Часть 23. Финал

Первое, что обрушивается на меня при пробуждении — боль. Ослепляющая, пронзающая каждый сантиметр тела. Не припоминаю, чтобы мне когда-либо было так больно. Как катком переехало. В глаза бьёт яркий белый свет, но мне так плохо, что я не могу заставить себя поднять руку и заслониться от него. Постепенно начинают включаться остальные органы чувств: слух улавливает тихий писк приборов, а в нос ударяет противный больничный запах. Не знаю, сколько я ещё лежу так, пока рядом не раздается тихое хлопанье и шаги. Чьи-то пальцы бесцеремонно распахивают мне глаз и светят в него ярким фонариком. Я протестующие мычу, но из-за пересохшего горла удается издать лишь тихий хрип. Картинка смазана, и все, что мне удается разглядеть — какое-то жёлтое пятно. Потрескавшихся губ касается влажная салфетка, и это чертовски приятно. — Вы кто? – хриплю я. Мой вопрос остаётся без ответа, если не считать звука удаляющихся шагов. Приложив усилие, я все же открываю глаза и успеваю заметить спину человека, одетого в жёлтый костюм химзащиты. Понемногу прихожу в себя и начинаю припоминать что произошло. Последнее, что отложилось в памяти — теплые руки Джейсона. Где он? А остальные? И где это я вообще? Странное место, на больничную палату не очень похоже. Приборы есть, трубки от них, перевиваясь, тянутся ко мне, но стены будто брезентовые, единственный вход - подобие двери, на вид пластмассовой, и это ещё сильнее запутывает меня. Ясно одно — я в полной жопе, осталось определить ее размеры. Мои размышления прерывает появление ещё одного человека в жёлтом костюме, который входит без стука и плотно закрывает за собой дверь. Я настороженно рассматриваю его. Не сразу понимаю, кто это, но потом узнаю его лицо, закрытое защитной маской, и удивлённо распахиваю глаза. — Ты? — Паршиво выглядишь, – Винс присаживается на стул рядом с мной и устраивает на коленях планшет с записями. Мой разум затуманен лекарствами, поэтому первые секунды я тупо смотрю на него и ничего не понимаю. Затем воспоминания начинают чередой всплывать из глубины сознания, одно за другим. Я вспоминаю все, что смутно настораживало меня все это время, и чему я не придавала значения. Намёки на какое-то важное дело, внезапное увольнение, вылазки эти странные, не приносящие никакого результата... Паззл сложился, и меня захлестывает ярость вперемешку с разочарованием. Как я могла быть такой дурой... — Ты все знал... – я почти задыхаюсь от волнения. — Давай без драмы, прошу тебя, – морщится Винс. – Ты сейчас не в том положении. Если коротко: вы попали в большие неприятности. — Мы попали? – мой голос срывается на крик. – Те координаты, это ведь был ты? — Мне пришлось дать вам направление, – разводит руками он. – Один я туда сунуться не мог, а выбить большую команду мне не удалось. Конечно, поначалу я боялся, что хим.оружие вы найдете раньше, и все мои планы пойдут прахом. Но, как выяснилось, я мог не торопиться, вы бы ещё года три протирали штаны на базе. Я просто не могу поверить. Я всегда знала, что Винс — беспринципный ублюдок, для ученого это, в сущности, не порок. Амбиции — нормальное дело среди нас. Но блять... — Ты отправил нас на смерть! Я резко присаживаюсь на кровати, не обращая внимание на острую боль в районе живота, и с ненавистью смотрю на Винса. Он слегка улыбается в ответ. — Не совсем. Я знал, что там будет что-то необычное, но реальность оказалась невероятной. Ничего личного, Джой. Пойми, все должно было быть иначе. Я ведь взял тебя помогать мне. Даже ты должна была понять, что поиск хим. оружия таким способом — бред чистой воды. И это я тоже знала. Но так боялась разозлить его, что