Часть 61 Самое большое счастье для неё

***

      Поттер не ожидал встретить Долорес Амбридж. Женщина, как всегда, была в розовом — будто застряла в собственном фарфоровом мире. Он вообще не хотел вмешиваться в семейные дела других, тем более бывших Пожирателей. У него и своих забот было с избытком. Но… Его пригласили присесть. Пройдя в Министерство, Поттер заранее наложил на себя купол отвлечения внимания. Не из страха — из осторожности. Не хотел светиться. — Лорд Поттер, как приятно вас видеть. Начальница кабинета образования искренне улыбалась. Такая известная фигура, такая безупречная вежливость — и такая несгибаемая воля. Этот мальчик сумел её поразить. — Мисс Амбридж, я по важному делу. Вежливость — даже с такой дамой. Из прошлой жизни он слишком хорошо её помнил. И теперь ясно видел: тогда он был послушным болваном, не умеющим читать между строк. Кабинет был просторным. Стол — безупречно упорядочен. Стеллажи — укомплектованы. Но на стенах все ещё были портреты с котиками. Профессионал своего дела. И её сопротивление можно было понять: не каждый день бывшие слуги Волан-де-Морта, сбежавшие из Азкабана и оправданные судом, подают прошение об усыновлении. И кто! Чета Лестрейндж. — Я знаю, — спокойно сказала Амбридж. - Речь о чете Лестрейндж? Её улыбка стала чуть острее. — Если вы готовы, начнём. — Конечно, — кивнул Поттер и сел напротив. Его позвали сюда потому, что Беллатрикс была взволнована. Ей отчаянно хотелось детей. И помощь она попросила у него. Беллатрикс Лестрейндж вместе с сёстрами помогала приютам. Женщина старалась до изнеможения. На неё смотрели, перешёптывались, тыкали пальцем — но стоило тёмным глазам подняться, как самые смелые отводили взгляд. *** В Магической Англии приняли новые законы о защите юных волшебников — как из магической, так и из немагической Британии. Дамблдор был опекуном многих детей, но это привело к печальным последствиям. В итоге Палата Лордов и Визенгамот единогласно решили распределять детей - волшебников по семьям, где их будут обучать магии. Создали мобильные группы реагирования на всплески магической активности. Отдел Тайн разработал шар-детектор, улавливающий любое проявление магии. Работы стало в разы больше, но и результаты появились. Иногда было уже слишком поздно. Маглы, не понимая происходящего, сдавали детей в приюты, отдавали в психиатрические лечебницы, а иногда… просто убивали. Министр магии был подавлен, но большинство всё же удалось спасти. Родители подписывали контракты о неразглашении, получали пособия, книги, рекомендации. Если сопротивлялись — память стирали, детей забирали. Проверяли кровь. Так поступили и с семьёй Грейнджер. После суда бывшие Пожиратели начали активно участвовать в программе по востоночннию. Они спонсировали строительство пансионов, школ, центров реабилитации. Гоблины проверяли кровь — в одном случае из десяти ребёнок оказывался носителем магии погибшего рода. Гермиону взяли Малфои. Девушка удивилась, увидев на крыльце Люциуса. Генри был другом семьи. После одного дня разговоров они стали ближе. Он подарил ей букет белых роз. Мистер и миссис Грейнджер, всё ещё ошеломлённые, подписали документы. Белла вошла в группу быстрого реагирования. Все же её боевые умения вспомнили. Их сторонились, шептались за спинами, но она вместе с сёстрами и другими женщинами взялась за детские дома — без страха и без пафоса. Ночной лондонский воздух был холодным и влажным. Группа разделилась, наложив на себя защитные и согревающие чары. Вдалеке послышался лай собак — и детский плач. Вспышка