31 Глава. Отряд Альбуса (Часть 1)

15 декабря

Doja Cat — Paint the Town Red

В танцевальной студии было душно и громко. Сам зал выглядел так, будто его когда-то придумали люди с очень конкретным фетишем на зеркала и черные стены. Одна стена была целиком зеркальной, из-за чего чужих ног, рук и драматичных выпадов в зале становилось как минимум вдвое больше. Под потолком тянулись длинные полосы света, а отполированный паркет блестел так, будто на нем каждый вечер кого-то эмоционально добивали. В углу были свалены спортивные сумки и бутылки с водой, инкрустированные стразами. Может, когда-то Лили и нравилась песня, орущая из колонок, но ту прошлую версию себя она уже не помнила — она умерла где-то между десятым и тысячным повторением припева про безумно крутую оторву, которая все никак не уйдет в загул, но вот-вот сделает это уже минут сорок. Была бы ее воля, она бы выдала этой нерешительной женщине узелок с самым необходимым, благословила и отправила уже навстречу судьбе. Но все, что оставалось самой Лили, — сидеть на репетиции танцевального кружка Аманды и показывать большой палец вверх каждый раз, когда вся группа синхронно падала на колени. Репетицией чего именно это было, все еще оставалось загадкой, но Лили решила, что в общем-то это неважно. Она пришла сюда поддержать подругу — особенно с учетом того, что в последнее время они и так мало времени проводили вместе. На этот раз Аманда даже не пыталась втянуть Поттер в это динамичное мракобесие на паркете. Но, если совсем честно, Лили и сама хотела бы быть такой девчонкой — прийти в зал после очередной драмы в жизни, влезть в шпильки, граничащие с неприличием, — хотя можно и без них, — и совсем немного побыть роковой. Она бы расправила волосы, может, даже накрасила губы, а потом эффектно распласталась бы на полу с отчаянно трагичным, но непременно сексуальным видом. В целом, у нее имелось почти все для этого: гибкость, привычка заигрывать с собственным отражением в зеркале и пара лишних поворотов судьбы, которые она бы с удовольствием вытанцевала к черту из своей жизни. Не хватало только одной мелочи — почти полного отсутствия слуха. Не в том смысле, что она глухая. Просто ее слух был совершенно не приспособлен к тому, чтобы вылавливать из мелодии ритм. Поттер, конечно, могла бы механически выучить движения в связке под счет. Но... зачем? В детстве они с Альбусом устраивали родителям домашние представления, которые теперь вспоминались ей как разновидность пытки для совершенно неподготовленной публики. С тех пор желание сиять на сцене у нее как-то само отвалилось. Куда больше ей нравилось держать под контролем то, что происходит за кулисами. Каждому — свое, вот уж действительно. На коленях у нее с самого начала занятия лежал один из ее многочисленных блокнотов, но за все это время она не написала в нем ни строчки. Несмотря на постоянный хаос в голове, Лили с детства привыкла раскладывать этот внутренний ураган на бумаге. В спальне на Гриммо у нее уже собралась целая коллекция исписанных ежедневников. Пока что они, конечно, не представляли никакой культурной ценности, но кто знает? Может, однажды она прославится чем-то, кроме самого факта рождения в семье Поттер, — это точно будут не танцы, — и тогда все эти каракули начнут уходить с аукционов за какие-нибудь нелепые деньги. При этом личных дневников она никогда не вела. Ей всегда казалось, что чем больше ты пишешь или говоришь о своих чувствах и неприятных событиях, тем дольше они продолжают тянуть из тебя силы. Поэтому Лили ограничивалась простыми заметками: что нужно сделать, что не забыть, о чем стоит подумать в ближайшее время. Без этого голова быстро превращалась