не задавала лишних вопросов. Да никаких не задавала, а стоило бы. Я с горечью спрашиваю: — И что же ты искал? — Свидетельства о необычных явлениях. Пропажа скота и людей, странности в поведении местных — все это просто кричало, что здесь что-то есть. Конечно, одному было непросто, но у меня не было выбора. Когда я узнал, что едет Эрик Кинг, мне пришлось отстранить тебя от дел. Я не мог так рисковать, ты бы проболталась ему. Это исследование слишком много для меня значит, слишком много сил я вложил, чтобы найти хотя бы намёки, указывающие на это место. Это годы труда. Но результат уже поражает воображение... Только представь, какие возможности откроет изучение этих существ, их технологий... Это затмит даже инцидент в Уинтерфолде! Он увлекся настолько, что начал активно жестикулировать. Я внимательно смотрю на него и снова отмечаю болезненный вид, мешки под глазами и нездоровый блеск. Кажется, он окончательно спятил, и все это время у нас под боком был опасный псих. Винс, спохватившись, успокаивается и замолкает. — Ты врешь, – бросаю я ему. – Ты прекрасно знал, что там опасно. Поэтому и не полетел с нами, Эрик ведь тебя звал. — Простая осторожность. Я узнал об этом храме, когда напал на след экспедиции Ходжсона и начал распутывать клубок. Конечно, я понимал, что они не просто так пропали. Поэтому, когда вы не вернулись, я сообщил об этом выше, и мы начали подготовку к вашим поискам. Какая забота, я сейчас расплачусь от умиления. — Однако, – продолжает он, – это не понадобилось, вы таки выбрались сами. Те, кто выжил, я имею ввиду. Признаться, я был уверен, что ты сгинешь там, внизу. Но ты жива, неплохо для такой растяпы. Правда, тебя распотрошили, как цыпленка, плод не удалось сохранить. Мне правда жаль тебя, чисто по человечески. — О чем ты? –я непонимающе хмурю брови. — Ты что, не знала? Ты была беременна. Крайне безответственное поведение, на мой взгляд... Я уже не слышу, что он говорит, уши моментально заложило толстым слоем ваты, а громкий стук сердца перекрыл прочие звуки. Не знаю почему, но я не удивлена его словами. Может, в глубине души я и правда догадывалась, просто в очередной раз не придала значения. А вот Кларисса, судя по всему, все поняла еще тогда... Она хотела сказать, но не успела. И та встреча с древним существом с копьём... — Поэтому он меня не тронул, – неосознанно говорю я вслух, глядя на свои трясущиеся руки. – Тот, человекоподобный... — Человекоподобный? – живо заинтересовавшись, Винс делает несколько быстрых пометок в планшете. – Невероятно, человек при заражении сохраняет какую-то часть разума... Интересно, насколько он может быть самостоятелен... Затем он поднимает на меня взгляд. — У меня к тебе много вопросов, не в твоих интересах их саботировать. От его слов в моих венах вскипает гнев. Я не отрываясь смотрю ему в глаза и одновременно тяну руку к столику рядом с кроватью, нащупав какой-то металлический прибор наподобие ложки. Кажется, Винс начинает что-то подозревать, потому что улыбка сползает с его лица, и он удивлённо наклоняет голову на бок. Я в долю секунд набрасываюсь на него и валю на пол. Стул с грохотом разваливается на части, внутренности пронзает болью, но плевать, сейчас есть дело поважнее. Я изо всех сил бью ложкой прямо по маске Винса, пока на ней не появляются трещины. На его крики вбегают ещё два человека в защите и подхватывают меня под руки. — Мисс, вам лучше успокоиться. — Уберите от меня эту ненормальную! – Винс тем временем барахтается на спине, как перевёрнутая черепашка. Меня доводят до кровати и усаживают на белую простынь, и я даже благодарна, сама не доползла бы, слишком уж много сил отняла моя маленькая месть. Убедившись, что я не собираюсь больше нападать, оба синхронно поворачиваются к Винсу и наступают на него. — Что вы делаете?