19 Глава. Нестыковка

«Сердечный выпуск»

«О, мои безнадежно предсказуемые любимчики. Вы скучали? Плакали по еженедельным уколам правды? Ну, держите иглу — я вернулась. И пока вы строили глазки в коридорах и целовались по темным углам, Демимаска наблюдала, молчала… и спорила. О да. Иногда в редакции начинаются настоящие баталии: писать или промолчать? Месть или объективность? Благо, мы не журналисты — мы чистая правда. На грани допустимого.

А теперь — к новостям, от которых у директора взвиваются брови:

1) Рыжая Поттер и капитан Вампуса Джулиан Рид наконец-то нашли общий язык. Или языки друг друга? Теперь они официально вместе. Совпадение ли, что юная мисс Поттер играет в основном составе Вампуса? Скажем так: играть в нападении — одно, но быть в фаворе у капитана — другое. Надеюсь, ты хотя бы правда забиваешь квоффлы в кольца, Лилс.

2) Альбус Поттер, обычно застегнутый до подбородка, похоже, расстегнул не только мантию, но и душу. Его все чаще видят в компании Виктории Даламбер — огненной бразильянки с загадками, достойными министерского архива. Мини-Избранный, присмотрись к своей избраннице. Не замечаешь ничего… странного?

3) Малфой и Вивиан давно не замечены за обменом жидкостями возле кладовых с ингредиентами, и это наводит на мысли. Особенно если вспомнить вечеринку в честь Дакоты Моне. Там наш серебряноволосый змей нашел утешение в объятиях другой блондинки на танцполе. Привет, Лекси Джефферсон! Лекси, милая. Не устала подбирать то, что другие выкинули?

4) Французская вейла Доминик Уизли продолжает отвлекать от учебы всегда собранного идеального Эдварда Вайта. Хотя, мы его понимаем.

5) Дакота и Атлас… о, сладкая картинка. Только вот даже гобелены Ильверморни не верят в это счастье. Улыбки — как по расписанию, но глаза? Пустые. Если это и любовь, то такой рецепт зелья пора изъять из школьной лаборатории. Устали даже делать вид?

А пока вы читаете — мы уже готовим следующий выпуск.

Меньше поцелуев, больше тайн и настоящих РАЗОБЛАЧЕНИЙ.

До скорого. Или… уже слишком поздно?

Остаемся на связи,

С любовью, ваша Демимаска».

Лили отложила газету. Не смотря на откровенный бред, написанный в новой статье после долгого молчания, на душе у нее почему-то отлегло. Эта мартышка писала про очевидные вещи — что успокаивало. Никаких упоминаний об их с Малфоем… уроках в темных кабинетах, полетах на квиддичном поле и ссоры на нем же. И ничего из ночевки в Хейвуде. А самое главное — ни слова об Аманде и Атласе. Значит, они были не всевидящими и возможно не держали в штабе Малфоя. Или он хорошо маскировался — это пока было непонятно. — Боже, сколько можно твердить о том, что я вейла!? — Доминик с раздражением вскочила с кровати, скомкав свою копию газеты. — Я вот вообще вошла в квиддичную команду через постель, — фыркнула Лили, пожав плечами. — Хотя они сами освещали отборочные. Лекси тоже была в комнате и тоже читала газету. Лили повернулась на нее и задержала внимание на ее лице — и заметила, как на определенном абзаце блондинка покраснела. Поттер усмехнулась и перевела взгляд на заколдованную надпись на стене, которая гласила о том, что в этой комнате официально запрещено страдать по Скорпиусу Малфою. — Лекс, — окликнула ее Лили. — Ничего не хочешь рассказать? Ты ведь не так просто начала вздыхать по Малфою? — Мерлин, я как на допросе, — закатила глаза девушка. — Нет, Лили. Рассказать ничего не хочу. Потому что рассказывать нечего. Он был пьян, я танцевала рядом с ним. Потом он исчез. Все. — Понятно, — хмыкнула Поттер с видом «я тебя предупреждала». — Только не начинай своих лекций о том, что Малфой — расхититель девичьих сердец и признанный во всем магическом мире упырь. — Я молчу, — Лили жестом показала, что ее рот на замке. Лили подумала о том, что ее расследование зашло в тупик. Хотя, честно сказать, оно было там с самого начала. Она не понимала, в какой момент они могут оказаться рядом. Не понимала, кто может за этим стоять, потому что не смотря на нагнетаемую панику — писали они о том, что происходит буквально у всех на виду. Демимаской мог оказаться кто угодно. Единственное, что смущало ее, из анализа всех статей, которые она застала — их осведомленность о биографиях студентов, приехавших по обмену. Возможно, у американских студентов было преимущество и они все знали о том, кто будет учиться в Ильверморни задолго до начала учебного года. Или у них были связи в администрации. Не смотря на то, что с Амандой они так и не поговорили — сначала мешали учеба и тренировки, а потом рыжая не смогла начать этот разговор, не скатившись в обвинения из-за увиденного в лесу, — она была рада, что грязный секрет подруги остался между ней, Атласом, Лили и, прости Мерлин, Малфоем. Ей не хватало Лонгботтом. Но еще больше не хватало такта и сдержанности, чтобы и вправду сделать вид, что она не видела ее, сидящую на коленях у парня Дакоты Моне в машине. Вечером они должны будут встретиться с Амандой на игре между Вампусом и Буревестником — в роли соперниц. И это не выходило у Лили из головы. Она не хотела, чтобы все было так — они просто студентки одного курса, враги на квиддичном поле, а больше — ничего. Настрой перед матчем у Поттер был боевой — она впервые была уверена в каждой шестеренке их командного механизма. У них были разноплановые охотники, резвые и в меру агрессивные загонщики, гениальный гиперактивный ловец. И еще неплохой вратарь. Если вести себя совсем по-спортивному, то Малфой был очень хорошим вратарем. И она ненавидела это в Хогвартсе. Он чувствовал поле, видел траектории, знал повадки каждого охотника, который атакует его кольца. Последнее больше всего раздражало в матчах против Слизерина — он будто видел Лили насквозь, предугадывал каждый следующий шаг и почти всегда прерывал ее атаки. И в какой-то мере она была рада, что теперь они в одной команде. Потому что играть против него всегда было утомительно. Покинув спальню, Лили отправилась на завтрак. У входа в Главный зал ее уже ждал Джулиан. И в этот раз она потянулась первой — привстала на цыпочках и легко коснулась его губ. Решила, что раз уж их скандальный роман на почве квиддича и взяток в виде поцелуев и так на первой полосе, стесняться больше нечего. Отпрянув от губ Поттер, Рид весь светился — она обычно так не делала. И впервые не пыталась убежать из-под взглядов, а сама вышла на сцену с молчаливым заявлением: «Смотрите, я целую капитана». — Ты впервые сама поцеловала меня, — сказал он, когда они шли к столу. — Вообще-то наш первый поцелуй был по моей инициативе, — ответила Лили, непроизвольно залившись краской. Рид резко остановился и настороженно взглянул на девушку. Глаза бегали по его лицу, будто он пытается что-то вспомнить. Брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию. — Эм. Это было всего две недели назад. Ты забыл? — ощетинилась Поттер, пристально вглядываясь ему в лицо. — Да, точно, — задумчиво произнес Рид и нервно усмехнулся. — Я тогда еще охотно ответил. И мне понравилось. — Ты… странный? — Лили выгнула бровь. — Я попросил тебя запомнить этот поцелуй, потому что и сам его вряд ли забуду, — проговорил он скороговоркой вместо внятного ответа. — Ты уже говорил это на крыше. Ты заучил это что ли? — лицо Лили вытянулось в немом выражении «ты сейчас серьезно?». — Да. Нет. Не знаю, — ответил Джулиан и весь сжался под убийственным взглядом девушки. — Ты странный, — будто констатировала Лили и направилась дальше. Рид проследовал следом и плюхнулся рядом с ней на скамейку. — Я тут подумал, — начал он, сменив тему. — Что нам нужно сходить на свидание. — Прямо-таки «нужно»? — Поттер испытывающе посмотрела на него. — Две проверки подряд за одно утро. Сжалься, — Рид усмехнулся. — В смысле, я хочу пригласить тебя на свидание. — Уже лучше, — взгляд Лили смягчился. — Так вот, — он едва заметно выдохнул. — Предлагаю сегодня сбежать в Хейвуд после игры. Если мы победим, то отпразднуем. Если проиграем, то хоть поднимем себе настроение. — Звучит, как план, — рыжая улыбнулась и потянулась к коробке с сухим завтраком в виде разноцветных колечек. — Ты покажешь мне лифт в горе? — Да, — он улыбнулся. — В восемь буду ждать тебя в гостиной. Остаток завтрака прошел под разговоры о стратегии — Джулиан рассуждал о повадках вратаря Буревестника, чьи кольца им сегодня предстояло атаковать, и делился тактикой, как лучше его обыграть. Он говорил увлеченно, азартно, с привычным блеском в глазах. А Лили старалась не думать о том, что ее парень, похоже, репетирует реплики их разговоров заранее.

