Часть 13 «Её звали Маюми»

      Сенджуро не сразу нашёлся со словами во второй раз. Если честно, он вообще не знал, что сказать, хотя прокручивал в голове эту встречу тысячи, нет, миллионы раз!       — Мизуки… — хрипло повторил он её имя, не узнав собственный голос. — Мизуки, это я, Сенджуро! Ты меня помнишь? Хотя да, конечно, ты же позвала меня по имени… Я пришёл, чтобы спасти тебя, и… — вновь сбивчиво залепетал Ренгоку, хотя на языке вертелось одно-единственное: «Я так скучал по тебе, моя Мизуки».       Ренгоку подался вперёд, намереваясь броситься прямиком к лисице, чтобы крепко обнять её, прижать к груди и долго-долго извиняться за то, что когда-то оставил. Хотя, признаться, охотнику всё ещё откровенно не верилось, что это происходит на самом деле и что она, он и всё вокруг — реальны.       Однако в следующий миг поток сумбурных мыслей прервался острой болью, вспыхнувшей в затылке: что-то тяжёлое и тупое с силой ударило Ренгоку по голове. Охотник пошатнулся, сипло выдохнув, и картинка перед глазами мгновенно смазалась. Едва удерживаясь на ногах, Сенджуро попытался вскинуть меч, но очередной чужой удар выбил оружие из ладони, и клинок со звоном полетел по ледяному полу в сторону.       Старые ссадины, полученные за пределами замка, дали о себе знать болезненным жжением, а вместе с этой болью пришло и осознание: точно, они здесь не одни. На радостях Сенджуро совсем об этом позабыл.       — Мне избавиться от него? — прозвучал властный голос, в котором сквозила та абсолютная уверенность, с какой обычно говорят противники, полностью убеждённые в своей победе.       Охотник хотел было ответить нападающему резким выпадом, но очередной удар пришёлся по спине, точно по и без того израненной зоне, и выбил из лёгких Ренгоку весь воздух. Едва не рухнув на колени, он низко склонил голову, пытаясь отдышаться. Будь Сенджуро в хорошей форме, а не вымотан долгой дорогой по снежной долине, он наверняка отразил бы этот удар.       Проклятье, он так глупо потерял бдительность, едва завидев перед собой Мизуки!       — Нет, брось его в ледяную темницу, — раздался голос лисы, и звучал он холоднее, чем всё ледяное Зазеркалье вместе взятое.       Охотник слабо приподнял голову, исподлобья взглянув на силуэт говорящей, чтобы разглядеть выражение её лица, но та рвано отвернулась и быстрой походкой скрылась в глубине замка. Лишь взметнувшиеся в воздухе белокурые кудри мелькнули перед взором Ренгоку.       Внутри у Сенджуро всё болезненно сжалось, сердце остро закололо, а грудь сдавило так, что морозный воздух с трудом влетал через ноздри. Конечно, а на что он рассчитывал, оставив её совсем одну в этом богом забытом месте? На тёплое воссоединение?       И кто, чёрт возьми, этот мужчина, который, успев несколько раз приложить Ренгоку, теперь бесцеремонно тащил его по ледяному полу, удерживая за шкирку? И какие отношения связывали его с Мизуки? Поняв, что устраивать бойню в таком состоянии — затея неблагодарная и что сейчас куда разумнее прийти в себя, Ренгоку не стал сопротивляться. К тому же главную часть плана он уже выполнил — нашёл путь к Мизуки.       Оставалось только убедить её пойти вместе с ним — что, по мнению охотника, казалось куда проще.       Лишь спустя время мечник поймёт, как же сильно ошибался в этом вопросе.       Волочили его недолго. Спустившись на подземный этаж, незнакомец с силой толкнул Ренгоку в ледяную темницу, решётка которой моментально захлопнулась. Ренгоку всегда отлично чувствовал чужую враждебность — и этот мужчина явно относился к тем, кто был бы не прочь снести ему голову. Однако в голосе Мизуки он подобного настроя не уловил. Это немного обнадёживало, хотя и не умаляло того факта, что между ними выросла огромная пропасть. И теперь Ренгоку придётся очень постараться, чтобы вновь проложить мост к своей драгоценной лисице.       Незнакомец, как понял охотник, помощник королевы, — Господи, его Мизуки теперь королева! — напоследок сухо пробормотал что-то невнятное и ушёл, но Ренгоку его уже не слушал. Бессильно опустив плечи, Сенджуро прислонился к ледяной стене камеры, вдыхая полной грудью морозный воздух. Судя по тишине, он был здесь единственным заключённым.       Прикрыв глаза, истребитель принялся прокручивать в голове все минувшие события, фиксируя важные детали. В итоге он пришёл к неутешительному для себя выводу: как бы ему ни хотелось разгадать все загадки Зазеркалья сию же секунду, в текущих условиях это было неосуществимо. Всё-таки первостепенной задачей оставалось увести за собой Мизуки, а уж потом разбираться со всем остальным. Вот только она, кажется, совсем не рвалась идти с ним, а прибегать в этом вопросе к силе очень не хотелось. К тому же, учитывая, что сама лиса теперь стала фигурой непростой и в её подчинении наверняка находится не только этот мужчина, вариант просто взять красавицу на руки и сбежать казался маловероятным.       «И как же мне перед ней объясниться, если она слушать меня не хочет…» — подумал охотник.       Размышления Ренгоку неожиданно оборвало странное, щекочущее чувство. Часто заморгав, Сенджуро не сразу понял, в чём дело, но, взглянув на свои руки и ноги, удивлённо приоткрыл рот: они покрылись крошечными мерцающими искрами фиолетового цвета! Покрутив ладонями перед лицом, истребитель недоумённо нахмурился, чувствуя, как вместе с этим щекотанием его жилы вновь наполняют знакомые потоки магии.       Точно, он уже знал это чувство — чувство, когда мир Зазеркалья выталкивал его из своих объятий.       О, демоны. Уже?       «Кажется, мне пора, — горестно подумал мечник. — Надеюсь, у меня получится вернуться как можно скорее… Только дождись меня, Мизуки!»       Мгновение — и охотник полностью покрылся сиянием, как тогда, когда, будучи ребёнком, проходил через зеркала в мир сказки. Только на этот раз волшебство действовало без подобных атрибутов. Ещё секунда, вторая, и мечник исчез, отправившись в родной мир. Но лишь до тех пор, пока ему вновь не представится возможность ступить на порог Зазеркалья.