– он пытается их оттолкнуть. – Уберите руки! — Герметичность вашего костюма нарушена, сэр, мы вынуждены принять меры. — Наслаждайся, – шиплю я вслед, глядя на то, как его выволакивают за дверь. Оставшись одна, я подтягиваю колени к груди и прячу в них лицо, сжавшись в комок. Чем я меньше, тем меньше боли, должно сработать. Пусть сработает, иначе меня просто разорвет от отчаяния и вины, ведь я подвела того, кто полностью от меня зависел... Странно, я никогда не думала о детях, даже не представляла себя матерью. И нисколько не страдала от этого. Но сейчас... Одновременно на меня обрушились новости, что у меня был этот ребенок и больше его нет. Я никак не могу уложить это в голове, это просто невозможно. Я не смогу пережить все сразу... За дверью раздается шум и голоса, я поворачиваю голову на звук. — Подождите, вам нельзя... — Да мне плевать. Убирайся с дороги, или я тебе морду разобью. В следующую секунду дверь в палату с грохотом распахивается и в проеме появляется Джейсон, на руке у которого висит один из охранников. При виде меня, он на секунду остелбеневает от шока, а потом бросается ко мне. Охранник растерянно бормочет: — Ладно, у вас десять минут. — Ага, дверь с той стороны закрой, - через плечо кидает ему Джейсон. В палате повисает звенящая тишина, она давит на меня, грозя свести с ума. Судя по всему, Джейсон ещё не знает о случившемся. И я просто не представляю, как сказать ему, но и молчать нельзя. Слезы застилают мне глаза так, что я ничего не вижу, я плачу и не могу остановиться. Он присаживается на край кровати, с беспокойством всматриваясь в мое лицо, и осторожно кладет руки на мои плечи. — Джой... Ты чего? – кажется, он растерялся от моей реакции на его появление. — Если бы я только тебя послушала... – выдавливаю я между всхлипами. — Что случилось? Не молчи, меня сейчас инфаркт хватит. — Я не могу, ты меня возненавидишь. — Что за бред? Говори уже. — Я... Я была... – я машинально касаюсь руками живота, который отзывается колющей болью. — Но я не знала... Я не могу закончить фразу, но все и так понятно. Джейсон меняется в лице, и я вижу, что он потрясен до глубины души. Я сжимаюсь в комок, захлебываясь слезами. Я пойму, если он раскричится или уйдет. Я снова его подвела, куда серьёзней, чем раньше. Вместо этого, он молча прижимает меня к груди и утыкается лбом в мой висок, давая выплакаться. От этого его жеста я начинаю реветь с новой силой, будто вся боль разом решила выйти и осесть на его футболке. Мысли о том, что было бы и как могло сложиться, одна за другой проносятся в голове, но мне нужно их пережить и смириться с нем, что они никогда не станут реальностью. Наконец, я немного успокаиваюсь и вдруг замечаю то, что повергает меня в шок: по больничному халату на моем плече расползаются капли. — Ты что, плачешь? – я не могу поверить в свои же слова. Я пытаюсь отстраниться и заглянуть Джейсону в лицо, но он только крепче стискивает меня, не давая пошевелиться. — Не двигайся, пожалуйста, – шепчет он. Это наше общее горе, но Джейсон никогда не позволял себе проявлять слабость в моём присутствии. Даже после того случая на КПП, он предпочел отстраниться, чтобы в одиночку справиться с чувствами. Поэтому сейчас я так тронута его реакцией, что сама перестаю плакать. Я кладу голову на его плечо и шепчу: — Я хочу домой. — Нас пока не отпустят, – мое ухо щекочет его дыхание. Что ж, это ожидаемо, я и не надеялась, что уже завтра буду на пути в Штаты. Видимо, какое-то время нам придется