***

Аманда была не готова к предстоящему матчу. Она вообще больше ни к чему не была готова. Может, только к тайным поцелуям от Атласа Чапмана. И она честно не считала это своим достижением. Наоборот, это был ее провал. Она провалилась в его машину, в его объятия, а потом — сквозь землю. Даже больше — она провалилась вообще по всем фронтам: как подруга, как человек и что самое ужасное — как женщина. Она взяла чужое только потому, что ей было плохо. Одиноко. Грустно. Невыносимо. И все же. Это было чужим. Аманда старалась не думать о нем. Но мысли упрямо возвращались в лес, к его ладоням, к грубому дыханию и к тому ужасному щелчку в груди, когда она поняла, что не остановила. Хотя могла. Должна была остановить. Она висела в воздухе и все происходящее — она, форма Буревестника, Лили напротив, ветер на поле, скрежет метлы под ладонью — казалось неправильным, будто она играет чужую роль в чужой пьесе. На поле это ощущалось особенно остро. Метла дрожала под ней, как будто знала, что пилот сомневается в себе. Где-то впереди, на другой стороне, Поттер поправляла перчатки и хмурилась, как всегда перед игрой. В ее взгляде не было ненависти. Но и дружбы там будто бы тоже не было. Аманда сделала глубокий вдох. Сжала рукоять метлы до белых костяшек. Воздух разрезал звук сирены — матч начался. Она видела Лили на противоположной стороне — в метре над ней, чуть правее. Знала, как та будет играть. Знала, как она летает, как дышит перед броском. И знала, что сегодня она не позволит блондинке провести ни одной красивой атаки. Когда квоффл оказался в руках Аманды, Поттер врезалась слишком резко. Не с нарушением, но на грани — так, что метла студентки Буревестника дернулась вбок, и та едва не потеряла равновесие. — Поттер, ты серьезно?! — крикнула она, разворачиваясь в воздухе. — Мы играем, а не выясняем отношения! Лили резко выровняла метлу, бросив на нее взгляд поверх плеча: — Ну я же главная героиня матча, не забыла? Чуть позже квоффл с глухим звуком ударился о край кольца и отлетел в сторону — мимо. Аманда пролетела рядом, разозленно выругалась сквозь зубы и едва не врезалась в Кирана. Лили летела следом, чуть ниже, чуть быстрее, и в этот момент обогнала ее, будто нарочно слишком близко, заставляя Аманду резко отпрянуть. — И снова ты, — процедила та, не отрывая взгляда от поля. — Просто лечу, — невинно отозвалась рыжая, ни на грамм не сбавив скорости. — Если ты не справляешься с трафиком, может, стоит пересесть на школьную метлу? Лонгботтом молча сжала зубы. Следующая атака была даже не особенно острой — просто Лили пошла в перехват слишком резко, снова рядом с Амандой. Вроде бы по правилам, но слишком на грани. Блондинка резко затормозила, метла дернулась — трибуны ахнули. Один из комментаторов выкрикнул: — Это уже третий контакт между охотницами за последние три минуты! Сложные отношения или сложные маршруты? И тогда Аманда развернулась и резко влетела с другой стороны — не врезалась, но чиркнула краем метлы по локтю Поттер. — Тоже случайно? — бросила она. — Ну я не виновата, что ты вечно не там, где надо, — сладко улыбнулась Аманда. Судья не выдержал: — Поттер, Лонгботтом! Штрафная зона. Две минуты. Без метел. Немедленно! Лонгботтом выругалась и спикировала вниз, соскочив с метлы. Поттер приземлилась следом. Один из судей отнял у обеих метлы и усадил на скамейку штрафников. — Ты не можешь просто… летать? — прошипела Аманда. — А ты не можешь просто… не целоваться с чужими парнями в лесу? — парировала Лили, глядя вперед, будто между ними нет разговора. — Откуда ты вообще это знаешь? — блондинка округлила глаза. — Я вездесущая. Молчание. Только дыхание и гул стадиона. — Слушай, — начала блондинка. — Я не хочу, чтобы ты меня осуждала. Не хочу, чтобы все вообще было так. — Поздно. Уже осуждаю, — буркнула Лили. — Но я тоже не хочу, чтобы все было так. — Встретимся после матча? — предложила Лонгботтом. — Не в лесу, надеюсь? — съязвила Поттер. — Моя психика еще не окрепла. Секунда паузы. Аманда отвела взгляд. Потом буркнула: — У тебя волосы растрепались. — Идет мне? Блондинка закатила глаза. — Уж точно больше, чем фраза про «главную героиню матча». Это было тупо. — Знаю. Но сработало же. Судья подал сигнал. — Вернулись. Без фокусов, девочки. Они встали. Не извинились. Не объяснились. Просто снова поднялись в воздух — как будто две минуты не сидели рядом с лицами, полными всего, что не сказано. Когда они вернулись на поле, Аманда рванула первой — будто желая стереть с себя остатки скамейки штрафников. Лили поднялась в воздух следом, но уже без желания бросаться в пике. Что-то переключилось. Она не смотрела в сторону Лонгботтом. Не оглядывалась. Не фыркала. Она просто переключилась в игру — настоящую, командную, живую. И уже в следующей атаке, когда один из охотников Буревестника рванул к кольцам Вампуса, Лили метнулась навстречу. Да и вообще каждый раз, как кто-то приближался к кольцам Малфоя, она была там — резкая, быстрая, цепкая. Пресекала пасы, врезалась в траектории, мешала прицелиться. Она не просто играла в защите — она рычала на каждом перехвате. Если не ртом, так своим видом. Одновременно с этим она с завидным успехом убегала в контратаки и расстреливала вратаря Буревестника под оголтелый гул толпы. Глядя на подругу, Аманда лишь радовалась тому, что весь этот химический коктейль из эмоций под названием «Лили Поттер» больше не обращен в ее сторону. В игре Лили бывала страшна. И самое страшное — от любых стычек она только больше заряжалась. В то время, как Лонгботтом еще какое-то время приходила в себя, теряя концентрацию. Вампус в итоге победил с разгромным счетом, когда на тридцатой минуте Лиам Кларк схватил снитч. Аманда ничуть не удивилась. И даже почти не расстроилась — ее мысли к тому моменту уже были далеко за пределами поля.

