Часть 2 "От судьбы не убежишь"

- Валиде Султан, мы ведь не в вакф направляемся? - кетхюда устремил пытливый взор своих темных глаз на госпожу, когда заметил некие странности. В этот раз ей подготовили совсем не ту шикарную карету, на которой обычно передвигается женская часть династии, эта была совсем простой и неприметной. Дополнительной охраны не было, только один ага, который управлял лошадьми. Вышла султанша в сопровождении лишь своего евнуха, совсем без служанок. - Всё узнаешь, когда прибудем, Кеманкеш - сопроводила короткий ответ едва заметной ухмылкой и быстро скрылась за дверцей кареты, подав при этом руку евнуху, впрочем как и всегда. Всё, что оставалось воину, это оседлать своего коня и ехать вслед за султаншей. Дорога заняла около полутора часа, остановились у какого-то полуразрушенного дома за лесом, что по своей былой красоте скорее походил на дворец или, по крайней мере, был резиденцией какого-то влиятельного человека. Кеманкеш находился в неком замешательстве, ведь понятия не имел для чего Валиде Султан прибыла в это место, ещё и вечером. - Пойдём, мне понадобится твоя помощь - послышался чуть низковатый как для женского, но невероятно приятный голос. Госпожа показалась ему сегодня совсем непривычной, словно что-то в ней изменилось, но что? Мужчина молча проследовал за ней, ведь интерес уже наполнял его до краёв. Обошли то, что осталось от здания и, спустившись немного ниже по дороге, что вела к подвальному помещению, вошли в неприметную деревянную дверь, сразу за которой находились ступени, что вели вниз, в непроглядную темноту. Султанша отошла в сторону, пропуская евнуха вперёд. По его быстрым и чётким действиям стало понятно, что он здесь не впервые. Спустя всего пару минут в конце этой лестницы загорелся свет. Султанша сразу же направилась вниз, махнув головой своему кетхюде, чтобы тот закрыл дверь. Кеманкеш всё ещё не понимал где они находятся, но самое главное - для чего. Он всё так же следовал за госпожой, не отрывая от неё своего взгляда, был готов подхватить её в любую секунду, если не дай Аллах она вдруг оступиться на этих старых бетонных ступенях, что местами больше напоминали груду камней. Но Валиде шла очень уверенно и достаточно быстро. От понимая того, что эти двое бывали здесь не мало раз, если уж столь уверенно ведут себя, внутри янычара всё больше и больше разгорался не абы какой интерес. Спустя ещё с десяток минут пути по темному и прохладному коридору, как обычно бывает в темницах, они наконец упёрлись в большую металлическую дверь. Султанша, которая всё это время шла впереди, молча протянула ладонь к Хаджи, который тут же вложил в неё увесистый ключ. Пара оборотов и раздался характерный щелчок, госпожа вновь отошла в сторону, но на этот раз её пристального взгляда удостоился Кеманкеш. Мужчина ступил ближе и потянул тяжёлую дверь на себя. - Справа на стене факел - прозвучало указание. Она сегодня была немногословна, но каждый раз её голос, что разрезал нависшую тишину, заставлял сердце янычара биться быстрее. Кеманкеш зашёл внутрь и достаточно быстро нашёл всё необходимое. Когда он наконец смог осветить комнату, которая к слову была немалых размеров, той яркой вспышкой от разгоревшегося пламени, сам же мужчина пришёл в лёгкий шок. Его взору открылся впечатляющий вид. Он был словно из сказок о немыслимых богатствах. Вокруг по всему периметру располагались огромные сундуки, под завязку наполненные золотыми монетами. Ближе к центру стояли сосуды, напоминающие огромные вазы, внутри которых лежали драгоценные украшения. Те, что имели большую ценность, находились на специальных подставках. Почти все из них были в то или иное время преподнесены Кёсем Султан в качестве подарка разными пашами и иностранными послами. В самом центре красовался Коран, обложка которого была инкрустирована золотом и драгоценными камнями. В одном из углов воин увидел с десяток картин, только все они были завешены тканью. - Мураду известно о существовании таких мест, но их расположение ему не ведомо - вновь раздался уверенный тон - он даже никогда не спрашивал меня об этом - последней фразой словно хотела оправдаться. - Зачем