Часть 12 «Королеве не нужен король»

      Острая боль обожгла спину Сенджуро. Его закрутило в воздухе, с силой отшвырнуло в сторону и припечатало спиной к огромной ледяной глыбе, торчавшей из высоких сугробов.       Охотник сдавленно захрипел. Перед глазами заплясали чёрные точки, лёгкие пронзил леденящий воздух, с хрипом и свистом врывавшийся в грудь при каждом судорожном вдохе.       Сенджуро попытался выпрямиться, но мир завертелся в головокружительном круговороте, и оттого охотник снова рухнул в снег, понурив голову. По затылку прокатилось несколько капель жгучей крови, спадая на белоснежный снег и окрашивая его в ярко-алый цвет. В висках глухо пульсировала боль, зубы против воли выбивали мелкую предательскую дробь от внезапного мороза, совершенно несвойственного его краям.       Куда он, о, демоны, попал?!       Незнакомый тяжёлый плащ с густым мехом, неожиданно оказавшийся на плечах, постепенно согревал окоченевшее тело мечника. Так же, как и тёплые зимние сапоги на ногах, которых Сенджуро раньше никогда не видел. Лишь спустя несколько мгновений Ренгоку, часто моргая, смог осмотреться и прийти в себя. И, шатаясь, охотник всё же нашёл в себе силы подняться, ещё нетвёрдо держась на ногах.       Бегло ощупав себя, Ренгоку понял, что кроме ушибов и неглубоких ссадин серьёзных ранений нет. Это обнадёживало. Но когда он хлопнул себя по бокам, лицо его помрачнело: катаны не было, а это плохо. Чертовски плохо.       Потому что он явно находился не у себя дома, а в далёком, богом забытом краю, полностью погребённом под бесконечной беспощадной зимой. Но самое шокирующее было даже не это, а то, что место, в котором оказался охотник, было до дрожи в сердце ему знакомо.       Место, складывающееся в памяти из осколков давно разбитого детского сердца.       Не веря в происходящее, Сенджуро ещё пару раз медленно покрутил голову, растерянно вглядываясь в белёсый горизонт. По спине пробежал холодок, и отнюдь не из-за объятий стужи: это была смесь испуга и странного, почти благоговейного трепета. Однако охотник быстро взял себя в руки, заставив не паниковать и, по крайней мере сейчас, не тешить себя надеждой. Слишком часто он грешил этим в прошлом — и слишком горько жалел о том в бессонные ночи.       Нужно было как можно скорее отыскать хоть какое-то оружие. Без меча Сенджуро чувствовал себя слишком уязвимым. К тому же он до сих пор не понимал, с чем именно имел дело. Возможно, всё это лишь жестокая иллюзия его разума, пока демоническое нечто медленно пожирало его по ту сторону фантазии. А может, он и правда попал в…       Мечник шумно сглотнул.       «Брат сможет защитить остальных. Он обязан», — насильно успокоил себя Сенджуро, стараясь не поддаваться нарастающей панике: враг мог ждать именно этого. Охотник решительно зашагал вперёд, твёрдо намереваясь идти, пока не найдёт хоть что-нибудь.       К его несчастью, снежной пустыне не было конца. Вокруг простиралось бесконечное белое безмолвие: высокие сугробы и острые ледяные скалы, уходящие в серое небо. Единственное, что хоть немного радовало, — тёплая одежда. Однако размышлять о том, как этот плащ и сапоги оказались на нём за считанные секунды и реальны ли они, Сенджуро пока не хотел. Сейчас важнее было отыскать выход.       Вот только найти его никак не удавалось. Однообразный пейзаж и вовсе создавал жуткое ощущение, будто Ренгоку блуждает по кругу, давно потеряв счёт времени. Силы стремительно таяли, покидая тело капля за каплей.       «Сражайся», — яростно твердил себе мечник, проваливаясь по колено в рыхлый снег. Каждый шаг требовал неимоверных усилий, а вьюга, впиваясь в кожу тысячами ледяных игл, высасывала остатки тепла до самых костей.       А вместе с теплом таяла и надежда, за которую Сенджуро отчаянно цеплялся всеми фибрами души, понимая: если не отыскать укрытие прямо сейчас, это конец.       Пальцы рук и ног почти не ощущались, лицо онемело от холода, но, несмотря на это, Ренгоку продолжал упрямо волочить ноги, всматриваясь в горизонт сквозь плотную стену вьюги. Ведь если он сдастся, то не одолеет врага, не спасёт семью, не разгадает загадки, не отыщет тот самый путь к снежной лисе из детской мечты, ради которого продолжал жить все эти годы.       Шаг. Ещё один.       В голове болезненно вспыхнули образы членов семьи, остро кольнув в грудь.       