в захламленную комнату, где уже невозможно пройти. Бумага помогала вынести оттуда хотя бы несколько коробок и снова увидеть пол. В последнее время самым востребованным разворотом ее ежедневника были страницы с датами полугодовых аттестаций для их курса в Ильверморни. Они начались еще на прошлой неделе и быстро превратили школьную библиотеку в консервную банку, в которую, по ощущениям, пытался утрамбоваться весь замок. Несмотря на то что многие курсы к этому моменту уже закончились, а оставшиеся занятия проходили расслабленно, школу все равно трясло от общего мандража перед экзаменами и зачетами. Лили была в числе немногих, кого оценки сейчас не пугали. Впервые в жизни она правда была уверена в своих знаниях — в основном потому, что весь семестр вела себя почти как прилежная студентка. Просто, как выяснилось, строить личную жизнь у нее получалось слишком хреново, чтобы это всерьез отвлекало от учебы. Еще немного — и она окончательно превратилась бы в Розу Уизли. Хотя даже та к шестому курсу спала уже не только с энциклопедиями. Как Лили и говорила — в школу по обмену она поехала не ради парней и отношений. Хотя в том разговоре с Амандой она откровенно врала, но видимо Вселенная поняла ее слишком буквально. В последнее время вообще складывалось ощущение, что эта дрянь лично на Поттер точит свой метафизический зуб. Один из самых ярких примеров — Малфой, конечно же. Целые оды, сочиненные за все шесть лет знакомства, посвященные его дурному характеру, на деле оказались неликвидными черновиками. Насмешка над Лекси в виде выведенной на стене фразы «В этой комнате запрещено страдать по Скорпиусу Малфою» теперь издевалась уже над ней самой. Все ее ядовитые слова в спины девушек, которые велись на него, вернулись ей бумерангом, пока она отвернулась на минутку, и прилетели прямо в затылок. Самым отвратительным было даже не то, что ее угораздило вляпаться именно в Малфоя, а то, что в итоге она оказалась такой же, как все. Не особенной. Не здравомыслящей. Не рассудительной. Не выше всего этого. Обычной. Одной из тех девиц из Хогвартса, над которыми она годами так охотно смеялась. А самое тупое — он даже ничего толком не делал для этого. Он не надевал маску хорошего парня, не ухаживал, не был милым, не открывал перед ней двери, — скорее в них протаскивал. Да что уж говорить — он даже не разговаривал, как нормальный человек. Выдавал либо односложные реплики, будто режиссер пытался сэкономить на его гонораре, либо этот саркастичный бубнеж себе под нос. И, наверное, именно это задевало больше всего. То, как быстро и безжалостно с нее слетел весь этот красивый образ девочки, которая уж точно никогда не окажется одной из них. То, что она позволила так с собой обращаться, и все равно каждый раз отвечала на его поцелуи. Осознать, что с ней явно что-то не в порядке было… неприятно. Музыка оборвалась, выдернув ее из собственной головы так резко, будто кто-то просто вытащил шнур из розетки. В зале сразу стало слышно все остальное: тяжелое дыхание, скрип паркета, шорох ткани, короткие смешки и дружное звяканье бутылок с водой, которые наконец пошли в дело. Несколько человек тут же рухнули на пол прямо там, где стояли, кто-то потянулся к зеркалу поправлять волосы, кто-то уже начал обсуждать, у кого в какой момент опять «поехал корпус» — что бы это не значило. Репетиция, по всей видимости, закончилась. По крайней мере, все вокруг выглядели так, будто пережили худшее и теперь имеют полное право гордиться собой. Лили моргнула, выпрямилась на своем месте и машинально закрыла блокнот, хотя так ничего в нем не написала. Ноги затекли, в голове все еще гудело, но хотя бы надоедливый припев наконец