мы здесь? - это всё, что из себя смог выдавать Кеманкеш. Он ещё не решил для себя как ему к этому относиться. Оказывается, эта женщина хранит столько тайн. - Скоро состоится приём, во дворец прибудет принцесса Кастилии, нужно взять кое-что для неё - непринуждённо проговорила и двинулась вперёд. Воин словно застыл на месте, чем вынудил султаншу обернуться и вновь уставиться на него. Её взгляд был таким пронзительным, что Мустафа тут же пришел в себя и быстро сократил расстояние между ними - тебя что-то беспокоит? - спросила так же спокойно, естественно, заметив нетипичное поведение своего кетхюды. - Нет, султанша, я... - не успел договорить, как непонятно откуда взялся сильный сквозняк, который в один момент затушил факел, после чего раздался громкий звук захлопывающейся двери. Этот резкий металлический звон и внезапная темнота так испугали султаншу, что она непроизвольно ухватила Кеманкеша за предплечье. Сердце её едва не вырвалось из груди от подобной неожиданности, как и сердце мужчины. Только вот не от испуга, а от этого непредвиденного прикосновения. Даже через плотную ткань кафтана он почувствовал её тепло. Он прикрыл глаза, а перед ними всплыла та картина двухнедельной давности, когда их лица находились в сантиметре друг от друга из-за такой же странной случайности. Хватка её была такой сильной, что воин достаточно быстро вернулся в реальность. Она испугалась. Испугалась и искала поддержки именно в нём. Вновь эта противоречивость, что порой сводила янычара с ума. Даже столь величественная и властная госпожа время от времени нуждалась в защите. Ели сдержал себя, что бы не накрыть её руку своей. Не смел касаться султанши, думать даже об этом не должен был, но мысли оказались неудержимы. - Султанша, - проговорил в пол голоса, словно боялся спугнуть - позвольте, я вновь зажгу факел. Она отпустила его, не проронив ни слова. Кеманкеш шумно выдохнул, всё ещё ощущая на себе её прикосновение. - Султанша, - за дверью раздался голос евнуха - вы в порядке? - В полном, Хаджи, - громко и строго проговорила - что там произошло? - подошла к двери, пытаясь её открыть. Ага же дёргал с другой стороны, но их попытки выглядели даже смешно. Дверь была настолько огромной и толстой, что даже с десяток крепких воинов вряд-ли смогли бы с ней справится голыми руками. - Госпожа моя, - евнух проговорил виноватым голосом. Кёсем знала эту интонацию и заранее закатила глаза - прошу простить меня. Мне всегда было любопытно, что находится за дверью напротив - ненадолго замолчал, от чего госпожа только сильнее раздражалась - и вот я решил заглянуть туда, пока вы были заняты. Стоило мне только открыть её, как пронесся этот сквозняк. - Хаджи! - прокричала, крепко сжав руки в кулак. Кеманкеш вновь был удивлен, ведь не видел её в гневе даже в словесной перепалке с Гюльбахар, которая доводила султаншу до кипения одним только видом своим. Во времена восстаний и бунтов, при общении с врагами и предателями она была спокойна и холодна, трезво рассуждая и наводя на всех ужас своим ровным и безразличным тоном. А здесь абсолютная случайность или же непреднамеренная глупость аги просто вывела её из себя. - А где ключ? - спросил Кеманкеш. - Вот - разжала ладонь и протянула руку - замок открывается только снаружи - сразу же пояснила. - Может удастся передать его через щель под дверью? - предположил мужчина и присел у выхода, взяв ключ из рук госпожи. Та прорезь между полом и краем двери оказалась слишком узкой, план провалился. - Хаджи, ты же знаешь где лежит второй ключ? - спросила, когда удалось немного успокоится. - Да, госпожа, - утвердительно произнёс. - Отлично, немедленно отправляйся во дворец и привези его. Только, Хаджи, - добавила, спустя пару секунд молчания - я прошу тебя, без излишнего любопытства. - Я мигом, султанша, - ответил и за дверью послышались убывающие шаги. Кёсем оперлась спиной о дверь и устало выдохнула. В висках всё ещё немного пульсировало, ведь разозлилась она слишком сильно, а причиной тому была вовсе не глупость евнуха. Точнее не совсем она. Великая госпожа уже какое-то время боролась с собой, пытаясь выбросить из головы навязчивые мысли о своём