…Driving Snow

      Они потеряли счёт времени. Это было так просто, находясь рядом. Они увлеклись разговором, спорами, спасением кроликов, попавших в жестокую ловушку, которую, Робин поклялся, поставил не он.       Несмотря на разгар зимы Мария решила заняться сбором трав и была полна решимости добиться успеха. И Робин просто согласился с этим, потому что у него не было выбора на самом-то деле. Мария была воплощением чистого упрямства.       Они не особо следили за временем. Это был первый солнечный день после нескольких недель унылой серой погоды, поэтому этим двоим просто хотелось бессмысленно бродить по лесу.       Утро началось с приятной прохлады. Свежий морозный воздух, казалось, проникал прямо в кровь, вызывая желание отправиться в какое-нибудь приключение. Холод пробуждал глубокую и непреодолимую страсть к путешествиям, которая дремала прямо под кожей.       Но полдень принёс с собой чёрные тучи. Ветер стал ледяным и порывистым, сильно раскачивал и сгибал голые деревья, а морозный воздух теперь не приносил никакого удовольствия и духа авантюризма.       И только запрокинув голову с чувством огромного разочарования, глядя на крайне нелепые и явно тщетные попытки Марии найти несезонные растения, Робин, наконец, заметил быстро темнеющее небо. Он выругался про себя. Обычно он был гораздо внимательнее.       — Мария, — сказал Робин, не предчувствуя ничего хорошего. Карие глаза внимательно осматривали стремительно темнеющий лес. — Нам нужно уходить.       Резкое понижение температуры предвещало скорую сильную бурю, в которой он точно не хотел оказаться.       — Робин, тише, — нетерпеливо сказала Мария, склоняясь над извилистыми корнями высокого тонкого дерева. — Я найду эти чёртовы грибы, даже если это будет последнее, что я сделаю. А твоя спешка только мешает.       В другой ситуации Робин подразнил бы её за ругательства, но сейчас его волновали более важные вещи.       — Сейчас же, Мария. Я не шучу.       Он двинулся вперед, схватил её за руку и оттащил от дерева. Нахмурившись, Мария яростно вырвалась из его хватки. Этот демонстративный бунт против Робина отвлёк её от поиска грибов, и она чуть не выронила свой пустой мешок для трав. Лавдей сделала его специально для неё, и Мария намеревалась его заполнить.       — Робин! — закричала она, из-за чего зарянка тревожно упорхнула с ближайшего дерева. — Ты не мог просто подождать пять…       — Посмотри на небо, идиотка! — крикнул Робин в ответ, сорвав с себя шляпу и яростно указывая на небо. — Надвигается буря!       Мария взглянула вверх. На её лице не дрогнул ни один мускул, что означало полную решимость не соглашаться ни с чем, что говорил её оппонент — которым обычно был Робин — независимо от того, были ей представлены доказательства или нет.       — Это просто облака, Робин.       Тёмные и страшные, но всё равно просто облака. Очевидно, он слишком драматизировал. Робин отчаянно застонал.       — Мария… — он процедил её имя сквозь стиснутые зубы.       Она впилась в него взглядом.       — Это просто облака. Ты придаёшь им такое большое значение только потому, что хочешь вернуться в поместье, потому что устал помогать мне искать травы.       — Хорошо. Кроме того факта, что здесь нет трав, потому что сейчас зима, — раздражительность Робина почти дошла до предела, — ты случайно не заметила, как стало холодно?!       Мария остановилась, обдумывая его слова.       — Ладно, полагаю, стало немного холоднее, чем раньше…       — Именно, поэтому мы возвращаемся, — твёрдо сказал Робин и взял Марию за руку. — Сейчас.       Мария закатила глаза, но позволила ему вывести её с небольшой поляны. Она знала, что они были очень далеко в лесу, возможно, дальше, чем они когда-либо заходили. Она не была знакома с этой местностью, но полностью доверяла Робину. Наверняка он бывал здесь много раз. Кроме того, Мария была рада, что они зашли так далеко. Это давало ей больше времени на поиски трав по дороге домой.       