провести там, где мы находимся. Не хочу думать об этом сейчас. Наконец, Джейсон находит в себе силы отстраниться и заглянуть мне в глаза. Кроме небольшого покраснения, ничего не указывает на то, что он плакал, и вид у него крайне серьезный. Он часто моргает и, вздохнув, говорит: — Джой, послушай, что я скажу. Не ищи виноватых, мы ведь не знали. Блять, да если бы я знал, я бы в жизни тебя туда не пустил... – на секунду его голос дрожит, но он берет себя в руки. — Но... — Никаких но, – твердо говорит он. – Сейчас главное, чтобы ты восстановила силы, тебе здорово досталось. С остальным мы справимся. Или ты мне не веришь? Я слегка улыбаюсь. Конечно, я ему верю. Только вот голова как-то слишком сильно кружится... Не успев ничего понять, я вдруг оказываюсь на подушке. Джейсон вскакивает на ноги, испуганно глядя на меня. Проследив за его взглядом, я замечаю, что по халату в районе живота расползается огромное красное пятно. Черт, видимо швы таки разошлись, когда я била Винса... Джейсон несколько нажимает на кнопку вызова персонала, крепко схватив меня за руку, и одновременно кричит: — Сюда! Кто-нибудь! Да быстрее! Дальше картина смазывается, я слышу писк приборов, как переговариваются врачи. Голова падает набок, и я вижу, что Джейсона почти силком выводят из палаты. *** Оказывается, когда расходятся швы — это очень неприятно, но ничего, меня перешили. Стараюсь не думать, какой уродский шрам останется после этого. Мне оказывают необходимую помощь, уже через пару дней я прихожу в относительную норму и начинаю активно интересоваться последними новостями. Джейсон все время проводит рядом со мной, хоть у него вроде как отдельная палата. Кстати, палатами это можно назвать с натяжкой. К моему удивлению, мы все ещё в Кэмп Слейер, вот только выглядит он теперь совсем иначе. Тут работает организация "Ковчег", которая, как я поняла, специализируется вот на таких инцидентах, как наш. Инопланетяне, полтергейсты, барабашки, и шут его знает что еще. И да, Винс все это время работал как раз на них. Двойной агент. Лагерь закрыли, всех военных перебросили на соседние базы, а тут оборудовали что-то вроде временного изолятора. Словом, мы в карантине, и сколько это будет продолжаться — неизвестно. Все таки мы взаимодействовали с инопланетной формой жизни, кто знает, во что это выльется. Кроме того мы вынуждены терпеть многочасовые расспросы и интервью, раз за разом пересказывая все события в мельчайших подробностях. Не то, чтобы нас это радовало, но деваться некуда. Винс, кстати, теперь тоже с нами в карантине, и пребывает в крайне раздражённом настроении по этому поводу. Он хотел мне что-то высказать при встрече, но одного взгляда Джейсона оказалось достаточно, чтобы он передумал. Я понемногу прихожу в себя. То есть... физически я почти в порядке, швы быстро заживают, а вот раны на душе оказались мучительней. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить себя за то, что убила своего ребенка, но пока не простила. Я учусь жить с этим, и Джейсон очень помогает. Он стал гораздо заботливей и нежнее со мной, хоть это нелегко даётся ему, этому железному дровосеку. Но сами попытки очень трогательны, правда. Остальные не в курсе о том, что произошло, не считаю, что должна делиться. Каждый по-своему переживает наше приключение и его последствия, но мы все держимся вместе. Наверно, после таких приключений сложно не стать чуточку ближе. Эрик активно включился в помощь учёным и помогает систематизировать опыт и знания, которые нам удалось собрать, все же он сам учёный до мозга костей, так что у них полный коннект. Ник и Рейчел поддерживают друг друга, и глядя на