***

Ashnikko - Hi, It’s Me

Лили вышла из раздевалки одной из первых, не задерживаясь на празднование победы. Веселый гул, крики «мы сделали это!» и свистки Лиама и Маркоса остались за ее спиной — все ее внимание было сосредоточено на предстоящем разговоре с Амандой. И, честно говоря, стыда за свое поведение на поле она не испытывала ни капли. Лили никогда не играла по правилам. А провокация, как ни крути, всегда была одной из ее сильных сторон — особенно когда хотелось, чтобы кто-то определенный услышал, увидел, почувствовал. Иногда для этого приходилось задеть. Иногда — задеть больно. Но уж внимание она привлекать умела. Она шлепала кроссовками по земле вдоль подтрибунных помещений, обогнула треть поля по краю и остановилась недалеко от входа в раздевалку Буревестника. Аманда появилась в дверях почти сразу же. Девушки переглянулись и не сговариваясь двинули к лифту, чтобы подняться на пустующие трибуны. Обе понимали, что этот разговор услышать точно никто не должен. — Извини за то, что я сорвалась на тебя. Это было мерзко, — начала Аманда, когда они разместились на сидениях. — Да, это было мерзко, — кивнула Лили. — Но ты была права. Но и не права тоже. Блондинка повернулась на подругу и нахмурилась в непонимании. Поттер продолжила, с напором, привычном натиском и слегка дрожащим голосом: — Права в том, что я могу забываться. И часто болтаю о себе. Но не права в том, что мне плевать или вроде того. Мне никогда на тебя не плевать. Ты сама ничего не говоришь. И это бесит. И бесит, что ты обвиняешь меня в этом. А потом я вижу тебя на коленях у Чапмана. И должна делать вид, что все нормально. Аманда оглянулась по сторонам, услышав фамилию Чапмана. Вернула свое внимание подруге и начала перебирать пальцы, как четки, в попытке унять бурю внутри. — Эмс, что происходит? — спросила Лили, смягчившись. — Какой-то пиздец, если честно, — выдохнула Лонгботтом. — Расскажешь? — Меня доводит этот Буревестник. Моне, Розье в моей спальне. Я не хотела говорить тебе, потому что ты… ну… ты. Объявишь войну, начнешь штурмовать Ударную башню, вызовешь на дуэль слизеринскую змею. А мне потом там жить, — выпалила Аманда. — Я люблю, что ты такая. Правда. Но сейчас мне это не нужно. Я должна разобраться с этим по-другому. — Я могу вести себя мудро, — обиженно протянула Поттер. — И коварно. — Можешь, — кивнула блондинка. — Но чаще ты ведешь себя, как буйный тролль. Лили раздула ноздри и поджала губы. Лонгботтом, глядя на ее реакцию, хихикнула. А потом объяснила: — Лилс, посмотри на свою форму. Ты учишься на Вампусе. Он проревел в то же мгновение, как ты ступила на гордиев узел во время Распределения. Ты — воин, а не стратег. — Ладно. Допустим, — процедила рыжая. — Но как это связано с тем, что ты скакала на чужом парне? — Вот тебе надо подобрать именно такую формулировку! — вскипела Аманда. — Я говорю на языке фактов, — на это блондинка закатила глаза. — Это… просто случилось. Мы… просто нашли общий язык, — начала она оправдываться. — Да, я заметила. Язык и вправду был общим, — Лили вздернула нос. — Прекрати вести себя, как моя мать! — снова взорвалась Аманда. — Эмс, ты можешь обижаться. И можешь считать меня токсичной подругой. Но я должна сказать тебе вот что, — Поттер стала серьезной. — Я не знаю, что конкретно Атлас сказал тебе, как скоро обещал расстаться с Моне и какими словами заверил, что все в полном порядке. Но почти всегда это — ложь. Если ты не заметила, то Демимаска с самого начала года пишет о том, что он не верен Дакоте. И ты не должна быть очередной дурой, которая ему поверит. Только не ты. — Поверь, я понимаю, что я дура, — устало выдохнула Лонгботтом. — Я разберусь с этим, обещаю. Но если ты постоянно будешь твердить о том, что я самый худший человек на всем континенте, мне это не поможет. — Ну почему же худший… Здесь еще Малфой есть, — усмехнулась Лили. Аманда улыбнулась и легонько поддела подругу локтем. Поттер сначала в ответ тоже толкнула ее плечом, а потом притянула к себе одной рукой и заключила в объятия. — Будь осторожна. И будь умной. Дакота Моне — не простая девчонка, у которой можно увести парня без последствий. Я переживаю за тебя, — проговорила она рядом с ухом блондинки. — Я знаю. — Но если что, ты знаешь одного буйного тролля с синдромом главного героя, который прикроет твою задницу. Развратную задницу, стоит сказать, — хихикнула Лили. — Ты очень злопамятная, — протянула Лонгботтом ей в плечо и усмехнулась. Аманда не отстранилась. И Лили поняла — они снова в одной команде. Везде, кроме квиддича. Они с Амандой вышли со стадиона вместе — шли медленно, бок о бок, будто заново учились быть «мы». Победа казалась громкой, но разговор после игры — громче. И хотя между ними все еще не было полного примирения, слова, взгляды, даже легкий толчок локтем в плечо — все это понемногу ставило на место их разбалансированный мир. Поттер и Лонгботтом шли и разговаривали о привычной фигне, которая разгружала мозги и растворяла недосказанности и обиды между ними. Смех был