Часть 6 "Гранатовый камень любви"

Наверняка вам знакомо то самое чувство, когда кожей ощущаешь на себе чей-то взгляд. Так вот, именно от этого сегодня и проснулся Хаджи. - Султанша, - легко улыбнулся и намеревался встать, но резкая боль в животе сковала его. - Лежи, Хаджи, не вставай - выставила руку вперёд, подкрепляя собственные слова жестами - тебе уже лучше? - её глаза выражали такое тепло и свет, словно подсвечивались чем-то изнутри. Евнух, как самый верный друг госпожи не мог этого не заметить. - Лучше, султанша, намного лучше. Вы так часто навещаете меня, как же мне может быть плохо - а ведь и правда, за эти два дня лицо евнуха из мертвецки бледного превратилось в более свежее, с ещё слабо заметным, но обнадёживающим румянцем. Рана заживает, жара нет. Конечно требуется больше времени для полного выздоровления, но дела его уже были не так плохи. - Хаджи, пора возвращаться во дворец. Я пришла поговорить с лекарем и тебя спросить, сможешь ли перенести дорогу обратно? - Да, моя госпожа, в родном дворце и в себя прийду скорее, да и вас оставить не смогу - последнюю фразу проговорил уже куда тише. - Ох, Хаджи, - Кёсем мягко улыбнулась и коснулась руки евнуха - не оставишь, как же я без тебя - всего пару мгновений и она вернулась в прежнее положение - выезжаем завтра на рассвете. Набирайся пока сил. Двери лечебницы закрылись и султанша поспешно куда-то направилась. Она не шла, она летела. Быстро, но очень мягко. Впервые за долгие годы женщина ощущала подобную лёгкость. За её спиной на месте старых шрамов словно выросли крылья. Какая-то безумная волна тепла разливалась внутри неё, придавая всё новые и новые силы. Говорят любовь делает нас слабыми и уязвимыми, но госпожа сейчас ощущала себя иначе. Тот разговор, а после и признание сделали что-то невероятное. Никогда прежде султанша не чувствовала себя такой сильной и уверенной, как сейчас. Возможно это просто эйфория, действие которой скоро закончится, но думать об этом не хотелось совсем. Они теперь знают. Они есть друг у друга. И пусть их любовь никогда не будет признана обществом, пусть она так и останется запретной и непозволительной, но они то всё знают. Они решили быть вместе до конца. - Султанша, - за очередным поворотом вдруг неожиданно вырос Кеманкеш, из-за чего госпожа едва не врезалась в него. - Я искала тебя - сказала почти шёпотом, всматриваясь в лицо воина. - Как и я вас - тихо проговорил, опуская голову вниз, словно его слова имели двойной смысл. - Хорошо, тогда поговорим в саду - ещё раз окинула кетхюду взглядом и направилась вперёд, ведя его за собой. Вскоре они оказались в том самом саду, который за пару дней уже стал их излюбленным местом для встреч и слишком личных разговоров. Только вот он совсем не был похож на тот, который назывался султанским. Шиле в основном представляет собой скалистые горы, которые обрываются, ведя прямо в Босфор. И сад в этом имении - небольшой закрытый зелёный островок среди гор у подножья которых бушует синее бескрайнее море. - Моя султанша, - за последние дни он обращался так часто, но каждый раз от этих слов госпожу пробирала приятная дрожь - я помню наш разговор. Мы завтра вернёмся в столицу и всё станет как прежде - они стояли в паре сантиметров друг от друга. Так близко, но всё ещё не позволяя касаться - хотя как прежде для меня уже никогда не будет - проговорил это с горькой досадой, ведь не смотря на их взаимные чувства, вместе быть они так и не смогут из-за своих положений и статусов. Всё, что им остаётся, это быть подле друг друга, храня те самые тёплые чувства внутри, наслаждаться возможностью видеться и говорить, ведь что-то большее непременно обойдётся им слишком дорого. - Как и для меня - прошептала, склоняя голову так, чтобы спрятать взгляд от мужчины. Ещё недавнее счастье обернулось щемящей болью в груди. Всегда рядом, но никогда достаточно близко. Злая шутка судьбы или что это? Зачем дарить такую благодать, как сильнейшая любовь, при этом не давая возможности испить её сполна. Или в этом и крылся тайный, неведомый никому смысл? - Это место, тот самый вечер, все наши разговоры и тот... поцелуй, всё это навсегда останется в моём сердце и каждый раз глядя на тебя, Кёсем, - вдруг резко, одним движением сломал ту стену, что самовольно вырастала между ними, двумя пальцами подняв её лицо за подбородок так, что бы смотрела прямо в глаза - каждый раз, глядя на тебя, в любых обстоятельствах, помни, я буду видеть этот твой теплый и любящий взгляд. Никакие дальнейшие события, никакой напускной вынужденный холод с твоей стороны не заставит меня забыть то, что произошло здесь. Ты любовь всей моей жизни и я готов запереть её глубоко внутри, только бы не лишиться того, что имею сейчас. - Никто