Ещё шаг, и на самом краю сознания, в белой пелене, на мгновение мелькнули лисьи уши. Снова шаг…       Опора под ногами внезапно исчезла, и, не успев осознать, что начал падать, Сенджуро кубарем покатился вниз по склону, отчаянно пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. Из груди вырвался глухой стон, когда он в очередной раз сильно ударился затылком о твёрдую поверхность льдины, едва не потеряв сознание.       Долгие мгновения спустя, когда мир наконец перестал стремительно вращаться перед глазами, охотник упал на спину, тяжело дыша и глядя на хаотичный танец падающего снега. Хотелось просто закрыть глаза, опустить руки и утонуть в мягких убаюкивающих объятиях зимы.       Однако с усилием воли Ренгоку вынудил себя приподняться на локтях, затем встать на колени и наконец выпрямиться. Потому что здесь не должен был закончиться его путь.       «Я не могу сдаться. Только не сейчас», — повторял он себе.       И, видимо, небеса всё же смилостивились над охотником, подарив ему новую искру веры, которая зажглась в широко распахнутых глазах истребителя.       Ведь вдали, на краю белой пустоши, чернела густая полоса леса. Отчего радость вспыхнула в сердце охотника, раздирая грудную клетку не хуже холода. Подхваченный этим приливом, Ренгоку рванулся вперёд, с хрипом прорываясь сквозь глубокие заносы.       Позволил он себе перевести дух лишь тогда, когда оказался под защитой могучих крон. Вьюга здесь уже не так яростно хлестала в лицо, а само присутствие леса вселяло уверенность: если есть деревья, значит, есть и жизнь. Это было куда лучше, чем блуждать по мёртвой долине, — можно было хотя бы рассчитывать на ночлег.       «Я дам тебе год, чтобы сыграть свою роль в Зазеркалье. За это время можешь найти свою девчонку», — прокатились по сознанию слова существа по имени Мэй.       Сенджуро до боли закусил губу, до белых костяшек сжимая кулаки. Резко тряхнув головой, он отогнал навязчивый голос. Сейчас нужно было сосредоточиться на реальности и не поддаваться влиянию того, кто явно не принадлежал к миру смертных.       Ренгоку привык верить только тому, что видел здесь и сейчас. Поверь он когда-то на слово всему, что слышал, — вряд ли бы дожил до своих лет в роли охотника. А сейчас перед ним был лишь враг, напавший исподтишка и пытавшийся играть на его слабостях. Но у Мэй ничего не выйдет: Сенджуро слишком долго ходил по этой земле, чтобы поддаться на подобные манипуляции.       Жаль только, что играть по своим правилам Ренгоку оставалось недолго.       Тяжело вздохнув, мечник двинулся вглубь леса. Идти стало заметно легче, но отсутствие оружия по-прежнему отзывалось в груди неприятным осадком. Охотник несколько раз резко оборачивался, кожей чувствуя чужой пристальный взгляд. Вот только, сколько он ни всматривался в чащу, видел лишь заснеженные стволы да тяжёлые белые лапы деревьев.       И всё же чувство слежки не отпускало ни на мгновение.       Сенджуро замер лишь тогда, когда впереди что-то слабо блеснуло. Присмотревшись, он изумлённо выдохнул и прибавил шагу. Когда он подошёл вплотную, сомнений не осталось.       «Повезло», — пронеслось в голове, когда пальцы крепко сжали рукоять меча, вонзённого в снег. Не почувствовав угрозы, охотник легко вытянул клинок и поднял его перед собой. Оружие казалось странно знакомым, будто он уже видел его когда-то прежде. Но когда и где?       Металл в тусклом дневном свете отливал призрачным фиолетовым блеском. На мгновение Сенджуро показалось, что клинок едва заметно дрогнул в ладони, но он так и не понял: было ли это живое чувство или просто игра онемевших от холода пальцев. В любом случае идти стало легче — и из-за веса оружия в руке, и благодаря тому, что сугробы под ногами наконец начали редеть.       Вскоре деревья расступились, открывая взору Ренгоку вид, о котором он мог только грезить мучительную вечность. А когда вдали выросли величавые стены ледяного замка, на глаза охотника навернулись слёзы.       Неужели это правда? Он действительно здесь — в Зазеркалье из своих детских грёз?       Или, может, он просто лишился рассудка, поддавшись демоническому наваждению?       Ренгоку с силой ущипнул себя за руку, затем коснулся ледяных щёк. Но ощущения были настолько острыми и пугающе подлинными, что его привычному скептицизму больше нечего было противопоставить. Перед ним наяву предстало то, ради чего всё это время он сражался в роли охотника, — его далекая, почти несбыточная мечта.       