перестал методично выедать ей мозг. Как и предполагала Лили в начале года, Аманда стала кем-то вроде идейного вдохновителя танцевального кружка — все девчонки собрались вокруг нее, пока она благодарила всех за занятие и говорила о следующей встрече, но уже в новом году. Потом подруга хлопнула в ладоши и все присутствующие начали разбредаться в сторону выхода, попутно забирая свои вещи с пола. Лонгботтом заправила влажные от пота локоны за уши и подошла к Лили, все еще тяжело дыша после кучи прогонов. — Было классно, — тут же выпалила рыжая. — Особенно вот это движение, — она неубедительно качнула бедрами из стороны в сторону, изображая что-то среднее между танцем и приступом боли в пояснице. Аманда прищурилась. — Ты ведь вообще не смотрела, да? — Мерлин, эта песня… — Лили вскинула руки. — Она ввела меня в какой-то гипноз уже после первого припева. Аманда фыркнула, вытирая шею полотенцем. — А я-то думала, ты тут ради искусства. — Я здесь исключительно как моральная поддержка. Подруга рассмеялась и легонько толкнула Поттер плечом по пути к своей сумке. Через минуту они вышли в коридор и направились в башню Бурвестника — Аманде был катастрофически необходим душ. Дальше по плану было отправиться вместе в Хейвуд — все подарки Лили купила еще неделю назад, но это были последние выходные перед тем, как все студенты разъедутся по домам на каникулы. Честно сказать, больше всего на свете ей хотелось оказаться дома — происходящее с ней в этом замке было уже физически тяжело переваривать. — Ты уже сделала свой проект по Трансфигурации? — спросила Аманда, когда они спускались по лестнице с последнего этажа второго учебного корпуса, где находилась студия. В качестве итогового экзамена Аника Тала дала задание, разбив его на разные уровни сложности. Для «Удовлетворительно» достаточно было принести любой трансфигурированный предмет, внешне неотличимый от оригинала. Для «Выше ожидаемого» этот предмет должен был не только выглядеть правдоподобно, но и работать так же, как первоисточник. А вот на «Превосходно» начиналась настоящая экзекуция: требовалось создать что-то одушевленное — растение или животное, которое будет вести себя максимально реалистично, реагировать на окружающий мир и не разваливаться на глазах у преподавателя. Да, Лили хотела получить «Превосходно». И да, этим она усложнила себе жизнь еще сильнее. — Даже не напоминай об этом, — буркнула Поттер. — Что ты выбрала? На этот раз запустишь в школу саламандру, которая плюется ядом? Есть для этого подходящий праздник? — хихикнула Аманда, идущая рядом. — Я выбрала… сову. И это оказалось сложнее, чем я думала. Девушки спустились на второй этаж и шли мимо одной из галерей с портретами… кого бы то ни было. Каждый раз Лили делала себе мысленную пометку разузнать больше об этих волшебниках и волшебницах, которыми были увешаны многие коридоры в учебных корпусах. Но руки так и не доходили. — Лилс, напоминаю, что ты посадила на стену замка огромного огнедышащего дракона, который чуть не снес здесь все к чертовой матери. — С драконом было легче, — Аманда повернулась на нее и выразительно выгнула бровь. — В смысле, он конечно был огромным, но у него из дел было — плевать иллюзией огня и ходить по крыше замка. К тому же, мне помогали преподаватели. А сова… ну она должна уметь относить письма конкретным получателям. Подушка, из которой я ее трансфигурировала как-то не была замечена в том, что умеет чувствовать магический след волшебника. — Ты могла бы выбрать, не знаю… голубя, — хмыкнула Лонгботтом. — Именно. — Или ворону. — Точно. — Но ты выбрала сову. — Да. — Ну и любишь же ты повыпендриваться. Подруги рассмеялись и вышли из каменной