Вскоре пошёл снег. Ветер усилился, обжигая их лица. Их щёки и носы покраснели от холода. Мария была счастлива, что надела перчатки и шарф, но Робин, конечно же, забыл о своих. Потому что он всегда уверял её, что на улице не так уж и холодно. Потому что он был идиотом.       Крупные хлопья снега, превратившись в густую белую завесу, падали на опавшие листья под ногами Робина и Марии с угрожающей скоростью. Робин крепче сжал руку Марии. Видимость становилась всё хуже и хуже, заставляя их замедлить шаг, чтобы не налететь на дерево или густой подлесок.       Мария спотыкалась, пока Робин тащил её за собой. Её ноги цеплялись за сугробы, за покрытые снегом корни деревьев. Свободной рукой она придерживала шляпу на голове, чтобы ту не унесло очередным порывом ветра. Мария почти ничего не видела, и, казалось, сейчас стало еще холоднее, чем когда они только отправились обратно. Её сердце громко колотилось, стоило услышать, как ветер жутко завывает в кронах деревьев.       Лёгкие Марии горели от вдыхания морозного воздуха, но она не смела просить о передышке. Однако она её получила, когда Робин резко остановился, не произнеся ни единого слова.       — Робин? — спросила Мария, не в силах сдержать страх в голосе. Её зубы стучали от холода. — П-почему мы остановились?       Он огляделся вокруг, щурясь от пелены снежинок, которые безжалостно летели ему в глаза.       — Я… Я н-не знаю, где мы находимся, — его голос дрожал от холода и неуверенности.       С самого раннего детства он всегда знал, где именно находится в этом лесу. Он знал его как свои пять пальцев. Но все его знания терялись в бесконечном белом море. Сейчас он не видел даже верхушек деревьев, а линия обзора заканчивалась на расстоянии вытянутой руки. Он не мог избавиться от ощущения, что подвёл их обоих.       Мария подошла ближе и положила руку ему на плечо, внезапно почувствовав, как будто ледяные пальцы сомкнулись вокруг её горла.       — Что нам д-делать?       Поправив свою шляпу-котелок, Робин выпрямился. Изобразив на лице решимость найти дорогу из леса и не напугать Марию, он повернулся, чтобы посмотреть на неё сверху вниз. Робин заставил себя легко улыбнуться, но глаза выдавали беспокойство несмотря на все его усилия.       — Я найду дорогу, — сказал он, успокаивающе сжав маленькую ладонь Марии. Его собственная рука была мокрой от снега. — Не волнуйся. Всё будет хорошо.       Недоверчиво покосившись на него, Мария кивнула.       — Если ты так говоришь. Давай просто п-продолжим идти, пока мои ноги не замёрзли.       Они снова отправились в путь. Робин ворчал о том, что теперь он только и думает о том, как замёрзли его ноги. Они изо всех сил старались справиться с ухудшающейся погодой, но вскоре их продвижение практически прекратилось, поскольку они едва могли сделать шаг против ветра.       Робин старался, по большей части тщетно, прикрыть лицо предплечьем, пытаясь увидеть хоть немного. Мария прижалась к нему сзади, позволяя его телу защищать её от ветра, полностью полагаясь на него и изо всех сил стараясь не позволить страху овладеть ею. Сохранять разум ясным было так же важно, как держать Робина за руку.       Они снова были вынуждены остановиться. Оба сильно дрожали, лица онемели, ноги и руки болели от холода. Снег скапливался вокруг лодыжек, окутывая их, словно ледяное одеяло, ветер ревел в ушах.       — Р-Робин! — захныкала Мария, ее голос почти полностью поглотил ветер. — Почему мы остановились?       — Я думаю… — он замолчал, тяжело дыша и оглядываясь вокруг. Он мог поклясться… — Думаю, мы возле дерева!       — Дерева? К-какого дерева? Мы в лесу, Р-Робин, здесь много деревьев!       — Дерева Лунной Принцессы! — крикнул он в ответ, оглянувшись на неё через плечо. — Мы можем укрыться там!       Мария крепче сжала его руку.       — Что ж, тогда п-пошли!       Робин повёл их вниз по крутому склону, и когда они достигли подножия, холм укрыл их от сильного снегопада. Мария подняла глаза и увидела то самое дерево, в котором когда-то было спрятано жемчужное ожерелье. Никогда ещё оно не выглядело так гостеприимно.       