правильным. Настоящим. Тем, который выдыхает злость и оставляет тепло. Лили почти не вспоминала о матче, об их штрафной зоне, о напряженной смене взглядов и острых словах. Все это теперь казалось частью игрового сюжета, который закончился финальным свистком. — Позже увидимся? — спросила Аманда, направляясь в сторону Ударной башни. — Да. Без метел и без скамейки штрафников, — усмехнулась Лили. Они слегка кивнули друг другу — и разошлись. Поттер пошла вдоль замка по улице, чтобы сразу зайти в крыло, ведущее в гостиную Вампуса. Погода уже была по-октябрьски прохладной, но теперь она всегда пользовалась чарами теплого воздуха с помощью невербальной магии. Получалось у нее пока только они, поэтому она прибегала к этому новому навыку при любом удобном случае. Во внутреннем дворе было тише, чем везде. Ветер колыхал листву на деревьях, и высоко над головой хлопала выцветшая растяжка с гербом Ильверморни. Лили ступала легко, почти пружинисто, словно все внутри наконец-то выровнялось. — Ты все-таки не смогла промолчать. Голос, который она могла бы узнать даже сквозь рев трибун. Она остановилась. Резко, инстинктивно — и не из страха, а от раздражения. Он умел выбирать момент. Малфой стоял в тени стены, все такой же вальяжный и резкий — надменный взгляд, расслабленная поза, сигарета в руке. Лили чуть прищурилась — от запаха дыма и от его самодовольного вида. — Это мои дела. И мои друзья, — парировала она, будто щит подняла, при этом скрестила руки и как бы невзначай отступила на полшага ближе — как в дуэли. Скорпиус усмехнулся — не весело. Едко. Глаза чуть сощурились, как у охотника, засекшего добычу. — Ты официально вывела на поле личные разборки. Следующий шаг — дуэль в грязи с кузиной? — Чем ты не доволен? — фыркнула она. — Мы победили. Твои кольца остались почти нетронуты. — И ты это ставишь себе в заслугу? — он выгнул бровь с ленивым изумлением, наклонив голову набок. На лице — чистая насмешка, но пальцы чуть сжались вокруг сигареты. Задел. — В том числе, — она бросила ему взгляд из-под бровей, словно вызов. — И если учесть, что почти все голы тебе забила Вивиан, то на твоем месте я бы помалкивала про перенос личных драм на поле. Что, решил впечатлить девочку, играя в поддавки? — Ах да, Вивиан, — протянул он, стряхивая пепел с таким видом, будто скучает. — Наверное, дело в том, что она не летала по полю, размахивая квоффлом и обидами как семейными реликвиями. Лили сжала челюсть. Руки опустились, сжались в кулаки, но на лице — улыбка, слишком острая, чтобы быть доброй. — Я — твоя охотница, — выпалила Поттер, непроизвольно топнув ногой. Малфой выгнул брови дугой, а она с опозданием услышала, как это прозвучало. — В смысле, я охотница из твоей команды. И я защищала твои кольца. Если бы не я, они выглядели бы как дуршлаг. С тобой в придачу. А ты еще находишь время на упреки! Скорпиус медленно выпустил клуб дыма, глядя на нее с ленивым интересом. Будто решал, дать ли ей пощечину сарказмом или номинировать на «Лучшее драматическое выступление у метлы». — Я все успеваю. У меня много свободного времени, — невозмутимо сказал он. — Ну так найди себе хобби, — прошипела Лили. — Пока я на поле защищаю твои кольца, ты стоишь на заднем плане и куришь. Как сейчас. Только, пожалуйста, в следующий раз хотя бы поворачивайся лицом — мы тут матч играем, а ты будто на дефиле. Скорпиус хмыкнул, откинувшись на каменную стену, вытянулся, как кот под солнцем. Задумчиво провел пальцами по вороту черной джинсовой рубашки — жест раздражающе расслабленный. — А ты играешь, будто на кону не очки, а честь династии. Странно, что на твоей метле еще не выгравировано «за Годрика и корону Британии». Лили прищурилась. Щеки налились жаром, губы поджались в узкую линию. Она открыла рот — и захлопнула. — Я потеряла нить разговора, — устало призналась рыжая. — Я тоже, — пожал плечами он и бросил на землю окурок, моментально уничтожив его невербальным Инсендио. — Тебе просто нравится меня выводить, да? — Поттер скрестила руки на груди. — Есть такое, — он хмыкнул и плавно оттолкнулся от стены. — До встречи, Поттер. Он развернулся и неспешно зашагал прочь, оставив в воздухе запах дыма, колкий тон реплики и легкое ощущение, что все это — какой-то странный ритуал, повторяющийся снова и снова. Лили осталась стоять. Руки крепко прижаты к груди, сердце колотится — будто сейчас тоже вылетит в кольца. От злости. Только от злости. Последняя фраза легла в воздух слишком легко. Слишком привычно. Слишком отчетливо. Слишком одинаково. Словно... подпись. Она даже не сразу поняла, что именно зацепило. Не интонация. Не выражение. А что-то… в ощущении. Как будто эта сцена уже была. Как дежавю, оставляющее легкий осадок под кожей. — Что за бред, — пробормотала она себе под нос и резко развернулась, будто стряхивая с себя наваждение. Пошла дальше, не оглядываясь. Просто выпрямила плечи и зашагала быстрее, как будто могла оставить эту фразу позади вместе с ним. И все же — внутри что-то глухо шевельнулось. Как будто пазл едва заметно щелкнул... но не встал. Пока.