⋇⋆✦⋆⋇

      Мизуки быстро влетела в свою комнату и, не разуваясь, рухнула на постель, зарывшись лицом в подушки. Несколько снежинок взметнулось в воздух и опустилось на её лисью макушку. Тихо застонав, королева перевернулась сначала на один бок, потом на другой, прижимая ладони к лицу.       «Он всегда был таким красивым?»       «Неужели это и правда Сенджуро?»       «Почему у меня мурашки по коже? Я же не должна мёрзнуть!»       Сотни мыслей проносились в голове снежной хозяйки, пробуждая в её заледеневшем сердце всё больше давно забытых эмоций, погребённых в самых его глубинах, тогда как перед глазами вновь и вновь возникало лицо Сенджуро, искажённое волнением и горечью. Господи, как же он изменился, вырос, возмужал! И нет, конечно же, она не разглядывала незваного гостя в упор — просто, как подобает королеве, подметила важные детали, чтобы… просто потому, что так было нужно!       Мизуки уже и забыла, насколько у него яркие волосы и не менее яркие, запоминающиеся глаза. Он и правда словно солнышко. Наверное, и руки у него тёплые, а ладони — большие-большие, в которых с лёгкостью утонут маленькие ручки снежной королевы.       При условии, конечно, что они вообще возьмутся за руки…       …       А если, чисто теоретически, она возьмёт его за руку, как он отреагирует?       Так, стоп.       «Почему я вообще думаю о таких вещах? Он должен быть благодарен, что королева обратила на него внимание и оставила в живых!» — важно подумала лиса, пока в её груди всё трепетало и содрогалось, вспыхивая и разгораясь подобно уцелевшему после ненастья пламени.       В груди шевельнулось крохотное чаяние: быть может, Сенджуро тоже скучал по ней? Но лиса тут же спрятала эту мысль подальше, лишь бы вновь не опьяняться запретными, отравляющими эмоциями — ей нельзя было поддаваться им снова. Хмыкнув, хозяйка легла на спину и накрыла глаза ладонью, застыв в сосредоточенных раздумьях, о которых говорил чуть сморщенный носик. Лишь некоторое время спустя она отняла кисть от лица, подскочила на месте и принялась мерить комнату шагами. Белые лисьи уши двинулись назад, плотно ложась на макушку, а хвост нервно подёргивался. Конечно, она погорячилась, приказав Блумгарду бросить Сенджуро в темницу, но тот сам виноват! Оставил её совсем одну, обманул, а теперь вернулся, наверное, думая, что всё будет как прежде?       «А может, и правда будет?»       Мизуки прижала ладонь к груди, чувствуя, как там отчаянно колотится давно заледеневшее сердце, разнося по крови то, от чего она пыталась отречься долгие годы. Лиса захлопала ресницами, а затем потёрла кулаком глаза.       «Ах, ну что это такое… Снежинка в глаз попала».       Лиса до боли закусила нижнюю губу и на пару секунд замерла, будто борясь с самой собой, а затем метнулась в сторону, прямо к большому зеркалу. Руки сами потянулись к заветной шкатулке, приподняли крышку и достали поблекшую фенечку. Мизуки бережно перебрала пальцами старое украшение, после чего воровато оглянулась, опасаясь, что её кто-нибудь может увидеть — хотя, кроме Блумгарда, здесь никого и быть не могло. Поддавшись странному порыву, она прикрыла глаза и нежно коснулась губами сплетённых ленточек.       Перед внутренним взором вновь всплыл старый образ Сенджуро, который тотчас сменился новым — повзрослевшим и более реальным, недавно встреченным в замке: он смотрел на неё с тёплым выражением и мягкой улыбкой, от которой мучительно перехватило дыхание.       Королева нерешительно подняла взгляд на собственное отражение, боясь увидеть в нём нечто, ведомое лишь ей одной. Однако в следующий миг она удивлённо вздрогнула, заметив, что уголки её губ — точно так же, как и у отражения, — едва заметно дрогнули, сложившись в подобие той самой слабой, давно забытой улыбки. А глаза вдруг странно заблестели. Конечно же, из-за очередной снежинки, случайно попавшей в них. Ведь иначе со снежной королевой и быть не могло.       — Не давай мне надежду, — едва шевеля губами, произнесла она, заглядывая самой себе в глаза, в глубине которых впервые за долгое время зародилось нечто новое, помимо горечи и разочарования.