них, я пытаюсь не унывать. Так странно, им тоже понадобилось улететь на край земли и пройти ад, чтобы встретить любовь. Да, жизнь умеет поиздеваться, я уже поняла это. Салим успешно отбыл домой, к сыну, сразу после того, как мы выбрались на поверхность. Надеюсь, у него все в порядке, но знать наверняка мы не можем, как и связаться с ним. Скорее всего, это придется отложить, пока все не уляжется. Кстати, факт нашей дружбы с иракским солдатом привлек излишнее внимание, но если честно, мне плевать. Посмотрела бы я на них, да и Салим помог мне гораздо больше, чем эти снобы в жёлтых костюмах. Так что в гробу я видала их подозрения. Из размышлений меня выдергивает появление Джейсона. Сегодня я капризничаю и не пошла на завтрак в оборудованную специально для нас столовую, поэтому он с недовольным видом приближается ко мне с тарелкой в руках. — Я не понял, что за голодовка? Я поджимаю губы, давая понять что меня не переубедить. Он поднимает брови и усаживается на край кровати, вооружившись ложкой. Я мотаю головой из стороны в сторону. — Предлагаю компромисс: ты съешь три ложки, и я отстану, – он набирает овсянку и подносит к моему лицу. Я театрально вздыхаю и начинаю жевать. А не так плохо, кстати. Настолько неплохо, что я отнимаю у Джейсона всю тарелку и начинаю уплетать за обе щеки. Он удовлетворенной улыбкой смотрит на эту картину. — Так-то лучше. Отставив пустую тарелку, он бесцеремонно плюхается в кровать рядом со мной, потеснив меня с середины на край. Наглость — второе счастье, вот уж правда. Я прижимаюсь к нему всем телом и закидываю ногу, блаженно выдохнув. Его рука ложится на мое бедро, слегка поглаживая. Я ловлю себя на том, что дыхание участилось. За все время здесь Джейсон ни разу не намекнул на что-то интимное, да оно и понятно, меня пару раз вскрывали и зашивали обратно. Но прошло уже больше месяца, сейчас я почти в норме, и природа начинает брать свое. Я сама приникаю к нему и оставляю мягкие поцелуи на шее. Рука на бедре сильнее сжимает кожу, наши губы встречаются... Длительное воздержание даёт о себе знать, один поцелуй заставляет мое тело трепетать от желания. Дыхание смешивается воедино, я притягиваю его за шею ближе, будто пытаясь раствориться в нем целиком. Он прерывает поцелуй и прикасается лбом к моему лбу. — Ты хочешь?.. Я молча киваю, тяжело дыша. Сегодня наша близость более нежная, чем обычно, Джейсон предельно аккуратен и внимателен, и не позволяет страсти усыпить осторожность. Он поворачивается набок и придвигается ко мне, рука пробирается под мой больничный халат, очерчивая бедра и талию, слегка сжимает грудь. Я откидываю голову на подушку и выгибаюсь ему навстречу, не удержав тихий стон. — Вдруг кто-нибудь войдёт? – я пытаюсь цепляться за остатки разума. — Тебя это остановит? — Нет... Его губы оставляют невесомые поцелуи на моей шее, я тянусь рукой и сквозь штаны прикасаюсь к члену, отмечая, что Джейсон на секунду замер, выдохнув, а затем его ладонь ложится поверх моей и сжимает сильнее. Видимо, я слишком увлеклась и как-то не так повернулась, потому что в этот момент в районе шва сильно кольнуло, и я откидываюсь на спину от неожиданности, сдавленно зашипев. Джейсон вздрагивает и замирает, с беспокойством глядя на меня. Я шепчу, кусая губы: — Нормально. Не останавливайся... — Подожди, он упал. У меня вырывается громкий смех, и я тут же зажимаю рот руками: — Прости. — Ну знаешь, тебе больно. Я так не смогу. — Это так мило. Он роняет голову на подушку, трясясь от смеха. Затем выдыхает и смотрит на меня: — Я рад, что ты снова смеёшься. Давно этого не случалось. Я смотрю в потолок и думаю над его словами. Как бы это ни