арки, ведущей с лестницы в коридоры первого этажа. С приходом зимы днем в замке стало заметно светлее: за высокими окнами лежал снег, и от него внутрь лилась плотная белизна, отражаясь от стен и пола. После темной лестницы, освещенной только магическими фонарями, этот свет ударил слишком резко. Девушки на секунду прищурились, привыкая к холодному сиянию за стеклами, будто замок за ночь отрастил себе еще несколько лазаретов и теперь каждый угол напоминал больничную палату. — Я решила не усложнять и сдала музыкальную шкатулку, которая раньше была… обычной шкатулкой, — Аманда пожала плечами. — Пахнет халтурой, — поддела ее Лили. — Это она и есть, — фыркнула Аманда. — Прости, у меня не выработался иммунитет к монотонной болтовне МакГонагалл в Хогвартсе. — Занятия у МакГонагалл вообще ни разу не были скучными, — почти обиженно возразила Лили. Аманда посмотрела на нее с жалостью. — Конечно. Потому что вы с ней одного поля ягоды. — Ты сейчас меня скучной назвала? — Лили повернулась к ней и выгнула бровь. — Нет. Скучной тебя точно нельзя назвать, — Аманда подняла ладони, будто сдавалась. — Но когда ты чем-то увлечена, ты становишься ужасно нудной. Прямо до состояния, когда каждый несчастный в радиусе пяти метров обязан узнать ровно то же, что знаешь ты. Даже если он просто шел мимо. — Немного благодарности? — Лили фыркнула. — Без моих «нудных» лекций ты бы завалила Защиту на пятом курсе. — Неправда. — Правда. — Я бы не завалила. — Аманда. — Ладно, завалила бы, — признала Лонгботтом. — Но сделала бы это свободной женщиной. — Зато теперь ты женщина образованная. Они снова рассмеялись — громко, почти синхронно, как это у них обычно и получалось, когда шутка была не столько смешной, сколько в их стиле. Смех прокатился по коридору, отразился от каменных стен и постепенно растворился где-то под высоким потолком. Лили уже хотела сказать что-то еще, но подняла взгляд — и улыбка сама собой сползла с лица. Навстречу им шли Дакота и Вивиан. Аманда рядом перестала дышать, стоило ей заметить эту парочку. Когда Дакота проходила мимо, она окинула Лонгботтом таким выразительным взглядом, что списать его на недовольство чужой прической, одеждой или самим фактом существования Аманды было бы слишком наивно. Нет, здесь явно было что-то конкретнее. Например, то, что Аманда спала с ее парнем. И Моне, по всей видимости, об этом знала. Вивиан, в отличие от подруги, никого взглядом не прожигала. И все же, когда она проходила мимо, Лили невольно отвела глаза к стене. Коридоры первого этажа украшали выпуклые каменные завитки, складывающиеся в замысловатый узор по всему периметру. Удивительно занимательное зрелище. Прямо-таки шедевр архитектурной мысли. Во всяком случае, смотреть на стену было куда приятнее, чем думать о том, насколько неловкой на самом деле вышла эта сцена. Даже немного жаль, что Аманда не могла оценить весь масштаб происходящего. Встреча века: две официальные девушки и две любовницы их парней. Поттер ненавидела эту мысль. Ненавидела сам ярлык, его дешевизну, липкость и всю ситуацию, в которую умудрилась вляпаться с приездом в Ильверморни. Но какая разница, как именно она к этому относится, если по сути это правда? Лили никогда не пыталась разобраться в природе отношений Малфоя и Мерфи и все же… какие-то отношения между ними были. Они не выглядели как обычная школьная парочка — не держались за руки в коридорах, не обменивались дурацкими улыбками через стол и не изображали большое чувство на публику. Но на вечеринках всегда оказывались слишком близко друг к другу. Так близко, что назвать это просто дружбой или «ничего такого» точно было нельзя. Пока она зарывалась пальцами в волосы Малфоя