из нас ничего не забудет, но ты прав. По приезде в столицу мы должны будем делать вид, что ничего не было, а особенно этого - в глазах госпожи вдруг что-то блеснуло и воин в ту же секунду ощутил на губах её вкус. Она целовала. С таким трепетом и желанием, что это было на грани отчаяния. Та безумная боль, которая тисками сжимала их тела, превращая сердечные страдания во вполне осязаемые физические, выливалась сейчас в этом страстном порыве. Словно сумасшедшие, они срывали одежду друг с друга, оставляя на коже каждого следы от крепко сжимающих его пальцев и царапины от её ноготков. Это был дикий порыв гнетущей безысходности. У них осталось меньше суток до того, как эта любовь вновь будет заперта на десятки замков. А сейчас все их нежные чувства выливаются в безумную страсть. Страсть через боль, которая пока незаметна, а после будет отзываться сладостным ноющим воспоминанием, одновременно причиняющим и муку и дарящим неподдельное счастье. Разбросанная одежда вокруг, сладкие тихие стоны, их сбитое дыхание и непрекращающиеся поцелуи даже тогда, когда он беспощадно входит в свою госпожу, выбивая своими жёсткими движениями остатки её сознания и здравого смысла. Всё это навсегда останется в памяти этого места, что невольно стало неким пристанищем для тайной любви. Великой любви и смертельного обожания. - Кёсем, - окутал её бархатным голосом и осторожно поправил прилипшую к её лицу прядь волос - у меня есть кое-что, хочу отдать тебе сейчас, пока мы всё ещё здесь. - Что это? - спросила с неподдельным интересом и заглянула в глаза мужчине. - Позволишь? - попросил её приподняться, ведь султанша сейчас лежала на груди своего кетхюды. Кеманкеш полез в карман кафтана, на котором они разместились, и вынул от туда небольшой атласный мешочек. Протянул его госпоже. Она ещё несколько раз перевела удивленный взгляд с лица янычара на подарок и обратно, а после протянула руку. - Кеманкеш, - радостно прошептала, едва увидев содержание чёрного мешочка. От туда во всю поблёскивал, переливаясь на солнце, огромный рубин. Точнее два. Это были серьги с большим камнем каплевидной формы, обрамлённый золотом - это же камень любви. - И страсти к жизни - перебил воин - так же ты когда-то говорила - засмеялся, вспоминая их неловкий разговор в подземелье. - Если смотреть в точки зрения того, что моя жизнь это ты, то всё верно - широко улыбнулась и поцеловала мужчину - но он же такой дорогой - вдруг резко переменилась в эмоциях. - Помочь надеть? - полностью проигнорировал её слова. Султанша только махнула головой в знак согласия и собрала волосы, открывая доступ к своему телу - что-то не так? - спросила, когда янычар ненадолго застыл, неотрывно глядя на неё. - Просто хочу запомнить тебя такой - улыбнулся и принялся примерять ей украшения. А запоминать и правда было что, госпожа ведь всё ещё сидела перед ним совершенно нагая. Невероятные изгибы её тела, мягкая, словно бархат, кожа, небрежно собранные волосы, от того ещё более прекрасные и глаза. Глаза полные счастья и абсолютной любви. Никто из ныне живущих во дворце не помнит Валиде Султан такой. - Ты даже не представляешь как много они для меня значат - провела кончиками пальцев по гранатовым серьгам, что теперь висели на мочках её ушей и вновь очень близко подобралась к мужчине. Так мягко, игриво и осторожно, словно кошка. - Носи их даже в самые тёмные дни и я буду знать, что ты меня не забыла - хотел увлечь её в очередной поцелуй, но султанша вскоре отстранилась. - Мы слишком долго здесь, пора возвращаться, пока никому не вздумалось нас искать - ухватила его кафтан и встала, прикрывшись, глядя на воина с лукавой ухмылкой. Последняя их ночь за долгими разговорами и нежными прикосновениями прошла достаточно быстро. С наступлением утра на лицо Валиде Султан опустилась привычная маска безучастности, но гранатовые серьги всё ещё украшали госпожу, а значит их договоренность в силе. Дорогая карета быстро преодолевает путь от резиденции в Шиле до Топкапы, везя внутри представителя Османской династии. Кеманкеш, как и всегда, скачет на лошади позади. Спереди ещё два янычара, сопровождающих госпожу. Ещё мгновенье и молодые воины пали, пораженные вражеской стрелой, так же как и извозчик. Кони в упряжке громко заржали и вскоре остановились. Султанша выглянула в окно из-за непонятного переполоха и увидела мертвое тело одного из сопровождающих. - Кеманкеш, - прошептала, а сердце её бешено забилось, да так, что каждый его стук отдавался острой болью в груди. Как только карета остановилась, тут же направилась к выходу. - Султанша, не нужно - вновь встревоженный голос Хаджи на секунду остановил её - прошу вас, мы же знаем что это ничем хорошим не заканчивается - ничего не ответила, мгновенно