охраннике. Её уже давно покорил его нрав и непреклонность. Из-за собственных убеждений и верности государству он однажды осмелился на небывалую дерзость, но всегда, всегда выказывал ей должное уважение. Относился к ней так, словно она самая большая драгоценность, доверенная ему. Впрочем, так это и было. И хоть подобное отношение было привычным для Валиде Султан, ведь фактически каждый пытался ей угодить, именно от него она чувствовала неподдельную искренность. А после того спасения в вакфе он крепко засел в её мыслях. Стоит ли говорить о внутренних терзаниях госпожи? Валиде Султан не может никому открыть своё сердце, не имеет права даже такого, а тут этот "ключик", с которым ещё и оказалась заперта неизвестно на сколько. - Султанша, вы в порядке? - взволнованный голос кетхюды заставил её вернутся в реальность. - Да, Кеманкеш, - не громко, но уверенно ответила и отошла от двери - у нас теперь есть время и не мало - нервно усмехнулась на этих словах - нужно найти то, ради чего мы собственно сюда и приехали. - И что это? - спросил с интересом. - Ожерелье - проговорила и подошла ближе к стойкам с украшениями. Кеманкеш пошел сразу за ней, освещая предметы вокруг. - Оно какое-то особенное? - раздался его низкий баритон прямо позади неё, от которого по телу султанши прошла мелкая дрожь. - Да, оно выполнено из семи крупных рубинов. Этот камень особенный - потянулась куда-то вперёд, воин же стал рядом с ней достаточно близко, куда ближе прежнего, но это была вынужденная мера. В его руках был свет. - И чем же он особенный, моя госпожа? - "моя госпожа", что это? Вырвалось случайно, хотя давно уже крутилось на языке. Моя. Сказанное не оставило равнодушным обоих, но оба сделали вид, что ничего не произошло. Он боялся делать на этом акцент, чтобы не получить её негативной реакции, а она промолчала, давая тем самым своё молчаливое согласие на подобное обращение. - Это камень любви - неспешно ответила. Её голос сейчас был вовсе непривычным. В нем слышались совсем новые нотки. Немного волнения, даже некого смущения, что-то вроде нежности и не присущей ей лёгкости - он символизирует сильные пылкие чувства и огромную жажду к жизни. - Вам очень идёт красный цвет - заметил мужчина, глядя на то кроваво-красное платье, что сейчас как раз было на госпоже. Кёсем не ответила. Её словно молнией поразило от таких, казалось, простых слов, которые не раз слышала от всяких подхалимов. Её рука дрогнула и она перевернула большую полку с украшениями, рассыпая их по полу. Тут же присела чтобы собрать и хоть на мгновенье скрыться от его глаз, ведь щёки её враз стали в цвет к платью. Янычар так же опустился, и найдя о бо что опереть горящий факел, принялся помогать собирать всё. Складывали рассыпавшиеся украшения в полной тишине. Никто из них не решался нарушить её. Тех неловких и двусмысленных взглядов было вполне достаточно, слова сейчас не имели смысла совсем. Ровно до тех пор, пока оба одновременно не схватились за последний перстень. Кёсем держала кольцо, а Кеманкеш - её пальцы. Застыли. Кажется, даже дыхание их прекратилось, словно время остановилось вокруг. Никто не спешил отпускать. Её голубые глаза неотрывно смотрели в его карие. Вдох. Ещё один. - Вот же оно - прошептала, когда немного перевела взгляд. На подставке прямо за спиной Кеманкеша располагалось то самое ожерелье любви. Её восхитительный цветочный аромат вновь наполнил лёгкие воина, когда она потянулась, чтобы достать драгоценность, нагло вторгаясь в личное пространство мужчины. Она вновь находилась так близко, непозволительно близко, что янычар даже успел подумать о том, что ещё одно подобное испытание он не выдержит. Эта женщина однажды таки вынудит его позабыть о своей воинской чести и долге, навеки забирая его в свои сети. Но эти мысли рассеялись, словно туман, стоило ей вернутся в прежнее положение. Та минутная одержимость ею пропала и воин даже подумал, что ему показалось, нет ничего такого. Но сам он пока не знал, что будет готов по собственной воле тонуть в её омуте ещё не один раз. Те часы, проведенные за увлекательными разговорами в этой закрытой подвальной комнате проходили достаточно