где придется — в заброшенных кабинетах, мужских раздевалках и кладовках для белья, — Вивиан оставалась его девушкой. Или кем-то достаточно похожим на это, чтобы Лили не могла спокойно отмахнуться от самой формулировки. Поттер покосилась на Аманду. Та все еще выглядела заметно ошарашенной, но изо всех сил пыталась вернуть лицу достоинство, потерянное где-то между первым взглядом Дакоты и их торжественным исчезновением за поворотом. Раньше Лили обязательно выдала бы что-нибудь едкое по поводу этой встречи. Сейчас же она только молилась, чтобы Лонгботтом, занятая собственным позором, не начала присматриваться к ней слишком внимательно. И уж тем более не догадалась, почему присутствие Вивиан вдруг заставило Поттер с таким интересом изучать каменную отделку стены. Неловкое молчание между подругами прервал крик Альбуса с другого конца коридора. Он появился там будто из ниоткуда и теперь несся к ним с видом человека, который либо только что раскрыл заговор в Министерстве Магии, либо очень хотел, чтобы все вокруг именно так и подумали. Для полного образа не хватало только развевающегося плаща, тревожной музыки и взрывов за спиной. Слишком много экшена для пяти минут жизни. — Лили! — заорал он где-то на полпути, хотя она весь его героический забег смотрела прямо на него и никуда, в общем-то, не собиралась уходить. Брат резко затормозил перед Лили и Амандой, едва не влетев в них обеих, и согнулся, уперев руки в колени. Дышал он так, будто только что пересек не коридор, а как минимум половину континента. Удивительно, как он вообще до сих пор держался в квиддиче с такой выносливостью. Наверняка, все дело в сигаретах. — Что такое? — подала голос рыжая, глядя на то, как брат борется за жизнь после стометровки. — Минутку… — прохрипел он, пытаясь отдышаться. Когда Альбус наконец принял вертикальное положение, он окинул взглядом обеих девушек и протянул с хитрой улыбкой: — Дамы, вы великолепно выглядите. — Ближе к делу, — буркнула Лили, — Или это жалкое зрелище было ради комплимента? — Поживи с мое, — выдохнул Альбус, все еще пытаясь восстановить дыхание. — Мне нужна твоя помощь. Рыжая прищурилась. — Какого характера? — Я все расскажу на месте, — бросил средний Поттер и попытался взять сестру за предплечье. Лили ловко увернулась и отступила на шаг. — На каком еще месте? — На том, куда я тебя отведу. — Очень конкретно. — Лили, это неважно. — Я занята. Она вскинула подбородок и уже собралась обойти его, но Альбус успел коснуться ее плеча и развернуть обратно к себе. — Обещаю, тебе понравится. Лили смерила его взглядом. — Это СПА? Вот уж не думаю. — Лучше. — Это невозможно. — Клянусь. — Альбус, я серьезно. У меня нет на это времени. Мы с Амандой хотели сходить в Хейвуд в последний раз перед каникулами. — Да что ты там не видела? — фыркнул он. — Все, что собиралась увидеть без твоего участия. Альбус посмотрел на Логнботтом и предпринял свою последнюю, самую подлую попытку: — Аманда, ты не против, если я украду у тебя мою очаровательную сестру буквально на весь оставшийся день? Блондинка предательски хохотнула, будто уже дала добро на то, чтобы ее брат с нелепым именем окончательно испортил их совместные планы. — Я против! — упрямо протянула младшая Поттер. — Я нет, — отозвалась предательница. Потом повернулась к подруге, — Иди, если это что-то важное. Я и сама хотела предложить остаться в замке, погода ужасная. На горе Грейлок и вправду было кошмарно морозно и сухо, а ветер был настолько сильным, что грозил сдуть студентов за пределы магического барьера каждый раз, когда они высовывали свои носы из школы. Лили всерьез думала над тем, чтобы обзавестись лыжными палками и передвигаться с их