Из уст Сенджуро вырвался истеричный смешок.       Если всё происходящее — истина, и ему суждено вновь встретить Мизуки, он готов принять даже смерть. Но только после того, как лиса окажется в безопасности. Главное, чтобы за его сокровенные желания не пришлось платить жизнями близких.       Проклятье, похоже, у него уже и правда поехала крыша.       Несколько мгновений мечник стоял в оцепенении, взирая на сказочное ледяное творение. В памяти медленно оживали обрывки детских воспоминаний, смутных, но бесконечно счастливых. И среди этих призрачных образов ярче всего сияли чарующие фиолетовые глаза белоснежной лисицы.       Снежная фигура, затаившаяся в тени деревьев, едва заметно шелохнулась. Ещё несколько подобных силуэтов замерли на ветвях высоко над землёй, бесстрастно наблюдая за чужаком. Но Сенджуро, опьянённый долгожданным мигом, ничего этого не заметил. Для охотника это стало роковой ошибкой: он позволил чувствам взять верх над разумом…       … из-за смысла всей своей жизни.       Ренгоку шумно сглотнул, перехватил рукоять меча поудобнее и устремился к замку. Безмолвные фигуры же остались на своих местах, цепко провожая взглядами незнакомца, дерзнувшего ступить на землю их хозяйки.       Сенджуро тысячи раз представлял этот миг, но даже в самых смелых грёзах не смел надеяться, что этот день действительно настанет — и он получит шанс искупить вину перед Мизуки. Вьюга взметнула в воздух вихрь искрящихся снежинок, и тяжёлые ледяные ворота с глухим рокотом разошлись, впуская незваного гостя. В сознании Сенджуро пульсировал лишь один образ — лицо подруги детства, которое с каждым шагом обретало всё более чёткие черты. Неужели после долгих лет изнурительных поисков он и правда встретится с ней наяву?       «Ты вернулся, мой милый Сенджуро!» — родной голос болезненно полоснул по сердцу.       «Просто… будь со мной рядом, пожалуйста», — следом отозвались другие слова, от которых перехватило дыхание.       «Я хочу снова увидеть тебя, Мизуки», — эхом прозвучал в его голове собственный детский голос.       Когда Сенджуро вбежал внутрь и увидел знакомые до боли ледяные своды, он чуть не пал ниц, не в силах совладать с неистовым порывом чувств. Оглушённый нахлынувшим благоговением, охотник не сразу сумел оценить обстановку и потому не заметил, как со спины к нему бесшумно подобрались и приставили к горлу холодное остриё клинка.       Резко дернувшись, мечник увидел позади высокого мужчину с огненно-алыми волосами. Но уже в следующее мгновение всё его внимание без остатка поглотила та, что столько лет не давала покоя его сердцу.       — Давно не виделись, Сенджуро.       Охотник вскинул голову. Клинок предупреждающе царапнул кожу на шее, но ему было всё равно.       Ведь перед ним стояла… Мизуки.       Та самая очаровательная белая лиса из детских грёз превратилась в женщину, чью красоту невозможно было даже вообразить. Она была настолько прекрасна, что Сенджуро с трудом верил собственным глазам. И всё же, несмотря на разительные перемены, это была прежняя Мизуки — бесконечно родная, с длинными белоснежными волосами и теми самыми сказочными фиолетовыми глазами.       Только теперь эти глаза смотрели на него совсем иначе.       — Мизуки… — сорвалось с его губ.       Сенджуро уже не замечал ничего вокруг. Всё его внимание было приковано лишь к Мизуки, что, возвышаясь на лестнице, медленно спускалась, прямо к незваному гостю. Спокойно, неторопливо она приближалась к тому, чьё сердце было готово разорваться от нахлынувших к ней чувств.       Господи, как же ему хотелось обнять её, прижать к груди, уткнуться лицом в её шелковистые волосы и шептать, шептать без остановки: как он скучал, как искал, как молил судьбу о встрече все эти долгие годы…       — Прояви уважение к королеве! — предупреждающе сказал мужчина, грубо тряхнув Ренгоку.       «Королеве…» — пронеслось в сознании Сенджуро, когда его взгляд, полный надежды и счастья, переплёлся с её абсолютно равнодушным и пустым взором. В котором не осталось ни искорки веселья, ни намёка на былое чудо, только бездонная ледяная пропасть, окружённая высокими неприступными стенами. И эти глаза дали ясно понять: пока Ренгоку всю жизнь искал свою лису, Мизуки давно перестала нуждаться в своём Сенджуро.       Снежной лисе больше не нужен её рыцарь.       Ни королеве — её король.       Королеве не нужен никто.