быстро. Кеманкеш в очередной раз отметил для себя, что султанша обладает острым умом и прекрасным чувством юмора, а она в свою очередь таяла под воздействием его невероятного голоса и внимательно слушала рассказы мужчины о военных походах и сражениях, в которых тот побывал, не заметно даже для самой себя восторгаясь его силой, мужеством и ментальностью. Очередную увлекательную историю прервал окончательно потухший свет факела. Вокруг вновь воцарилась такая темнота, сквозь которую невозможно было рассмотреть даже собственную руку. - Больше нечем разжечь, госпожа, - проговорил, когда проверил запасы, постучав по своим карманам. - Знаю, здесь не предусмотрено было находится так долго. Где же носит этого Хаджи? - пробормотала и двинулась со своего места, ведь только сейчас осознала, что всё это время находилась в одном положении, от которого уже всё тело болело. Но не успела она сделать и пары шагов, как врезалась в Кеманкеша. Точно помнит где он стоял, когда всё потухло, почему же сейчас он оказался так близко? - Султанша, вам холодно - произнёс в пол голоса, когда её ледяные пальцы случайно коснулись его руки. Она стояла не шевелясь, только по привычке подняла голову вверх, когда тот заговорил. Их руки всё ещё соприкасались, дыхание вновь участилось, а сердце билось так громко, что, казалось, лишь его стук бесстыдно выдавал те настоящие чувства, которые оба так старательно пытались скрыть ото всех. Даже от самих себя. - Они всегда такие холодные - тихо проговорила сбившимся голосом, когда Кеманкеш всё же развернул свою ладонь и прикоснулся к ней, окутывая приятным теплом. - Неправда - кажется, он наклонился к ней ещё ближе, ведь госпожа буквально чувствовала его дыхание на себе - в первый раз ваше прикосновение обжигало - упомянул тот момент, когда она схватила его за предплечье в начале этого заточения - а сейчас они холодные, словно лёд - немного сильнее сжал её руку. Султанша чуть пошатнулась, то ли усталость дала о себе знать, то ли от переизбытка чувств не смогла устоять на ногах. Янычар сразу же подхватил её, только под локти, не осмелился притронуться к талии госпожи, понимая, чем скорее всего вызвано её состояние. - Там в углу возле картин было кресло - не могла больше стоять. Спустя пару минут и несколько заваленных стоек с украшениями по пути, они оказались на месте. Госпожа села, она и правда замёрзла, особенно остро ощутила это, опустившись на холодную мебель. - Моя госпожа, прошу вас, наденьте - протянул ей свой кафтан. - Кеманкеш, я... - по интонации понял, что станет отрицать. - Моя обязанность оберегать вас ценой собственной жизни, я не могу допустить чтобы Валиде Султан страдала от холода - говорил очень уверенно и строго, ведь знал, если повернуть их общение в официальное русло, то это точно сработает. - Сядь рядом со мной - вдруг обронила. - Что? - растерялся, ведь ожидал чего угодно, только не этого просящего тона. - Сядь рядом со мной - вновь повторила. Не только наш храбрый воин сегодня поддался великому искушению хоть на чуть чуть сократить расстояние между ними, но и султанша не устояла, проявив мимолётную слабость. Он сел. Сел, даже не собираясь оспаривать. Султанша же, укутавшись в его теплый кафтан, который насквозь был пропитан его таким уже родным и приятным ароматом, сладко уснула, положив голову на плечо своему кетхюде. Мужчина вновь погрузился в собственные мысли, не замечая, как те уводят в сон и его. Исмаил открыл глаза и ещё минут десять просто лежал на спине, рассматривая потолок своей спальни. Опять этот сон. Сон, который до ужаса был похож на реальность. Он жил там, каждой клеточкой ощущая всю неподдельность происходящего. Но Нургюль. Или Кёсем. Внешне совершенно одинаковы и голос тот же, а вот характер.. Настоящая Ешилчай ненавидела его, хоть и старалась не показывать этого в первые недели работы. Но он точно знал, что здесь она совсем не такая. Если в первый же вечер после их встречи мужчина был в шоке и убеждал себя, что такие совпадения не могут быть случайными, то сейчас, спустя пару недель, он уже был способен мыслить более рассудительно. Свои сны считал ни чем иным, как шалостью собственной