыв все, тащусь в брифинг-зал. Стоит мне войти, как Эрик окидывает меня обеспокоенным взглядом поверх каких-то бумаг. — Джой, у тебя все нормально? Можешь взять ещё выходной. — Нет, не нужно, – я слабо улыбаюсь ему. – Я в порядке. Кларисса молча двигает свои бумаги, освобождая мне место рядом. Я включаюсь в работу, всем своим видом давая понять,что не хочу сочувственных взглядов. Ну серьезно, никто же не умер, не вижу поводов для траура. Я немного рассеяна сегодня, но вполне справляюсь, разве что спать хочется больше обычного. Обед решаю пропустить, как и завтрак, аппетита вообще нет, итак в желудке ворочается что-то гадкое. Пока остальные обедают, я на секундочку роняю голову на руки, и тут же засыпаю прямо за рабочим столом. Проснувшись, подскакиваю на месте и вижу, что передо мной дымится кружка с кофе. За спиной раздается голос Эрика: — Думаю, это будет нелишним. — Спасибо, – смущённо бормочу я. Очевидно, он уже в курсе того, что произошло, слишком уж он заботлив и внимателен к мелочам. Конечно, он не будет прямо сейчас заводить разговоров о нас с ним, но меня не оставляет предчувствие, что скоро мы к этому вернёмся. Ладно, буду решать проблемы по мере поступления. Вечером я не задерживаюсь на работе, а поскорее спешу в свою комнату, где могу, наконец, выдохнуть. Однако, мое уединение прерывает стук в дверь. Сначала я не хочу открывать, но стук повторяется, а затем ещё раз. Этот кто-то очень настойчив, что тут скажешь. Со вздохом приоткрываю дверь и вижу Ника. — Привет. Пустишь? — Заходи, – я пожимаю плечами и пропускаю его внутрь. Очевидно, зачем он здесь. Я выжидающе смотрю на него и сразу иду в атаку: — Тебя Джейсон прислал, да? — Нет, он не в курсе, что я здесь. Тут снова раздается стук в дверь. Никуда не спрячешься, даже в собственной комнате достанут. Я закатываю глаза и иду открывать. Кларисса, не спрашивая, проходит в комнату и, заметив Ника, говорит: — О, ты уже тут. Я ничего не пропустила? Я смотрю на них, поджав губы и скрестив руки на груди. — А вы, я смотрю, сговорились. Только меня не втягивайте. — Джой, – Ник успокаивающе выставляет руки перед собой, – просто выслушай, что я скажу. — Валяй. — Я здесь не для того,чтобы оправдывать или обвинять кого-то, и не буду говорить тебе, что делать. Но я знаю Джейсона и знаю, что он никогда бы так не поступил. С тех пор как ты приехала сюда, он другим человеком стал. Я его таким счастливым никогда не видел, а мы почти год вместе служим. Я скептически закатываю глаза. Серьезно, я уже давно не наивная девчонка, и прекрасно знаю, как это бывает. Утром он говорит тебе, что жить без тебя не может, а вечером врёт, что задержался на работе и развлекается с другой. Поначалу в это сложно поверить, никак не удается уложить в голове, что один и тот же человек может так поступать. Но потом понимаешь, что подобное встречается куда чаще, чем ты думаешь. Тем временем Ник продолжает: — Я не рассказывал раньше, но сейчас ты должна знать. Той ночью, когда мы везли его с простреленным плечом, он... был уверен, что умрет, я по глазам видел. И его мысли были только о тебе. Эти слова режут меня, хуже ножа. Я до боли закусываю нижнюю губу, машинально отхожу от двери к кровати, и отворачиваюсь от Ника и Клариссы, чтобы они не видели мое лицо. Не хочу возвращаться в ту ночь и заново переживать те чувства, но от продолжения мне становится ещё хуже. — Он попросил меня позаботиться о тебе. И передать, что он тебя... — Замолчи, – вырывается у меня, почти невольно. — Джой... – Кларисса делает шаг ко мне. — Уходите, оба, – мой голос дрожит от подступающих слез. По щекам уже пробежали две слезинки, никак их не сдержать. Я слышу, как хлопает дверь и могу, наконец, разрыдаться. Прижимаю ладони к лицу и падаю на край кровати, сгорбившись и подтянув колени к груди. К моей досаде, я слышу шаги и, подняв взгляд, вижу, что ко мне решительно приближается Кларисса. Я уже не могу остановиться и продолжаю плакать, плевать что она здесь. Она садится на стул у кровати и терпеливо ждёт, когда поток слез утихнет и я начну успокаиваться. — Чего не ушла? – бурчу я, всхлипывая и вытирая глаза. — Не дождешься. Пора заканчивать эту драму, тебе не кажется? — Да, пожалуй. Но для этого нам надо найти хим.