вылетев из кареты. Быстрое движение Мустафы на лошади вмиг прервалось, когда стрела достигла своей цели. Прямо в сердце. Не оставляя и единственного шанса на жизнь. - Кеманкееееееш! - раздался такой истошный крик, от которого и небеса содрогнулись, погрузившись в безмерную печаль. В её голосе было столько отчаяния, словно боль всего мира в один момент обрушилась на эту хрупкую женщину. Султанша тут же бросилась к телу мужчины, не замечая десяток подлых предателей, которые направлялись прямо к ней. - Ты же обещал, что не допустишь такого - шептала, упав на колени перед его уже побледневшим телом - обещал, что не оставишь меня - мокрые дорожки катились по щекам госпожи, роняя солёные капли на лицо кетхюды - очнись же, Исмаил, приди в себя, слышишь, Исмаил? Исмаил! Исмаил... Веки мужчины тяжело открылись, в голове был такой звон, который не давал мыслям возможности сложиться воедино. Глаза жёг яркий свет. Пробуждение выдалось крайне болезненным, но вновь этот голос. - Исмаил, - и нежное касание женских пальчиков к его колючей щеке - Исмаил, ты меня слышишь? - спросила восторженно, когда заметила движение его век. Ещё немного усилий и Демирджи открыл глаза. Шум исчез, оставив за собой неприятную головную боль, глаза привыкли и видеть теперь мог хорошо. Вокруг было слишком светло, тело слушаться не хотело, отзываясь на попытки подняться сильнейшей усталостью. Но посмотрев перед собой, увидел её. Нургюль. Она сидела на краю кровати и пристально смотрела на мужчину. - Ты очнулся, я позову врача - радостно проговорила и скрылась за дверью. Незнакомый мужчина, в таком же белоснежном костюме, как и всё вокруг, пару раз посветил карманным фонариком в глаза Демирджи, сделал пару манипуляций с его телом и наконец закончил. - Всё в порядке, но ему нужно время на восстановление, не утомляйте долгими разговорами - обратился к Нур и вышел. - Я в больнице? Что произошло? - наконец заговорил. - Да, ты что-то помнишь? - спросила его. Исмаил зажмурил глаза, ведь любые мысли сейчас ощущались так, словно кто-то копошится в твоей голове. Он помнил. Помнил свои сны и то, что прежде казалось реальностью, но теперь он в этом был совсем не уверен. - Не особо. Расскажешь? - Мы были на съёмках сериала, помнишь? Первый день нашего знакомства, ты занял моё место на парковке, а потом и кофе на меня пролил - хмыкнула, но совершенно беззлобно. - Помню - немного улыбнулся, про себя радуясь, что это было правдой. - А потом мы пришли в студию, где со всеми знакомились и впервые прогоняли сценарий - Демирджи утвердительно махнул головой - во время нашей общей репетиции из-за двух идиотов на меня чуть не упал свет. Ты дёрнул меня за руку, чтобы спасти, но сам отойти не успел. Металлическая стойка упала на тебя, прямо на голову - говорила уже не так уверенно, будто чувствовала свою вину за это. - Сколько дней я был без сознания? - Пять. - Нур, послушай - снова зажмурился, ведь головная боль не отступала, но всё же продолжил - я сейчас скажу кое-что странное, знаю, что ты не поймёшь, но я должен - двинул ладонью, цепляясь пальцами за её руку. Как ни странно, но Ешилчай не возразила, только сильнее скрепила это прикосновение. Мужчина понимал, что всё это очень запутанно и наверное не нормально, но по какой-то причине молчать не хотел. Он находился в своём уме, хоть это пока давалось ему непросто, но помнил все свои "сны" и абсолютно точно, как ещё никогда и ни в чём, был уверен, что любит эту женщину. Он чувствовал это. Каждая клетка его тела отзывалась на её голос, взгляд. Он не мог ошибаться, а значит, должен сказать. - Понимаю, что я сейчас буду говорить необычные вещи, но пожалуйста, выслушай меня - Нур только легко улыбнулась и неотрывно смотрела на него - это не последствия травмы, мои мысли не спутаны, я знаю что говорю - крепче сжал её руку - мы были знакомы всего день, но на самом деле это не так. Мы знаем друг друга гораздо дольше - вновь прикрыл глаза, понимая как бредово это звучит со стороны - я не могу тебя отпустить, мы должны быть вместе. Ты посчитаешь меня больным, если расскажу правду, но... - Тшш, - резко нависла над ним, приложив пальцы к его губам, чтобы остановить поток слов - я всё знаю. Интересно, это подарок судьбы, вспомнить свою прошлую жизнь? - так же игриво усмехнулась, как и Кёсем во снах Исмаила. В глазах женщины промелькнул огонёк. Или нет. Это блестело что-то другое. Осторожно отодвинул прядь её шелковых волос и завороженно уставился на ухо. Как и когда-то, красиво переливался на солнце красный рубин в виде капли. - Это? - глаза мужчины увеличились и он тихо переспросил. - Да. Вот мы и встретились, Кеманкеш, - жадно впилась в его пересохшие губы так, словно четыре столетия ждала этот момент.