фантазии. Очень уж много он думал о своей новой роли, вот мозг и выдал такое "кино". А любые совпадения с реальностью предпочитал списывать на ничего незначащую случайность. В том числе и Нур. Она очень известна, а значит не видеть никогда раньше её просто не мог, вот и остался её образ где-то глубоко в подсознании. И ему хорошо удавалось успокаивать себя подобными размышлениями вплоть до сегодняшнего утра, когда тот проснулся после очередного дня в шкуре настоящего Кеманкеша. - Да быть такого не может - сел на кровати и произнёс вслух. Поделиться этим не мог ни с кем, не хотел чтоб его приняли за сумасшедшего, потому и говорил сам с собой периодически - это не могло быть реальностью, не могло. После утреннего душа актера посетила гениальная мысль. В прошлый раз после ночи события дня очень напоминали тот сон. И чтобы ничего не повторилось, он решил сегодня делать всё наоборот. Вести себя совершенно не так, как это делал Кеманкеш. Да и перспектива влюбится в заносчивую и невыносимую занозу его вовсе не радовала. И если этот день не будет похож на его сон, значит можно выдохнуть. Прошлый раз абсолютно точно был совпадением. Съёмочный день подходил к концу и за всё это время Исмаил и Нургюль пересеклись всего один раз, одарив друг друга не слишком приветливым взглядом и поздоровались исключительно ради приличия. Общих сцен сегодня не было, никакого контакта. Ничего, что могло хотя бы отдаленно напоминать его сон. Идеально. Довольный собой, Демирджи уже собирался уходить, как вдруг вспомнил, что ещё днём обещал зайти к продюсеру. Надеялся застать его хотя бы в дверях, ведь было достаточно поздно и почти все уже разошлись. Проходил мимо площадки, на которой весь день длились съёмки и заметил чей-то силуэт. Готов был поклясться, её. Пошел дальше, стараясь даже не думать об этом, как вдруг из тех самых дверей раздался такой грохот, словно кто-то перевернул стол либо какой-то другой предмет мебели. Остановился. Ненадолго замялся, решая что делать - проверить всё ли в порядке или сделать вид, что ничего не услышал. - Да чтоб её! - выругался и пошёл в том направлении, откуда послышался звук. Вошёл внутрь и осмотрелся, сначала ничего не увидел. Вокруг было пусто, ни души. Прошёл немного вперёд. Внимание мужчины к себе приковал беспорядок на султанском балконе. Большой поднос был опрокинут, а пластиковые фрукты всё ещё медленно катились по полу в разные стороны. Сделал ещё шаг и его сердце будто сжалось в ту же секунду. Нургюль. Она лежала на полу без сознания. - Я в порядке - вытянула руку вперёд и проговорила слегка хриплым голосом, когда услышала чьи-то приближающиеся шаги. Исмаил наклонился и подхватил её под руки, чтобы поднять, женщина приоткрыла глаза - а, это ты, Демирджи, - прозвучало с ноткой разочарования. - Обычно женщины реагируют на меня по-другому - язвительно ответил и всё таки помог ей встать - что случилось,почему ты ещё здесь? - Телефон забыла в покоях сына-повелителя - шумно выдохнула, потирая рукой голову. - Больно? - встревоженно продолжал смотреть на неё - а на полу была почему? - Не успела поесть сегодня, да и целый день изнурительных съёмок, вот голова и закружилась. А потом открыла глаза и тебя увидела - резко вырвалась из его рук, желая пойти самостоятельно, как всё вокруг вновь поплыло и она пошатнулась. - Ты принципиально не хочешь принимать мою помощь? - прошептал ей на ухо, когда подхватил сзади за талию. По её коже пробежали мурашки и Нур по инерции ступила назад, спиной упираясь в его широкий торс. - А ты принципиально создаёшь мне новые проблемы? - так же тихо проговорила в ответ. - В том, что ты не ела весь день нет моей вины - усилил свою хватку на её теле и потянул вниз, усаживая женщину на декорацию из больших подушек - сиди здесь, я сейчас вернусь - направился в сторону выхода. - Для чего это? - возмутилась и хотела встать, но прежняя слабость отступила ещё не полностью, вынуждая актрису вновь сесть на своё место - уже поздно, я домой хочу - Демирджи закатил глаза, думая о том какая же она невыносимая и развернулся. - Ты стоять даже нормально не можешь, смею предположить, что в одной машине со мной не