оружие. — Не строй из себя дуру, ты прекрасно понимаешь, что я про Колчека. — Я не хочу больше ничего слышать про Колчека вашего ненаглядного! — А он и не наш, а твой. Ну серьезно, ты же прекрасно знаешь, что эта овца на него глаз положила. И специально его засосала, потому что ты стояла под дверью. Развела она тебя, как лохушку, дорогуша. — Значит, не очень-то он сопротивлялся, – я шмыгаю носом. — Я понимаю, тебе тяжело, но послушай единственного здравомыслящего человека в этой комнате. Я разве часто твоих хахалей защищала? — Этот первый, – признаю я. — Ну вот, поверь своей подруге Клариссе, она в этих делах собаку съела. Колчек, конечно, не предел мечтаний, характер тот ещё, но возможно благодаря этому он терпит все твои заскоки. — Дело не только в этом... – я задумываюсь, как бы объяснить ей. – Может, ты и права, и он действительно не изменял мне, но... я вдруг поняла, что слишком увлеклась им. У меня никогда такого не было, знаешь... будто с меня кожу сняли. — Господи, что у вас там за игры? Я догадывалась, что вы извращенцы, но вы, похоже, уже далеко зашли. — В общем, я боюсь, понимаешь? Что он снова сделает мне больно. А со снятой кожей ещё больнее, просто невыносимо. — Не сходи с ума и не поддавайся эмоциям. Остынь пару дней, обдумай все хорошенько. Выслушай его, в конце концов. — Если я скажу, что подумаю над этим, ты уйдешь уже? — Я-то уйду. Только это не изменит того, что ты его любишь. Вот же гадость, зачем она это сказала? Умеет настроение испортить, хотя мне казалось, что хуже невозможно. Оставшись одна, я никак не могу найти себе место. Спать слишком рано, лежать и пялиться в потолок я больше не хочу. Ноги сами несут меня на крышу, где не так давно мы с Джейсоном сидели и разговаривали о нашем совместном будущем. Воспоминания отзываются тоской в груди, но я все же поднимаюсь по лестнице и выхожу навстречу вечернему небу. Уже почти стемнело, и ветер успел стать прохладным. Подхожу к краю, обхватив себя руками, и смотрю на пустыню, думая о чем-то своем. Не сразу замечаю, что по щекам бегут слезы, и капают с подбородка на грудь. Сегодня я не наедине с миром, скорее в одиночестве где-то поблизости с ним. Мое сердце закрыто для порывов ветра и вихрей песка. Я пришла сюда за спокойствием, и мне действительно спокойно сейчас, но вместе с тем горько на душе. Такая тоскливая горечь, которая ноет где-то внутри незаживающей раной. Вдруг за спиной раздаются шаги. Я уже знаю, кто это, а обернувшись, убеждаюсь в своем предчувствии - это Джейсон. Судя по тому, как он замер при виде меня, мы пересеклись здесь случайно. Мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди, я опускаю взгляд под ноги. Он подходит ближе, почти вплотную. Рука тянется к моей щеке, вытирает слезинку и заправляет прядь волос за ухо. Все внутри меня кричит, что я должна оттолкнуть его, уйти, но тело вдруг немеет, и я трусь щекой о его ладонь. Прикрываю глаза, не в силах поднять взгляд. Рука переходит к подбородку и слегка приподнимает его. Джейсон касается моих губ своими, осторожно, словно спрашивая разрешение на большее. И я отвечаю ему, я не могу не ответить. Он углубляет поцелуй, язык касается моего, и я чувствую, как по телу проходит дрожь. Я втягиваю воздух носом и кладу руки на грудь Джейсона, в которой гулко бьётся сердце. На несколько секунд я теряю контроль над собой, все мое нутро тянется к нему, и я не могу ничего с этим сделать. Этот поцелуй пропитан отчаянием и соленый на вкус от моих слез. Дальше все окончательно выходит из под контроля. Клянусь, мои руки сами стаскивают с него футболку, так что ткань трещит по швам. Это какое-то наваждение, но я непреодолимо хочу касаться его, чтобы кожа соприкасалась с горячей кожей. Низ живота наливается мучительным желанием от его близости. Джейсон отрывается от меня и пытается что-то сказать, но я молча притягиваю его за шею и затыкаю поцелуем. Футболка при этом летит в сторону, моя вслед за ней. Он подхватывает меня под бедра и, оттащив от края, прижимает к стене рядом с лестницей. Спиной я ощущаю ее шероховатость, но слишком увлечена происходящим, чтобы обратить на это внимание. Страсть полностью захватила нас, так что