***

Лили сидела напротив Джулиана, поправляя прядь у виска, и в какой-то момент поняла: она давно уже не слушает, что он говорит. В самом пафосном ресторане Хейвуда все было по классике — официанты в белых перчатках, мраморные панели, парящие свечи, заклинания для освежения воздуха. Ужин был красивым. Безупречным. И совершенно безвкусным. Она действительно ждала этот вечер. Даже радовалась. Было что-то утешительное в самой идее свидания: платье, каблуки, легкая помада, бокалы, возможно, поцелуи без скандальных заголовков. Все должно было быть красиво и просто. И какое-то время — все и правда было просто. Пока не случился Малфой. Его голос, его сигарета, его «Ты ставишь себе это в заслугу?» — и весь вечер словно сдвинулся с оси. Не трагично. Не взрывом. Просто… как будто чуть-чуть съехало небо. И стало неуютно. Она ковырялась вилкой в блюде с названием длиннее, чем полное имя Альбуса Дамблдора, — что-то с тремя соусами. Вкус, к ее удивлению, не вызвал никаких эмоций. Ни «мм», ни «фу», просто… еда. Такая же выверенная и аккуратная, как их с Джулианом вечер. Ей хотелось запить это чем-то крепким. Или закричать. Или хотя бы сбросить с себя это платье и пойти босиком по траве к метле, где-нибудь ночью. Она подняла глаза на Джулиана. Он что-то рассказывал — с увлечением, искренне. Был в костюме, стильно взъерошен, мил. Но когда она появилась в гостиной Вампуса в том самом платье, он лишь сказал: — Ты отлично выглядишь. И все. А она ждала… паузы. Молчания. Взгляда, от которого бы дыхание сбилось. Ведь когда она надела это платье, ей показалось, что даже воздух вокруг стал электрическим. Плечо скользнуло из-под ткани — и перед глазами вспыхнули кадры: темный коридор, рваные вдохи, спина, вдавленная в стену, его горячие ладони, укус в плечо. Она ждала, что он вспомнит. Хоть что-то в его лице выдаст узнавание. Но — нет. Просто «отлично выглядишь». Как будто они только что познакомились. Весь вечер Лили пыталась убедить себя: это нормально. Он просто парень. Это ведь девушкам свойственно придавать значение мелочам — запоминать каждую фразу, каждый взгляд, каждый случайный жест. Это они могут видеть символику в цвете помады, в звуке каблуков, в платье, надетом не просто так. Лили терпеть не могла стереотипы. Но иногда жизнь складывалась так, будто ее кто-то писал по главам из «Энциклопедии клише». Если даже ее отец — Гарри Поттер, герой войны, муж с двадцатилетним стажем — мог не заметить новую стрижку у Джинни, то, наверное, не стоило ждать, что Джулиан, с которым она встречается всего пару недель, вспомнит платье, которое когда-то задрал, прижимая ее к стене в коридоре. Поттер, сама того не замечая, уже кусала губу — не от волнения, а от какого-то странного раздражения, которое не имело ни формы, ни слов. Только ощущение, что она будто перепутала вечер и человека. — Слушай, — сказал Джулиан, прервав ее мысли. — Я хотел обсудить с тобой момент с удалением. Ты же понимаешь, как это выглядело? Лили медленно перевела взгляд на него. Отложила вилку. — Ты о чем? — голос ее стал чуть суше. Осторожный, но на грани. — О том, что ты с головой ушла в ссору с Лонгботтом. Я не осуждаю. Просто как капитан — мне важно, чтобы ты могла держать фокус. Мы чуть не пропустили пару атак, пока вы удалились. Поттер выпрямилась. Тихо. Резко. Пальцы сжались на салфетке. — Как капитан? — переспросила она. — Это сейчас у нас капитанский разбор? Рид опешил. Потер шею. — Я просто хочу, чтобы мы были честны. Это был глупый момент. Лили взялась за бокал, но не пила. Глядела в жидкость, как в зеркало. У меня, блять, дежавю. Тот же взгляд сверху вниз. Тот же тон — спокойный, хладнокровный, будто она слишком вспыльчивая, чтобы понимать. Прямо как Малфой. Но что самое смешное — Малфою она могла это простить. Он всегда ищет повод укусить, ткнуть, задеть. Это его манера. Его стиль. Он… вот такой. Но Джулиан? — Глупый момент, — тихо повторила она. — Интересно. Ты правда так считаешь? Ты не хочешь спросить, что между нами произошло? Почему я сорвалась? Почему я была зла? — Я знаю, что вы ссоритесь, — попытался мягко Джулиан. — Но ты не одна на поле. Ты в команде. — Спасибо, капитан, — процедила Лили. — Вот только я думала, что сейчас ты говоришь как мой парень. — Как твой парень, я не стал это говорить при всей команде. А говорю сейчас, наедине, — он протянул руку через стол и взял ладонь Поттер в свою. Та отдернула руку. Лили играла в квиддич с третьего курса. Ее мать — бывшая звезда лиги, ныне спортивный журналист. Лили знала правила. Знала, что их с Амандой фарс был именно тем, как это охарактеризовал Джулиан — глупым моментом. Непозволительным. Несдержанным. И да, удалили ее по делу. Но она осознанно пошла на риск. Потому что в тот момент это было важнее — не игра, не очки, не образ «правильной Поттер», а подруга, с которой было больно молчать. Возможно, это и не делает ее хорошим командным игроком. Но, возможно, делает ее чуть более сносным другом. И ей хотелось, чтобы хотя бы парень, с которым она сидит на свидании, понял это. — Я не хотел тебя задеть, — Джулиан поднял ладони, как будто сдавался. — Просто… — Просто хотел, чтобы я была более собранной. И держала эмоции при себе, да? Он замер, не зная, как правильно ответить. Лили отвернулась к окну. Магические гирлянды на улицах мерцали отражениями в стекле. Красиво. Безупречно. И абсолютно пусто. — Прости, я не это имел в виду, — мягко сказал он. — Я не хочу ссориться. — Зря. Я, между прочим, прекрасно ссорюсь. Особенно на публике, — фыркнула Лили, иронично. Но внутри все сжималось. Она резко встала. Посуда на столе звякнула от резкого движения, и Лили стиснула зубы. В планах не было устраивать очередную сцену. Но переваривать этот ужин — ни в переносном, ни в буквальном смысле — больше не могла. — Я пойду, — спокойно бросила она. — Ты обиделась, — тихо сказал он. — Нет. Я просто устала. И, знаешь, когда ты говорил, что если мы победим, то отпразднуем… я как-то не думала, что под «праздником» ты имел в виду тактический разбор моих ошибок, — ее голос был ровным, но колючим. — Как ты доберешься? Давай хотя бы провожу, — он поднялся, потянулся к ней. — Ты уже рассказал, как работает лифт, — Лили отступила на шаг. — Справлюсь. Хочу пройтись. Она сделала пару шагов, но внутри что-то не давало покоя. Сомнение — нет, даже не сомнение, а настырный занозистый вопрос, который сидел с самого начала вечера. Рыжая обернулась. Помедлила. Наклонилась чуть вперед. Ткань платья снова скользнула по коже. Холодно. Слишком холодно. — Ты помнишь, когда я в последний раз надевала это платье? — вдруг спросила она. Джулиан замер на полсекунды, потом пожал плечами: — На вечеринке у бассейна, вроде бы? Или... нет? Честно — не уверен. Но оно тебе очень идет. Она улыбнулась. Натянуто. Вежливо. Потом снова устремилась на выход. И в этот момент поняла: он не помнит. Или, что хуже — не знает.