помощью между учебными корпусами. — Что ты хочешь за свою помощь? — спросил Альбус с таким невинным видом, который всегда заставлял Лили чувствовать себя нерадивой сестрой, которая пренебрегает святостью кровных уз. Она прищурилась. В глазах вспыхнул знакомый хищный блеск. — Ты будешь моим рабом на протяжении всех каникул. Альбус поморщился. — Насчет этого… большую часть каникул меня не будет в Англии, — как бы между прочим бросил он. — Куда это ты собрался? — брови Аманды взлетели к линии роста волос. Средний Поттер почесал затылок. — Виктория позвала меня в Бразилию. На секунду повисла тишина. — Что, прости? — Лили резко выпрямилась. — Когда вы успели выйти на стадию знакомства с родителями? — Можешь не задавать мне такие вопросы? — Альбус провел ладонью по короткой щетине на голове и потупил взгляд. — Я сам немного в ужасе. Аманда медленно повернулась к Лили. — Это уже серьезно. — Ал, если я стану тетей в семнадцать, я откажусь от тебя, — прошипела рыжая. — При чем здесь моя поездка в Бразилию и наши гипотетические дети? — Альбус вздернул брови. — Связь прямая, — сказала Лили. — Ты летишь на другой континент к девушке, с которой встречаешься… сколько? Месяц? — Больше. — Насколько больше? Альбус открыл рот, помолчал и посмотрел на Аманду. — Не втягивай меня, — сразу сказала та. — Я пока пытаюсь привыкнуть к тому, что ты едешь в Бразилию к родителям девушки, о которой еще недавно говорил с лицом «у нас все несерьезно». — Я так не говорил. — Ты так выглядел, — отрезала Лили. Брат потер ладонью затылок. — Мы просто проведем каникулы вместе. Это не медовый месяц. Лили скрестила руки на груди. — И что, родители знают? Альбус поморщился. — Пока нет. — Великолепно. — Я собирался написать им сегодня, — сказал он и вскинув руками, продолжил: — И вообще, я пришел не для того, чтобы обсуждать мою личную жизнь. — Зря. Она у тебя внезапно стала очень насыщенной. Он пропустил ее слова мимо ушей и снова попытался взять ее за рукав, но Лили демонстративно отступила. — Руки. — Да Мерлин с тобой, просто пойдем уже. — Ты все еще не сказал, куда. — В одно секретное место. — Надеюсь, оно не не начинается на «ювелирный магазин» и не заканчивается «в котором я собираюсь купить помолвочное кольцо». Альбус закатил глаза. — Да закроешь ты уже эту тему? Я не собираюсь ни на ком жениться. — Пока. — Вообще. — Ты едешь знакомиться с родителями. — Я еду в гости. — Так обычно все и начинается. — Лили, — сказал он непередаваемым тоном, которым ее имя звучало одновременно, как оскорбление, обвинение и ругательство. — Я сейчас уйду без тебя. — Ты сам за мной прибежал через весь коридор. — И уже жалею. — Видишь, может тебе и не так сильно нужна моя помощь, — ехидно ухмыльнулась рыжая. Альбус посмотрел на нее так, будто мысленно досчитал до десяти, потом до двадцати и все равно решил выбрать насилие. — Аманда, хорошего тебе дня, — сладко протянул он и положил руку Лили на плечи, силой разворачивая ее в другую сторону. — Ты что делаешь? — Веду тебя. — Я заметила. Вопрос был не по технике исполнения. — Потом обсудим. Он подтолкнул ее вперед. Лили прошла пару шагов, потом резко обернулась. — Аманда, увидимся позже. Я ненадолго. — Надолго, — сказал Альбус. — Ты сейчас очень близок к тому, чтобы остаться без сестры. — Я рискну. Аманда, уже не скрывая улыбки, подняла руку в прощальном жесте. — Удачи, — бросила она напоследок и зашагала в сторону башни своего факультета. — Теперь ты можешь сказать, в чем дело? — младшая сестра повернула голову на Альбуса, шагая по коридору вслед за ним. — Расскажу на месте, — продолжил твердить он. Лили закатила глаза и громко выдохнула. — Ал, клянусь, если это какая-то хрень, я