поедешь - на этих словах Нур демонстративно цокнула и отвела взгляд, подтверждая правдивость его догадки - самой за руль в таком состоянии нельзя, опасно. Да и такси не подходит - уловил её вопросительное выражение лица и продолжил - отключишься ещё в машине у незнакомого мужчины, не подходит - на её лице после этих слов самопроизвольно растянулась широкая улыбка - сейчас принесу что-то из холодильника в гримёрной, а ты постарайся дождаться меня в сознании - одарил её саркастичной ухмылкой и быстро вышел. Нургюль решила полистать соцсети, пока ждала Исмаила, но так и не смогла сконцентрироваться на том, что смотрела сейчас. Да что за человек вообще такой этот Демирджи? Почему все её неприятности в последнее время связанны именно с ним? Да, он спасает, но будто сам всё это и притягивает. И сейчас, почему именно он её нашел? Почему она так сильно злится, каждый раз вспоминая об этом мужчине? Это чистейшая ненависть, личная неприязнь или же что-то кроется за этими сильными чувствами? Сильными. Такими же сильными, как и его руки, в которых побывала уже не раз из-за странного стечения обстоятельств. Вдруг её тело дрогнуло, словно опять ощутила его прикосновения на своей талии. Раздражённо мотнула головой, желая избавиться от этих воспоминаний, как погрязла в новых. В тех, где ей было до ужаса приятно ощутить его крепкую поддержку. Его сила и властность, решительность и вновь эти руки. Аллах, да почему же её тело так реагировало даже на воспоминания о нём? Буквально залетел в гримёрку и направился сразу к холодильнику в надежде, что там осталось хоть немного какой-то приличной еды. Тревога за состояние Нур, не смотря на ту колкость, которую она так сильно демонстрирует, вытеснила все остальные мысли из головы мужчины. Он напрочь забыл о своих утренних размышлениях, о своем сне и о встрече с продюсером. Нашел два контейнера доставки из местного ресторанчика, которую заказал кто-то из участников каста, взял их и направился обратно. - Госпожа Ешилчай, далеко собралась? - увидел её отдаляющийся силуэт, когда уже возвращался к съёмочной площадке. - Мне уже лучше, правда - обернулась и быстро проговорила. Конечно же ей не стало лучше, слабость и лёгкое головокружение никуда не делись. Женщину так сильно напугали собственные мысли и пока ещё непонятная реакция своего же тела на этого мужчину, что ей захотелось скорее скрыться. - Да, я прям вижу как ты полна сил и энергии. Иди поешь - вытянул вперёд руку с едой - всего пять минут и поедешь, не стану утомлять тебя своим обществом - не намерен был уговаривать, но по-настоящему переживал о её здоровье, по этому решил предложить в последний раз и больше не настаивать, хотя был уверен, что откажется. Но каким же было удивление мужчины, когда она молча пошла в его сторону. Не спорила, ни слова не проронила. Зашла внутрь, окинув его пронзительным взглядом. Вошли и расположились на тех же подушках. - Холодное конечно, но... - Да всё равно, я такая голодная - проговорила уже с набитым ртом, чем вызвала небольшую улыбку мужчины. Спустя ещё минут десять чувство голода ушло, забирая с собой и былое раздражение женщины. Самочувствие её немного улучшилось, а это значит, что такой несносный ею господин Демирджи вновь помог ей. Нургюль, помимо своей вспыльчивости, обладала ещё одним прекрасным качеством - всегда признавать свои ошибки. - Исмаил, мне действительно стало лучше - раздался её уже куда более мягкий голос, которого прежде мужчина удостоен не был - я хочу... - не успела договорить, как вдруг послышалось негромкое поскрипывание дверей, а после и характерный звук закрывающегося замка. Пока эти двое изумлённо смотрели друг на друга свет так же пропал. - Да бл*ть - Исмаил откинул голову назад и издал смешок, который больше походил на истеричный. Их вновь заперли. - Твою мать, Демирджи! - закричала Нур, которая уже подбежала к двери и изо всех сил стала дёргать её, пытаясь открыть - закрыто! Это всё из-за тебя! - А я тут при чём? - включил фонарик на телефоне и подошёл к ней. - Если бы не ты, я бы уже давно была дома! - Если бы кто-то имел привычку завтракать по утрам, то я бы тоже не застрял здесь! - Прекрасно! И