***

Лили шла по Хейвуду, кутаясь в пальто, которое почти добыла в бою со слишком заботливым метрдотелем. Ветер трепал подол, щипал щеки — будто упрекал за проваленный вечер. Каблуки норовили увязнуть в каменной кладке, но снимать туфли значило бы признать поражение, а сегодня Лили не собиралась проигрывать. Даже себе. Хейвуд был тих. Пустынные улицы, свет фонарей, рассыпающиеся гирлянды над аллеями — все выглядело чересчур празднично. Как будто кто-то продолжал верить в торжество, которое для нее давно испарилось. В груди что-то было не на месте. Не болело, но будто мешало дышать — как кость, вставшая поперек. Не разочарование. Не злость. Просто… нестыковка. Как будто вся сцена — свидание, ресторан, Джулиан — была слегка сдвинута по фазе. Все было на своих местах. Кроме нее самой. Она свернула в сквер, провела пальцами по холодным металлическим перилам — настоящее, честное, шершавое. По крайней мере, оно не пыталось быть идеальным. Лили ведь хотела быть счастлива. В этом платье. В этом ресторане. С этим человеком. И все совпадало — повод, помада, музыка. Кроме одного: с какого-то момента днем все сдвинулось. Почти неощутимо. Почти. А потом она вспомнила Малфоя. Сигарету в пальцах. Насмешку в голосе. Его «До встречи, Поттер». Повторяющееся. Он говорил это... странно. Точно так же, как ночью в домике. И в еще один до него. И еще раз до этого. Она не придавала значения. И не хочет придавать. Потому что тогда все станет гораздо сложнее, чем сейчас. — Чушь, — сказала вслух, но тишина не ответила. Она не остановилась. Просто пошла дальше — будто могла уйти от мысли, которая еще даже не оформлена. Только дыхание стало чуть короче. Как будто тело уже знало. А разум — еще нет. Вечер давно опустился на Хейвуд, в небе мерцали звезды. Вершина горы Грейлок частично прикрывала небосвод, но все равно здесь, в этой горной деревушке, они казались ближе, чем в Хогвартсе и тем более в Лондоне. Она бродила по улицам, пытаясь не наткнуться на Джулиана. После ужина ей не хотелось продолжения. Она не знала, как правильно встречаться. Не знала, как возвращаться к нормальности после первой ссоры. И на секунду ей захотелось все закончить — резко, по-поттеровски. Хлопнуть дверью и убежать. Но чем больше ее каблуки выстукивали монотонный ритм по каменной уличной плитке, тем больше остывали мысли. Это было бы незрело — разорвать отношения после первой же стычки. Она убеждала себя в том, что за любые отношения нужно бороться — так же, как она готова была бороться за дружбу с Амандой. Но где-то на задворках сознания эта идея совсем ей не откликалась. И непонятно, в чем здесь было дело. В самом Джулиане. Вообще в идее «борьбы», когда речь заходит о любви. Или в чем-то другом. Примерно спустя час таких размышлений, она оказалась у дерева, в котором спрятан магический лифт. Подъем вверх был куда приятнее, чем свободное падение вниз с высоты 2-х километров. Она вышла из такого же дерева на склоне у Ильверморни. Вдалеке светились окна Марстонов, в стойлах уже спали лошади. Клуб верховой езды и Музыкальный класс остались в прошлом — она почистила свое расписание, как старую метлу. Но с близнецами договорилась: иногда они все же будут давать ей лошадей. Она любила животных. Любила ветер в волосах и усталость в теле после долгой скачки. Тетя Флер учила ее верховой езде во Франции, еще в десять лет. Тогда все было проще. Яснее. Солнце, лошади и вкус жизни. Сейчас Лили шла по тропинке в сторону замка. Каблуки стучали все реже. Платье прилипло к ногам, пальто было нараспашку. А внутри — все так же: не боль, не тоска. Просто нестыковка. И эта надоедливая пульсирующая мысль. Что-то не так. Оказавшись в замке, Лили скинула пальто и туфли на каблуке, чтобы хотя бы попытаться привлекать к себе меньше внимания. Время приближалось к полночи и расхаживать по спящему замку после отбоя, цокая каблуками по плитке было бы эффектно, конечно, но глупо. Она зашла со стороны Главного зала и двигалась по коридору в сторону входа в гостиную Вампуса. — Стоять! — раздалось за спиной. Лили замерла и медленно развернулась. Ей на встречу уже летел разгоряченный Альбус, а следом за ним плелся Малфой с видом, будто он уже ненавидит предстоящую семейную зарисовку. Увидев брата, младшая Поттер тут же закатила глаза. — А ты чего тут делаешь? — начал Альбус, подходя ближе. — Ты вообще в курсе, что уже отбой? Что ты одна? И, простите, ты в... этом? Лили оглянула себя — треклятое платье все еще было на ней, обнажая ноги и ключицы. Она вздохнула. — Я была на свидании, если ты не заметил. Удивительно, но у меня есть личная жизнь, — сказала она, помахав туфлями в руке у него перед носом. — На свидании? — взвился Альбус. — И он не проводил тебя обратно в школу?! Ты одна шла через лес, через лифт, в этом платье, на каблуках?! — Ал, ты драматичнее мамы. Расслабься. — Ну уж прости, что я волнуюсь, когда моя младшая сестра шляется по горам посреди ночи, одетая как… как… девушка на свидании! — О, ну спасибо, что признал в этом меня. Малфой стоял чуть позади. Молчал. Только на секунду задержал взгляд — цепкий, выученный, быстрый — на ее открытых плечах, где ткань платья