разворачиваюсь и ухожу. — Обещаю, тебе будет интересно. Младшая Поттер шла за братом, пытаясь угадать, куда он вообще ее тащит. Вопросов становилось все больше, особенно когда они свернули в боковой коридор рядом с Больничным крылом. Увидев знакомую дверь лазарета, Лили невольно сглотнула. Она не была здесь с тех пор, как… Неважно. Не настолько важно, чтобы вспоминать об этом прямо сейчас. За коридором началась лестница — узкая, неровная, грубо вырубленная прямо в камне. Будто официальная часть замка на этом месте заканчивалась, и дальше они спускались куда-то в недра горной системы. Возможно, так оно и было. Лили часто замечала в Ильверморни такие места: многовековая постройка здесь не столько стояла на скале, сколько срасталась с ней. Камень проступал в стенах, в поворотах, в низких сводах в разных частях замка. Особенно остро это чувствовалось на цокольном этаже — он, по сути, был вырезан прямо в горе. Лестница привела их в темное и узкое помещение в таком же грубом каменном исполнении, и Альбус протянул руку, чтобы открыть тяжелую деревянную дверь. Обернулся на Лили и его губы растянулись в улыбке. — Добро пожаловать в библиотеку Вебстера Бута, — сказал он и пропустил сестру вперед. У Лили перехватило дыхание, как только Альбус остановился у входа и перед ней открылось помещение. А когда она сделала шаг внутрь, воздух и вовсе застрял где-то в горле. Она ахнула — тихо, почти машинально, — и медленно огляделась. Это была библиотека. Или, скорее, то, что могло бы стать библиотекой, если бы кто-то однажды решил не проектировать ее, а вырубить прямо в скале. Стены уходили вверх неровными каменными пластами, местами сглаженными временем и магией, местами грубыми, будто их только недавно отделили от горы. Полки тянулись вдоль них уступами, повторяя изгибы породы, а между ними мягко горели магические фонари. В одной из стен зияла длинная расщелина — не окно в привычном смысле, а узкий естественный разлом, сквозь который виднелась заснеженная территория замка. Белый свет просачивался внутрь холодными полосами, ложился на камень, на корешки книг, на темное дерево столов и мягкий бархат на диванах. При этом в комнате не было холодно, не смотря на то, что стекла в этом разломе не было. Лили продолжала оглядываться с таким восторгом, что на пару секунд даже забыла, что Альбусу от нее что-то нужно. Потом взгляд зацепился за источник тепла. Над полом левитировали языки пламени — небольшие, живые, почти ручные. Они мягко прыгали в воздухе, потрескивали, меняли форму и отбрасывали на каменные стены теплые подвижные блики. Свет ложился на полки, на столы, на неровный свод скалы — и на лицо человека, который, судя по всему, устроил здесь всю эту огненную инсталляцию. Конечно, это был Малфой. А кто еще? Разве в жизни Альбуса вообще могло произойти хоть что-то без его обязательного участия? Удивительно, что он не стоял рядом, когда брату выдавали свидетельство о рождении. Лили уже не удивилась бы, если бы выяснилось, что в Бразилию Малфой тоже летит с ним. Для моральной поддержки. Или для надзора. Или просто потому, что Альбус без него, видимо, больше не мог пересечь даже школьный коридор. Малфой оторвал взгляд от беснующихся огоньков, которыми управлял без палочки, и посмотрел Лили прямо в глаза. У нее тут же неприятно сжалось где-то под ребрами. Пальцы чуть крепче сжали ремешок сумки. В горле стало сухо. По коже пробежало короткое, злое тепло, от которого захотелось либо отвернуться, либо немедленно сказать что-нибудь отвратительное. Лучше, конечно, второе. Но она молчала. Во всем теле возникло почти катастрофическое желание разорвать зрительный контакт — посмотреть на огоньки, на