что теперь делать? - Ну, можешь дальше продолжать выносить дверь, а я позвоню режиссёру. У него наверняка есть номер начальника охраны и нас смогут открыть - с невозмутимым видом начал что-то нажимать в телефоне. Нургюль громко выдохнула и оперлась спиной о дверь, сверля взглядом мужчину, который конечно же пытался найти выход из сложившейся ситуации, но если ничего не выйдет, это не станет для него сюрпризом. Всё повторяется. - Что там? - раздражённо спросила, когда актёр уже в третий раз набирал чей-то номер. - Не отвечает, сейчас продюсеру звоню - Нур нервно постукивала пальцами по двери, а после сорвалась с места, ища свой телефон. - Ну почему никто не отвечает? - была уже почти в истерике, когда обзвонили всех, кого только можно было, но это не принесло результата. - Видимо придется задержаться здесь до утра - Исмаил пожал плечами, отложил телефон в сторону и удобно расположился на тех самых подушках. - Ты серьёзно? Ничего даже сделать не попытаешься? - возмутилась. - А что я делал последние 20 минут? Телефон скоро сядет, разумнее будет подождать, может перезвонит кто-то. Да и стоять кричать под дверью тоже бесполезно, на твои вопли никто не отозвался. - Господи, зачем я вообще с тобой познакомилась - злобно проговорила и отправила последнее сообщение своему агенту, ведь её телефон так же показывал всего 5% заряда. - Предлагаю пока вернутся к более приятному разговору - проигнорировал очередную брошенную ею колкость в свою сторону и посмотрел на неё, сложив руки в замок на своём животе. - Это к какому же? - ещё не до конца смирилась со своим новым положением, но всё же опустилась на подушки напротив мужчины. - Ты кажется хотела выразить мне что-то вроде благодарности перед тем, как нас закрыли - нагло скользил изучающим взглядом по её телу, пользуясь тем, что внутри было достаточно темно, хотя ночное свечение из окон не давало возможности полностью погрузиться во тьму. - Вот именно, перед тем, как нас закрыли. Моя минутная слабость в виде хорошего отношения к тебе аннулирована - произнесла очередную дерзость и села в полуоборота к Исмаилу. Одной рукой провела вверх по своей шее, совершая лёгкие массажные движения, ведь чувствовала усталость за весь этот день, издав при этом какой-то приглушенный полустон, чем заставила мужчину нервно сглотнуть. Сняла резинку с волос, которые тут же красиво и мягко опустились на её плечи, медленно покачивая головой в стороны. Демирджи засмотрелся. Хоть её прекрасного лица сейчас почти не было видно, но очертания тела.. Аллах, она невероятна. Судорожно заёрзал на своём месте, когда она устало потянулась, вытягивая руки вверх. Неотрывно следил за тем, как поднялась, а за тем опустилась её шикарная объемная грудь. Она словно издевалась. Не видела, но чувствовала его огненный взгляд на себе. И с ужасом осознала, что ей это нравится. Нравится его внимание, его присутствие, его взгляд, забота, тон его голоса, дыхание, которое не так давно обожгло её шею, даже та расслабленная властная поза, в которой сейчас находился мужчина. Ни за что не собиралась признаваться себе в истинных чувствах, возникших к нему. Предпочла списать всё на усталость и длительное отсутствие отношений. Опустила голову на подушку и прикрыла глаза, желая скорее завершить этот день. Исмаил усмехнулся, он думал, что сходит с ума. Что это за злые шутки его подсознания ? Самое странное то, что в его груди сейчас растекалось то же самое тепло, которое чувствовал Кеманкеш, глядя на Кёсем в его снах. Подошёл ближе к спящей Нур, внимательно рассматривая черты её лица, которые вызывали только дурацкую улыбку, от которой никак не получалось избавится и безудержное желание прикоснуться к ней. Так и сделал. Кончиками пальцев мягко провёл по её щеке и заправил за ухо прядь непослушных волос у лица. Какая же милая, когда спит, но если бы проснулась прямо сейчас, непременно бы устроила скандал, не позволила бы находится так близко рядом с собой. Конечно если она действительно спала в тот самый момент, а не просто делала вид. Вновь занял место напротив. Продолжал глазами изучать каждый изгиб её тела до тех пор, пока сон не забрал и его.