чуть сползла. И тут же отвернулся. Так резко, будто ключицы Лили самолично дали ему пощечину. Начал внимательно разглядывать, как трава пробивается сквозь щель в камне у их ног. Потом изучил, как интересно блестит на стене свет от факела. — Это был Джулиан, да? — продолжал тем временем Альбус. — Конечно, Джулиан. Удивительно, что он вообще помнит, как тебя зовут. — Альбус, ты прям ОЧЕНЬ драматизируешь! — буркнула рыжая. — Я взрослая. У меня есть палочка. — Ты не взрослая, — прошипел средний Поттер. — Не говори так в моем присутствии. — Ты опять начинаешь? — завелась Лили. — Ты обещал не лезть! В этот момент Малфой все же поднял взгляд. Не на нее — а на Альбуса. — Может, вы оба разойдетесь, пока не перебудили всю школу? — произнес он спокойно, но с таким видом, будто вот-вот пустит в ход свой заготовленный список гадостей. Лили бросила на него взгляд — короткий, острый. Он все еще не смотрел на нее. — Ладно, я провожу тебя, — сказал Альбус, уже делая шаг в сторону сестры, но вдруг остановился и обернулся к другу. — Хотя нет. Ты ее проводи. — Что? — Малфой приподнял бровь. — Ты все равно туда идешь. Она твоя... софакультетница — или как это правильно сказать? — Правильно сказать «карма», — буркнул Малфой, но двинулся вперед. — Спасибо. Обожаю вас, ребята, — саркастично сказал Альбус, отходя. — А ты, — снова к Лили, — веди себя прилично. Не швыряй в него камни. И постарайся не закатывать глаза до перелома сетчатки. — Даже если захочется? — невинно моргнула она. — Особенно если захочется, — улыбнулся средний Поттер и развернулся в противоположную сторону, направившись в сторону башни с библиотекой. Они шли молча. Замок дремал, коридоры пустовали, только их шаги — его гулкие, ее босые — отражались от камня. Лили держала туфли в руке и уже не злилась. Просто было странно. Малфой был слишком спокоен. Раздражающе, безукоризненно спокоен. — Ну давай, — первой не выдержала она. — Скажи уже, что я выгляжу, как героиня бульварного романа. Обычно ты с радостью влезаешь в то, что тебя не касается. Он не улыбнулся, но взгляд скользнул в сторону — и, возможно, уголок губ все же дрогнул. — Не хочу перебивать твою… драму, — мягко сказал он. — Кажется, ты в ней нашла комфорт. — Малфой, — Лили окликнула его и остановилась. Скорпиус развернулся и бросил на нее скучающий взгляд. Ничего не ответил, но выгнул бровь с немым вопросом «Ну что еще?». — Дашь сигарету? — неловко протянула девушка, переминаясь с ноги на ногу. На это блондин прыснул. А его глаза загорелись неподдельной радостью от того, что только что Поттер самолично вручила ему сертификат на ближайшие несколько поддевок на тему ее неумелого курения. Они прошли к двери в коридоре, Поттер накинула пальто, снова надела каблуки. Во внутреннем дворе было тихо. Магический свет на стенах слегка мерцал, будто зевал. Лили вяло закатила глаза, пока он неторопливо вытаскивал пачку. Он ловко достал сигарету, поднес к ее губам и, прежде чем она успела выхватить, щелкнул зажигалкой. Слишком близко. Слишком спокойно. — Только не умри при первой затяжке. Это будет… символично. — Ты ведешь себя так, будто я не умею, — буркнула она, делая затяжку. И немедленно закашлялась. Скорпиус отошел на шаг, поднял руки, как бы говоря: ну вот, — и прислонился плечом к прохладной каменной стене. — Признаю, — лениво протянул он, наблюдая за тем, как Лили судорожно отплевывается. — В этом платье ты даже кашляешь драматично. Действительно как из бульварного романа, где героиня слишком горда, чтобы признаться, что ее травит туберкулез. Лили рассмеялась — отчего закашлялась еще больше. Но Малфой уже сделал шаг вперед, забирая сигарету у нее из пальцев. — Достаточно, — сказал он. — Ущерб легким нанесен, репутация слегка подпорчена — твоя сомнительная цель выполнена. Малфой отошел и сделал глубокую затяжку — спокойно, почти лениво, как будто даже не курил, а просто дышал дымом. Свет от факелов ложился на его лицо мягко, подчеркивая скулы, и Лили вдруг поймала себя на мысли, что смотрит слишком внимательно. Слишком долго. Он повернулся, протянул ей сигарету, как бы предлагая еще. Лили качнула головой. — Нет. Это, кажется, не мое, — отмахнулась. Они помолчали. Лили сильнее закуталась в пальто и обняла себя поверх плотной ткани. — Слушай, — выдала она неуверенно, будто сама удивилась, что вообще решила спросить, — а что ты вообще имел в виду под «символично»? В смысле «курение убивает» в прямом смысле? Или то, что я лошадь, которой смертельна капля никотина? Малфой на миг поднял брови, потом усмехнулся — коротко, почти одобрительно. — Честно сказать, про лошадь я не подумал. Даже обидно. Скорпиус снова прислонился к стене. Курили молча — вернее, курил он, а Лили просто смотрела, как клубится дым и медленно тает в воздухе. Почему-то именно этот момент ей показался самым настоящим за весь вечер. Она вдруг подумала, что ведь только что держала в губах ту же сигарету, что и он. Блять. Это ведь почти... Нет, не поцелуй, конечно. Не совсем. Глупость. Она тут же отогнала эту мысль, поморщилась сама себе. — Ты сейчас выглядишь, как будто у тебя за спиной две страницы монолога, — заметил он, не