Они поспешили внутрь. Чувство эйфории захлестнуло их, когда они вошли во внутреннюю комнату и закрыли за собой деревянную дверь, оставив бурю за ней. В маленькой пещерке было холодно, а сквозь щели в корнях забивался снег, но это всё равно было большим облегчением.       — Как ты д-думаешь, мы сможем р-развести здесь огонь? — спросила Мария. Она дрожала, обхватив себя руками и уткнувшись подбородком в шарф.       — Я думаю, с-сможем, — сказал Робин, дрожа, как лист, от сильного холода. Казалось, он проник прямо в его кости, и Робин снова проклял себя за неосторожность. И за то, что не носил перчаток.       Вскоре в центре прохладного земляного пола разгорелся небольшой костёр, и, прижавшись друг к другу, они жадно грели руки над весело потрескивающим пламенем. Мария почувствовала мгновенное облегчение, а вот к совершенно онемевшим рукам Робина чувствительность возвращалась очень болезненно. Он не смог сдержать гримасу на лице, когда особенно острая боль пронзила его ладони и пальцы.       — Робин, с тобой всё хорошо? — спросила Мария, на её лице читалось беспокойство. Он выглядел ужасно бледным — даже бледнее обычного — а его руки, напротив, были очень красные.       — Я в п-порядке, — сказал он. Но, судя по всему, с ним определенно не было всё в порядке. Упрямый придурок.       Мария протянулась к нему и схватила его за руку, ахнув, когда почувствовала, насколько она холодна. Прикоснувшись к его щеке, она обнаружила, что она такая же холодная. Робин мог бы вздохнуть от тепла её прикосновений, если бы не был так занят, настаивая на том, что с ним всё в порядке.       — Ты не выглядишь в порядке, Робин, так что перестань меня убеждать. Я не глупая, и ты знаешь это.       Мария резко встала, подошла к кровати и стянула пыльное, потёртое одеяло с подгнивающего матраса. Она встряхнула его, изо всех сил стараясь очистить от пыли. Получилось не идеально, но ей нужно было хоть чем-нибудь накрыть этого идиота, чтобы он не замёрз насмерть.       — Может быть, если бы ты одевался зимой, как нормальный человек, — ворчала Мария, накинув ему на плечи одеяло, — у тебя не было бы таких проблем.       — Не веди себя так, словно тебе не холодно, принцесса, — парировал он, схватил одеяло и туго обернул его вокруг себя. Он, конечно, был благодарен, но не мог сказать этого вслух.       Мария закатила глаза.       — Конечно, мне холодно, но у меня есть перчатки, и настоящая зимняя шапка, и шарф, и, о да, пальто, которое специально создано для зимней погоды! — Она плюхнулась рядом с ним. — И не думай, что я принесла одеяло только для тебя. Я жду, что ты поделишься.       Он проворчал что-то неразборчивое и позволил ей залезть под одеяло. Они были прижаты друг к другу и по прошествии нескольких секунд всё отчетливее осознавали это. Их щёки покраснели, и они не встречались взглядами друг с другом.       «Это просто смешно, — подумала Мария, — чувствовать себя настолько самоуверенными, когда их жизни, вполне вероятно, висят на волоске».       Но они ничего не могли с этим поделать.       Робин почти признался самому себе, что с тех пор, как стал ближе к Марии, он искал поводы, чтобы сблизиться с ней физически, но, честно говоря, это только ухудшало всю ситуацию. Её голова лежала у него на плече, её шляпа касалась его щеки, и он чувствовал, как тепло её тела согревает его. Было, конечно, желание обнять её, притянуть к себе, но он этого не сделал.       Почему?       Ну, просто… Потому что.       А тем временем Мария… Что ж, она с трудом могла игнорировать странное приятное чувство в животе, когда голова Робина склонилась к ней, а их колени соприкасались, когда они сидели рядом. Ей почти захотелось залезть к нему на колени и обнять. Но она этого не сделала.       Несмотря на разведённый костёр в комнате всё ещё было холодно. Ветер продолжал выть, словно стая волков рыскала между деревьев, а снег продолжал пробиваться сквозь корни. Они подозревали, что проведут здесь всю ночь. Вот так прижавшись друг к другу. Очень близко. А вокруг никого…       — Как твои руки, Робин? — спросила Мария в отчаянной попытке отвлечься от мыслей об их близости и… всём прочем.       — Холодно, — ответил он.       — Я бы одолжила свои перчатки, но они тебе слишком малы, — сказала Мария и сделала паузу. Она могла бы, конечно, держать его за руки, но ей, вероятно, не стоит предлагать ему это первой.       Внезапно, даже для самой себя, Мария схватила Робина за руки. Его глаза округлились в изумлении, и он нервно сглотнул. Однако, к удивлению Марии, не сказал ни слова. И даже не пытался вырваться. Она мягко массировала его пальцы, пытаясь передать им хоть немного своего тепла. Его глаза закрылись. И хотя руки болели, а сидеть на твёрдом полу было ужасно неудобно, её прикосновения были такими нежными, такими тёплыми, что всё остальное не имело никакого значения.       — Стало лучше? — спросила Мария, вглядываясь в его лицо.       — Угу, — кивнул Робин.       Она подавила самодовольную улыбку и продолжила растирать его руки. Мария чувствовала себя комфортно, и это было настоящим облегчением. Щёки Робина по-прежнему пылали от холода, а уши, торчащие из-под каштановых кудрей, были очень красными. Мария сняла свою вязаную шляпу, сильно взъерошив волосы, и надела её на голову Робина, пытаясь закрыть уши.       — Что ты делаешь? — Он странно посмотрел на неё.       — Твои уши тоже замёрзли, — ответила она.       Робин неохотно надвинул шляпу на уши, бросив на неё раздражённый взгляд.       — Почему ты думаешь, что мне холоднее, чем тебе?       — Потому что ты глупый и не носишь зимнюю одежду.       Мария взяла его всё ещё холодные руки обратно в свои.       — Мы бы не отсутствовали так долго, если бы ты не задалась целью найти несезонные растения, — парировал Робин, насупившись глядя в огонь.       — Извини, если я хотела использовать подарок, который твоя сестра сделала для меня, — сказала Мария, её голос стал громче.       Она положила его руки ему на колени. Робину это не понравилось. Его глаза метнулись к ней.       — Ну и кто теперь идиот, принцесса? Ты прекрасно знаешь, что сейчас ничего не растет.       — Не называй меня так, Робин.       Теперь Мария покраснела, и это было не из-за холода, костра или их близости.       — О, а тебе можно называть меня глупым, когда захочется?       — Ты не заслуживаешь моей шляпы, — фыркнула она и стянула шляпу с его головы, растрепав его кудри во все стороны и создавая иллюзию, словно он только что встал с кровати.       — Тогда, может, я просто возьму это одеяло себе.       — Ты не посмеешь!       — Увидишь!       Внезапно снаружи послышался громкий треск, затем протяжённый скрип и, наконец, оглушительный грохот. Они могли поклясться, что почувствовали дрожь земли.       Мария прыгнула в объятия Робина, в страхе обвивая руками его шею. Озадаченный тем, что она внезапно оказалась у него на коленях, Робину потребовалось мгновение, чтобы обнять её в ответ. Его пальцы стали перебирать её медные кудри прежде, чем он успел это осознать.       — Наверно, ветер повалил дерево. Всё в порядке.       Мария поняла, что всё хорошо, только оказавшись в его объятьях. Уже было слишком поздно. Она не знала, что сказать. Она высвободилась из его рук и села рядом. Хотя его теплые колени были гораздо лучше, чем холодный земляной пол.       Секунды тянулись, и это было ужасно неловко. Они оба покраснели. На этот раз не от холода, огня или злости. Мария возилась со своей шляпой и старалась не думать о том, как приятно было обнимать его вот так. Робин сцепил руки вместе и старался не думать о том, как близко она была.       На улице бушевала буря. Огонь потрескивал.       — Все будут волноваться за нас, — наконец сказала Мария.       — Я тоже так думаю, — сказал Робин, глядя на костёр.       Мария отметила, как свет огня отражался в его тёмных глазах. Это было очень красиво.       — Хотелось бы, чтобы был способ сообщить им, что с нами все в порядке, — сказала она, неосознанно положив голову на плечо Робина.       С наступление ночи на них обоих навалилась усталость. Голод подкрался незаметно, но с этим ничего нельзя было поделать. Мария проклинала эти чертовы грибы, из-за которых они оказались здесь.       