мы бьёмся зубами при столкновении со стеной, и кажется Джейсону рассекло губу, потому что я чувствую металлический привкус. Он, кажется, даже не замечает этого, только перехватывает меня повыше и увлеченно переходит к моей шее, оставляя поцелуи и лёгкие укусы. Горячие губы контрастируют с холодной кожей, я запускаю пальцы в его волосы и прижимаю к себе, закрыв глаза и полностью отдавшись его ласкам. Я со стонами выталкиваю воздух из груди, прижав затылок к стене. Пальцы сжимают мои бедра так сильно, что наверняка останутся синяки, и это заводит меня ещё сильнее. Мои руки безостановочно гладят его спину и плечи, проводя ногтями по коже чуть сильнее, чем я делала это обычно. Сейчас мы оба действуем чуть грубее, чуть исступленней, словно градус безумия между нами достиг новой высоты. Джейсон резко ставит меня на ноги, разворачивает спиной к себе, рука спускается к моим брюкам и расстёгивает ширинку. Секунда — и они вместе с бельем спущены до колен. Я упираюсь руками в стену и выгибаю спину. Он вжимается пахом в мои ягодицы, так, что я даже сквозь одежду чувствую, как твердо у него там. Его ладонь ложится на мой лобок, слегка сжав его, а затем спускается ниже. Между ног у меня все мокро, два пальца легко проскальзывают внутрь, в шею впиваются зубы, чувствительно, но не причиняя боли. Я накрываю его руку своей, вынуждая делать поступательные движения. Он выдыхает и начинает возиться со своей ширинкой, гремит пряжка ремня, и через секунду член резко входит, выбивает из меня крик. Джейсон зажимает мне рот рукой и жарко шепчет на ухо: — Тише... Первые же толчки, сильные и глубокие, показывают, что тише никак не получится. Я почти до крови закусываю губу, едва дыша через нос, и подаюсь навстречу, издавая тихие, почти жалобные стоны от того, насколько глубоко он входит. Ладонь спускается с губ на шею и вынуждает меня поднять голову. Мы встречаемся взглядами, его глаза затуманены, щека закушена, воздух с шипением проходит сквозь сжатые зубы. Я вижу, как он наслаждается моей реакцией, моими стонами. Как сбавляет темп, чтобы затем снова ускориться, вынуждая меня сходить с ума от контраста. Он полностью контролирует мое удовольствие, и это заставляет меня бормотать что-то невнятное, прикрывая глаза. Я просто не могу держаться долго, ощущения и эмоции накрывают меня, низ живота сводит от удовольствия и я резко сжимаю колени, едва не падая, но Джейсон крепко удерживает меня на месте. Я обессиленно прижимаюсь грудью к стене, он делает ещё пару движений и кончает прямо внутрь, со сдавленным стоном. Затем тяжело опирается на руку над моим плечом и пытается отдышаться. Член с влажным звуком выскальзывает из меня, по внутренней стороне бедер течет сперма. Это заставляет меня вспомнить, что на улице прохладно, но меня греет жар от Джейсона. Он быстро поправляет штаны, затем разворачивает меня к себе и снова целует, жадно, но с долей приятной усталости. Только в этот момент я прихожу в себя, осознав, что только что произошло, и, сильно уперевшись ладонями в грудь, отталкиваю его, да так, что он пошатывается от неожиданности. Я быстро натягиваю штаны с футболкой и, тяжело дыша, со злостью смотрю на него. По-хорошему, злиться мне нужно на себя, конечно. Не знаю, что произошло, но инициатором этого была я, и это приводит меня в смятение. Прямо наваждение какое-то... В любом случае, сейчас не время, нужно сразу обозначить все точки над "и". Я тычу пальцем в воздухе, пытаясь подобрать слова. — Это ничего не значит. Не хочу тебя видеть! Джейсон ошарашенно смотрит на меня, теперь, похоже, шокирован уже он. Губа у него и правда рассечена, он машинально вытирает кровь тыльной стороной руки, не отрывая взгляда от меня. Я бросаюсь к лестнице, но он ловит меня за руку и прижимает к себе. Я молча пытаюсь вырваться из его объятий, но безуспешно — хватка у него просто стальная. — Джой, не уходи... — Пусти! Чудом выворачиваюсь из его рук и отвешиваю звонкую пощечину. Он замирает на месте, глядя под ноги. Я не вижу выражение его лица, и не хочу видеть, поэтому быстро разворачиваюсь и убегаю. Вот я делов наворотила... В своем репертуаре, в общем. Возможно, я только что отрезала все пути назад. Наверно, это к лучшему.