глядя. — Просто наслаждаюсь моментом, — ответила она. — Неудавшееся свидание, истерика брата, приступ чахотки, раздражающий собеседник. Все, как я люблю. — Странный у тебя вечер, — сказал Малфой, запрокинув голову к небу. Затем он наконец посмотрел на нее. Медленно. Как будто вымерял взгляд — не слишком ли долго, не слишком ли прямо. Потом снова отвел глаза и затушил сигарету о камень. — Все равно удивительно, — бросил он мимоходом. — Как много за Джулиана приходится делать другим людям. Она резко повернулась к нему: — Что? Малфой пожал плечами, вглядываясь в костяшки пальцев, как будто они только что выдали тайну. — Ничего, — он отпружинил от стены и направился ко входу в замок. — Пошли. Лили чуть прищурилась. Ветер тронул ее волосы. Она посмотрела на него с долгой паузой. — Знаешь, ты иногда говоришь такие вещи, как будто хочешь, чтобы я что-то поняла. Но ты сам не понимаешь — что именно. Он повернулся к ней, и уголок губ чуть дрогнул. — Возможно, я просто практикуюсь в загадочности. Подумываю сменить факультет. Вампус наскучил. — Если серьезно, я могу дойти сама. Тут идти два шага, — она вдруг подумала, что должна это сказать. — Окей, иди, — бросил Малфой и скрылся за дверью, ведущей в замок. Вот так просто. Лили уставилась на дверь и постаралась отогнать от себя мысли… всякие. Похожие на досаду от того, что он ушел. Но это не могло ею быть. Она опять сняла туфли, поудобнее перехватила их в руке и тоже зашла в дверь. Замок встретил ее звенящей тишиной и запахом металла, грозы и сигарет — смесью, смутно похожей на то, что источал Малфой во внутреннем дворе. Не хватало только нот сарказма и неподъемного самодовольства. Она шагнула в сторону Дуэльного зала, вглядываясь в тени коридора. Его нигде не было. Будто он просто трансгрессировал в свою спальню. — Бу, — раздалось у правого уха Поттер. Это было негромко, но от неожиданности она взвизгнула и уронила туфли на каменную плитку. Удар каблуков о пол разлетелся эхом по всему этажу. Лили повернула голову и наткнулась на радостную физиономию Малфоя, при виде которой она инстинктивно толкнула его в плечо. Блондин усмехнулся, слегка качнувшись вперед, как будто именно этого толчка ему и не хватало. И зашагал по коридору. — Ты же ушел, — буркнула Лили и пошла следом, подняв туфли с пола. — Я ведь обещал Альбусу. Его приступ хватит, если он узнает, что я отпустил тебя одну… в этом. Лили опустила взгляд на платье, выглядывающее из-под пальто, потом снова посмотрела на него — чуть насмешливо, но с подозрением. — Что с этим платьем вообще не так? Скорпиус скосил взгляд, будто действительно оценил его, как специалист с кафедры изучения платьев. Вздохнул через нос. — Оно кричит «обрати внимание». Я просто не уверен, на кого. Лили приподняла бровь. — Прекрасно. Обесцениваем внешний вид. Классика. — Нет, ну в плане — оно работает. Даже мне пришлось дважды посмотреть, — бросил он и тут же отвернулся, как будто слова вышли случайно, не к месту. Как будто их не было вообще. — У тебя какие-то тревожные отношения с одеждой. Ты сам в курсе? — Считаю, что оно заслуживает лучшего. Может, я составлю ему анкету и найду более достойную партию? Лили выгнула бровь: — Сейчас было похоже на укол в адрес Джулиана? — Вообще задумывалось, что в твой адрес, — невинно произнес он. — А. Недостойная партия — это я, — догадалась Лили. — В точку, — Малфой щелкнул пальцами. — Оно мне так сильно не идет? — прищурилась Лили, будто проверяла, насколько он осмелится. Скорпиус чуть наклонил голову, опять оглядел ее быстро и, вроде бы, опять без особого удовольствия. — Не то чтобы. Просто оно слишком… старательное, что ли. — Он кивнул на платье. — Как будто все утро репетировало эффектное появление. А потом попало на свидание с Ридом. Лили шумно выдохнула, но уголки губ дрогнули. — Звучит, как будто ты обвиняешь платье. — Я вообще за него, если что, — возвразил Скорпиус. — Оно старается, а ты вот… не очень. — Спасибо, Малфой, теперь я точно пойду плакать в подушку. — Только не в нем. Оно запомнит. Лили не удержалась от смешка. Малфой не повел и бровью, просто молча отодвинул гобелен и пропустил Поттер внутрь. — Ты вряд ли это планировал, но ты… что-то вроде поднял мне настроение, — сказала она тихо. — Я не то, что этого не планировал — я пытался избегать этого всю жизнь, — проговорил он с наигранным драматизмом. — Но вообще я растроган. А тебе советую начать карьеру в скандировании тостов: «Желаю что-то вроде здоровья, что-то вроде счастья, что-то вроде душевного равновесия». Лили тихонько хихикнула и направилась к лестнице, ведущей в женские спальни. Обернулась и бросила через плечо: — Спокойной ночи, Малфой. — До встречи, Поттер, — ответил он. Слова повисли в воздухе. Лили всмотрелась в него. — У тебя словарный запас закончился? — спросила она. — Просто экономлю. Лили поднялась по лестнице, ступая босыми ногами по холодному дереву, и только на повороте оглянулась через плечо — Малфой уже исчез, растворившись в темноте, но его «До встречи, Поттер» все еще звенело в воздухе, точно эхо из другой ночи, из другого тела, из чужого рваного дыхания, которое слишком долго не давало ей покоя.