Робин задремал, но через мгновение, вздрогнув, проснулся. Он был полон решимости оставаться начеку. Он должен был следить за огнем, ведь, похоже, буря не собиралась утихать в ближайшее время. И конечно, он должен был присматривать за Марией.       Она спала. Робин сам не понял, как так получилось, что её голова лежала у него на коленях, а он рассеянно гладил её по волосам, пропуская сквозь пальцы пряди, из-за костра казавшиеся огненно-рыжими. Он изучал её. Мария выглядела умиротворённой, а её лицо было обманчиво ангельским.       По прошествии нескольких минут его мысли вернулись к тому моменту, когда они были здесь в последний раз. Тогда они тоже были в опасности, хотя тогда, вероятно, было гораздо хуже. У них было катастрофически мало времени, чтобы спасти долину, свои семьи, друг друга. И всё это время им постоянно мешали те самые люди, которых они пытались спасти.       Теперь Робин был рад, что эта глупая вражда закончилась. Конечно, были и те, кто ещё не совсем смирился с этим, включая его отца, но это не имело большого значения. Сэр Бенджамин и Лавдей были женаты и влюблены друг в друга, а они с Марией…       Его рука замерла, пальцы покоились на шее Марии. Казалось, его поразил удар молнии.       Кем были они с Марией? Они, конечно, были друзьями, но… было нечто большее.       Мария проснулась, прежде чем Робин успел пересмотреть их отношения и видение совместного будущего. Вздохнув, она неуклюже села и сонно потёрла глаза, снова уронив голову на его плечо — и на этот раз, на этот раз, он не удержался и обнял её. Это окончательно разбудило Марию. Его рука на её талии, казалось, обжигала кожу сквозь одежду. Она обвила руками его торс. Сквозь кожаную куртку Робин чувствовал, как её тепло проникает в грудную клетку, и его сердце по глупым причинам начало биться чаще.       Мария смотрела на Робина. На эти его непослушные каштановые кудри, обрамляющие лицо, его пронзительные тёмные глаза, его покатую челюсть и… его губы. Её взгляд задержался на его губах.       Без ведома Марии глаза Робина скользили по её лицу. По её взъерошенным медным волосам, её добрым глазам, её румяным щекам и… форме её губ. Он пропал, любуясь ими.       Неосознанно для них самих их лица приблизились, взгляды встретились. И они замерли, всё вокруг замерло. Они отчаянно сопротивлялись невидимому притяжению, сила которого только возрастала.       Почему они сопротивлялись?       Ну, просто… Потому что.       Если это произойдёт, что станет с их дружбой? Они оба прекрасно знали, что между ними назревало нечто гораздо более глубокое, чем просто дружба. Но они очень боялись разрушить то, что у них уже было.       «Но это просто смешно, — подумала Мария, — чувствовать себя настолько самоуверенными, когда их жизни, вполне вероятно, висят на волоске». Поэтому она наклонилась и поцеловала его. Робину потребовалось некоторое время, чтобы ответить, настолько он был удивлён. И когда он это сделал, поцелуй… Ну, на самом деле это было довольно неловко. Они отстранились друг от друга.       — Мария…       — Робин, я…       Наступила тишина. Буря, казалось, стала ещё громче, наполняя звуками напряжённый воздух между ними. Робин почесал голову. Мария нервно теребила юбки. Они не смотрели друг на друга. Их лица много раз краснели за целый день, но сейчас яркий румянец, горящий на их щеках, затмил всё, что было раньше.       Не совсем так Мария представляла себе свой первый поцелуй. Но даже несмотря на неловкость, её губы покалывали, и ей хотелось поцеловать Робина снова. В конце концов, практика приводит к совершенству.       Протянув руку, Мария обхватила его затылок, снова притянув к себе, и запустила пальцы в его густые кудри. Робин удивлённо распахнул глаза, но он сразу поднёс руку к её щеке, поглаживая большим пальцем её скулу.       Их губы встретились снова, и на этот раз они были хорошо знакомы друг с другом. Поцелуй углубился довольно быстро, их тела медленно приближались, чувствуя жар через одежду. Они точно знали, что нужно делать, и сейчас это вовсе не было неловко.       Сейчас это было совершенно идеально.