⋇⋆✦⋆⋇

      — Ты точно его запер? — спросила королева безэмоциональным тоном.       — Да, госпожа, — быстро залепетал стоящий позади Блумгард. — Он не мог выбраться незамеченным…       — Понятно, — перебила она его.       Несколько мучительно долгих мгновений лиса всматривалась в пустующую ледяную камеру, к которой ещё пару минут назад неслась чуть ли не вприпрыжку. Теперь она чувствовала себя откровенно глупо, ощущая, как от стыда щёки наливаются румянцем. Хотелось схватиться за голову и прокричать во всё горло — чёрт возьми, кто так себя ведёт! — а заодно разгромить добрую половину замка. Но вместо этого королева лишь до боли сжала кулаки, впиваясь когтями в ладони, расправила плечи и решительно двинулась прочь.       Ну и пускай катится. Она хотела проявить к этому паршивцу милость, но, видимо, Сенджуро это было не нужно.       — Если он вдруг объявится, что с ним делать? — донёсся ей вдогонку вопрос.       Мизуки приостановилась и обернулась через плечо, всмотревшись в бесстрастного Блумгарда, который следовал за ней по всему замку подобно тени.       — Не подпускай его ко мне, — поразмыслив, произнесла она, уставившись куда-то в сторону. И если бы она посмотрела на собеседника внимательнее, то заметила бы, как тот позволил себе мимолётную победоносную ухмылку.       — Хорошо, — с воодушевлением проронил он, но тут же замялся и поспешно прочистил горло.       — Только, — начала королева чуть дрогнувшим голосом, — не убивай его… Если он вернулся, значит, у него всё ещё есть своя роль в этом месте.       «Может, Сенджуро призвал его мир?» — вдруг догадалась лиса, заметно успокоившись.       Точно: если бы Сенджуро попытался выбраться силой, разрушив темницу, Мизуки бы это почувствовала — ведь в замке не было ни единого уголка, скрытого от взора хозяйки! Это раньше, будучи крохой, она мало что знала о своих землях, но только не сейчас.       Лиса резко мотнула головой.       — Нет, забудь, я передумала. Ничего с ним не делай. Пусть поступает как хочет…       Блумгард вдруг сделал шаг навстречу королеве и навис над ней. Он был мужчиной крепким и рослым, так что заметно превосходил в росте Мизуки, которая и сама по себе не отличалась высоким ростом.       — Стоит ли так держаться за него, Маюми? — прошептал он.       Услышав своё настоящее, человеческое имя, Мизуки резко развернулась, вздёрнула подбородок и оскалилась, обнажив клыки.       — Не смей называть меня этим именем! — прорычала она, уже сто раз пожалев, что когда-то в прошлом, поддавшись минутной слабости, излила Блумгарду душу.       И своё человеческое имя, и то, как её, ещё разочарованного в собственной судьбе ребёнка, обманула подлая хозяйка этого мира. Как заманила в снежную сказку и навсегда лишила права покидать эти края. Как сделала заложницей ужасного сюжета, где её, как лису-злодейку, неизбежно ждал плохой финал. Как она была обязана подчиняться законам этой истории и как была счастлива, когда вопреки воле этого мира к ней пришёл рыцарь — именно к ней!       От прежнего имени Мизуки отказалась много лет назад, едва поняв, что больше никогда не сможет вернуться домой. Отказалась просто для того, чтобы не было так больно. Блумгард в этом плане был похож на неё. Он тоже отрёкся от своего имени, правда, совсем по другой причине: не из-за невозможности вернуться к прошлому, а потому, что сам не желал туда возвращаться.       Внезапно он протянул руки и положил ладони ей на плечи, мягко и бережно сжав их, будто боялся сломать её одним неосторожным движением. От подобной наглости Мизуки поначалу даже растерялась, но после, цокнув языком, с силой ударила его по рукам. Острые когти полоснули по коже, оставив мелкие алеющие царапины.       — Я не позволяла тебе касаться меня, Блумгард, — угрожающе процедила она, чувствуя на плечах фантомные следы чужих прикосновений. — Я — твоя госпожа, а ты — мой слуга. Помни об этом.       Не дожидаясь ответа, она брезгливо скривила губы, развернулась и направилась к выходу, больше не оборачиваясь на нерадивого подчинённого. Блумгард так и остался стоять на месте, не смея тревожить свою драгоценную королеву, которая явно была не в духе.       — Когда ты наконец примешь меня… — прошептал он в пустоту.