казалось странным, но рано или поздно я снова буду собой. Буду постоянно смеяться и быть неловкой, как и раньше. Это тоже своего рода норма, наверно. Я поворачиваюсь набок и обхватываю руками шею Джейсона, будто ища укрытия от всех этих тревожный мыслей, и он обнимает меня в ответ. - Джей... - мурчу я, пригревшись в его объятиях. - Хм... Мне нравится, как ты это говоришь. Называй меня так почаще. - Джей... - я улыбаюсь, пробуя этот звук, - а может... Любимый? - А так ещё лучше, - по голосу слышу, что он не может сдержать улыбку. Какое-то время мы лежим так, и мне хорошо и спокойно. Вообще, впервые появляется ощущение, что все будет хорошо. Насколько это возможно. *** И вот я снова сижу в вертолете, а внизу раскинулась огромная, безграничная пустыня, которую я покидаю навсегда. Я не чувствую ненависти к ней, но не чувствую и облегчения. Все, что произошло здесь, останется со мной навсегда. Уверена, меня ждут долгие часы размышлений и, если честно, пока я не знаю, сколько времени мне понадобится, чтобы окончательно пережить все случившееся. — О чем думаешь? Рядом со мной сидит Джейсон, и это единственное, что по-настоящему радует меня. Он не сможет взять на себя мою ношу, никто не сможет, к тому же у него теперь свой груз на душе. Но понимание, что мы есть друг у друга, все равно придает сил нам обоим. — Все совсем не так, как я себе это представляла, – я откидываю голову на его плечо. – Все всегда оказывается не так. Он накрывает меня рукой, и я зажмуриваю глаза. А когда открываю, то предпочитаю смотреть на ярко-голубое небо. Видеть эту пустыню не могу. Видимо, меланхолическое настроение наталкивает меня на странные мысли. — А что если ничего этого не было?– бормочу я. – Вот проснусь сейчас на заднем сидении машины, голая и обдолбанная, и пойму, что мне все это привиделось. И тебя нет рядом. И все это просто побочный эффект. — И как тебе такая перспектива? – Джейсон с улыбкой косится на меня. — Мурашки по спине от одной мысли. — Кстати об этом... Я тут подумал, что надо бы придумать историю знакомства. Не будешь же ты внукам рассказывать, как склеила их деда в баре. Я смеюсь и пихаю его локтем в бок, он сгребает меня и усаживает к себе на колени, положив голову на мое плечо. Ещё немного, и мы наконец выберемся из этой пустыни, все как он и говорил. Ценой этому стало наше молчание: мир не должен узнать о том, что мы видели. Не знаю, правильно ли мы поступаем, заключив сделку с "Ковчегом", но иначе нас не выпустили бы на свободу. Ещё я не знаю, можно ли их назвать хорошими ребятами или нет, но, в любом случае, они профессионалы, поэтому, обсудив все с остальными, мы решили пойти на их условия. Более того, Эрик теперь будет работать на них, и для него это неплохое решение. Целус провалился, хоть и не по нашей вине, но в ВС США никто не будет вникать в такие детали, и третьего шанса ему никто не даст. А в "Ковчеге" готовы оценить по достоинству его ум и таланты. Рейчел с Ником, которые тоже прямо сейчас покидают Кэмп Слейер, собираются некоторое время пожить спокойной жизнью, как и мы с Джейсоном. Кстати, "Ковчег" подкинул нам неплохие суммы в качестве компенсации за неудобства (читай — молчание), так что у нас всех будет время прийти в себя и подумать, что делать дальше. Я окончательно решила уйти из науки, хватит с меня, сама судьба настойчиво мне твердила об этом. Но и на Аляску я не поеду, это я тогда с горяча ляпнула. Вот, пожалуй, и все, здесь я заканчиваю свой рассказ. Наверно в него сложно поверить, я и сама до сих пор не верю, просто надеюсь, что больше не попаду в подобную передрягу. Хотя, зная меня, надежда, прямо скажем, слабая.