портала. Лестрейнджи оказались в узком, сыром переулке. Мужчина сморщил нос. Стая собак загнала мальчика в угол. Его руки светились. Страх густо висел в воздухе, будто туман. — Он кого-то защищает, — прошептал лорд Лестрейндж, вытаскивая палочку. Браслеты на запястьях не дали бы делать сложные заклинания.. Бывших Пожирателей с их предводителем, поставили на учёт по контролю. Несколько точных заклинаний — и собаки с визгом разбежались. Только тогда мужчина заметил ещё двух детей, скорчившихся в куче мусора. Возле стены. — Мы такие же, как ты, — мягко сказала Белла, подходя ближе. Её глаза вспыхнули магией. Она улыбнулась. — Мы ненормальные, мадам, — глухо ответил мальчик. Он не чувствовал сраха. — Нет. Ты волшебник. И мы просто хотим забрать тебя. Мужчина показал огонёк на кончике палочки. — Нас трое. Без них я не уйду. — Твои сёстры? — тихо спросила Белла. — Да, мэм. Белла присела, чтобы оказаться с ним на одном уровне. — Ты позволишь нам забрать вас? Мальчик сглотнул, глядя на неё исподлобья. — Обещаете, что будет хорошо? После побега из дома их родители долго искали детей. Родители были очень религиозны, фанатичны в своей вере. Когда у мальчика впервые проявилась магия, взрослые решили, что это проклятие. Мать плакала на взрыд, а отец стоял на коленях и молился. А рождение сестёр стало для них окончательным доказательством божьей кары. Священник, которого они привели в дом, был жесток. Эндрю знал его. Он бил девочек плетью, «изгоняя демонов», и каждый удар отзывался в груди мальчика тупой болью. Он стоял рядом, сжимая кулаки, но был слишком мал, чтобы защитить их. Тогда Эндрю понял: если они не уйдут сейчас — они умрут. Он слышал родители хотят их отравить в монастырь. Разлуку с сесрами он не пережиает. Он дождался, когда родители покинут дом, собрал старый рюкзак, взял немного еды, воды, одеяло. Разбудил сестёр. Девочки молча кивнули. Им было всего по четыре года, но они уже знали, что значит боль и страх. Они ушли. Неделю скрывались в заброшенных зданиях, под мостами, в подвалах. Прятались от людей, от холода, от голода. Однажды их застал проливной дождь, и уже к вечеру у девочек начался кашель. Ночью одна из них металась в бреду, и Эндрю, прижимая её к себе, шептал глупые сказки, чтобы хоть как-то заглушить страх. И тогда он увидел их. Кудрявая женщина и высокий мужчина. Они были другими. Магия вокруг них ощущалась мягкой, тёплой, безопасной. Эндрю почувствовал это сразу — как чувствовал опасность. Он долго смотрел, прежде чем кивнуть. Их забрали в магический детский дом. Там им выделили небольшую, но чистую комнату. Девочек вылечили, дали зелья, тёплую еду, настоящие кровати. Впервые за долгое время они уснули без страха. Им объяснили, что трое живых детей-волшебников — редкость. Их взяли на учёт. Теперь они считались сиротами, ожидающими семью. Их дело отправили в Министетсво. Эндрю не знал, что его родителей уже нашли и стерли память. Так говорили няньки. Для него они просто исчезли из мира. Он сразу сказал: либо их возьмут всех троих — либо никого. Мальчик боялся, что сестёр разделят. Боялся больше всего на свете. И всё чаще вспоминал тех двоих, кто спас их под дождём. Он хотел, чтобы именно они стали их семьёй. *** Беллатрикс Лестрейндж ходила по Малфой-мэнору из угла в угол. — Нам отказали, — резко сказала она. — Нам не разрешили взять тех троих детей. Рудольфус молча кивнул. Они подали официальную заявку на усыновление, но получили отказ — прошлое всё ещё тянулось за ними цепью. Министерство требовало поручителя. Люциус сидел в кресле, держа на руках маленькую дочь. В саду Нарцисса, Гермиона и Драко о чём-то горячо спорили. — Может, лорд Поттер? — предложил Малфой. Все переглянулись. — Это идея, — медленно сказала Нарцисса, заходя и взяла дочь на руки, — Я видела, как за ним идут люди. Его слово будет весомым, несмотря на возраст. Она помнила этих детей. Девочки тянулись к Белле, как к солнцу. Мальчик держался настороженно, но внимательно следил за каждым её движением. Амбридж требовала гарантий. Все помнили прошлое Беллатрикс, её безумие, её жестокость. Министерство теперь берегло каждого ребёнка. Особенно после того, как вскрылись факты насилия над учениками. Опекунов отправляли в Азкабан, а детей — на длительную реабилитацию. — Я напишу Поттеру, — сказал Рудольфус. Чернила, перо, чистый пергамент. Короткое письмо — просьба о личной встрече. Письмо застало Поттера в Поттер-мэноре. Сириус находился в маггловском мире, осваивал бизнес, который Генри собирался передать ему вместе с сейфом. Крёстный хотел основать собственный род, построить дом, создать настоящее наследие, гнездо. Генри взял письмо, дал сове печенье, и та улетела. — Что там? — спросил Том. Он зашел в гости. — Лестрейнджи просят о встрече. Что-то серьёзное. Том нахмурился. Поттера тревожили другие вещи: исчезновение Рона Уизли, смерть Артура Уизли, уничтоженный родовой гобелен Гонтов. Слишком много загадок сходились в одну точку. — Они уже здесь, — добавил Поттер. — Нам нужна помощь, — сказала Беллатрикс сразу после приветствий. Как только ножка Леди Лестрейндж вступила на ковер после камина. — Чем могу помочь? — искренне удивился Генри. — Мы хотим усыновить детей. Но нам не дают из-за прошлого. — Вам нужен поручитель? — понял Том. Поттер кивнул. Мальчик знал их историю, знал через что прошла эта женщина. — Думаю, проблем не будет. Но... Ничего не обещал. Это же Амбридж. Трое кивнули. Супругов Лестрейндж оставтли в гостях. Договориться о встрече не составило труда. Так они оказались в кабинете Амбридж. Том сидел рядом, наблюдая, анализируя, не вмешиваясь. Поттер подписал документы. Мракс-Слизерин поставил свою подпись следом. Конечно, впереди были проверки, наблюдение, испытательный срок — но главное было сделано. Так в семье Лестрейндж через месяц появились трое детей. В тот день Беллатрикс не находила себе места. В мэноре за ночь появились две новые комнаты. Супруги читали книги по воспитанию, по психологии, по работе с травмированными детьми. Белла словно расцвела. В её глазах появился живой свет. Когда она пришла в Детский дом с документами. Печать министерсаа была подтвержена. Мэнор наполнился детским смехом, беготнёй, вопросами, топотом маленьких ног. Был назначен праздник. Были приглашены гости. Обряд принятия в род прошёл успешно. Эндрю стал наследником. Ему было семь. Монике и Милании — по четыре. Он познакомился с приёмным дядей Рабастаном и другими членами семьи. Сестры Беллы были рады. Эндрю Рудольфус Лестрейндж был с новым отцом, Моника и Милания прижимались к матери, неуверенно разглядывая новый мир. Новые лица. Их ждало обучение, открытие магии, первые успехи и ошибки. Анализы показали: девочки — ведьмы, но пока слишком малы. И всё же Лестрейнджи были готовы принять их любыми — даже сквибами. Им предстояло многое пройти. Но впервые за долгие годы Беллатрикс Лестрейндж стояла не в чёрном, не с холодной маской на лице, а с мягкой улыбкой. Подарки и смех. Древний Мэнор ожил. Портреты немного испугались детей. Но предки одобрительно кивали. Впервые Леди Дома чувствовала себя матерью. И впервые — по-настоящему счастливой женщиной.