каменную стену, на Альбуса, хоть на собственные ботинки. Куда угодно, лишь бы не в эти холодные серые глаза, в которых не было ни смущения, ни раскаяния, ни хотя бы намека на неловкость. Лили заставила себя остаться на месте и смотреть в ответ. Она не доставит ему такого удовольствия. Не даст подумать, будто млеет, боится или не знает, куда себя деть. Да, ей было максимально не по себе. В голове тут же всплыл их последний разговор в библиотеке и его мерзкое поведение. Плечи напряглись, живот скрутило тугим узлом, а сердце почему-то билось чуть быстрее, чем требовалось для обычной встречи с человеком, которого она официально презирала. Но ему об этом знать совершенно необязательно. — О, Лили. Привет, — знакомый голос заставил ее оторвать взгляд от каменного лица Малфоя. Клайд Забини сидел на одной из мягких подушек, разбросанных по полу, и смотрел на нее так, будто в голове судорожно подбирал достаточно вежливую форму для вопроса: «Какого черта ты здесь делаешь?». Малфой такими мыслями, по-видимому, был не обременен. Он даже не посмотрел на Лили снова — только повернул голову к Альбусу и спросил сухо: — Что она здесь делает? — Лили нам поможет, — сказал брат и растянул губы в подобие улыбки, пытаясь сбросить витающее в воздухе напряжение. — Нам нужна помощь? — Малфой выгнул бровь. Рыжая смотрела на него и мечтала впечатать это самодовольство в ближайшую стену. Она почувствовала, как гнев начинает трепетать под кончиками пальцев и подниматься по венам. Она тут же захотела выпалить что-то дурацкое — про его тупые волосы, тупое лицо и тупые огоньки, которые теперь прыгали так, будто хотели подпалить его брови. Хоть бы у них это получилось. В голове выстроилась очередь из колких ответов: «Нам? Не знаю. Тебе — очевидно». Или: «Да, Малфой, тебе точно нужна помощь, но боюсь, что процесс уже необратим». Или: «Если говорить о тебе, то помощь здесь уже запоздала». Но ничего из этого не слетело с языка. Потому что если она сейчас огрызнется, он слишком многое поймет. И впервые она вдруг ясно осознала, что не хочет больше давать ему эту версию себя. Ту, которая вспыхивает, защищается, бросается в ответ всем, что есть под рукой, и тем самым только подтверждает, что он попал. Ту, которую он уже видел в библиотеке — злую, растерянную, слишком жалкую в своей обиде. Хватит. Она больше не отдаст ему ни миллиметра своей злости. Пусть его слова проваливаются мимо. Пусть он видит не обиду, а скуку. Не уязвимость, а вежливое раздражение. Не девочку, которую можно задеть одним словом, а человека, которому он сейчас просто мешает начать разговор по делу. Он и так слишком много о себе возомнил. Решил, будто может манипулировать ее реальностью, ее чувствами, реакция и черт знает чем еще. Решил, что может сделать вид, будто ничего не было и просто жить дальше. Что ж. Она тоже может. Поэтому Лили не сказала ни слова, а лишь медленно разжала пальцы на ремешке сумки. И улыбнулась. Не тепло и не мило, но достаточно спокойно, чтобы он понял: сцены не будет. Она молча прошла к книжной полке и с демонстративным интересом начала рассматривать корешки книг, хотя ни один нормальный человек не выбирает чтение из позиции «я сейчас покажу, что мне все равно». — Ты нас сюда зачем притащил? — наконец Забини прервал неловкую тишину и поднялся на ноги. — Из-за Демимаски, — Альбус произнес это почти торжественно. — Мне надоело, что какая-то бумажка делает из людей идиотов и портит им жизнь. — Она о тебе даже толком не писала, — Забини облокотился на тяжелый стол из темного дерева. — Но она пишет о Виктории, — возразил Альбус. — И я решил, что мы доберемся до них. Скорпиус приподнял бровь, а затем и сам поднялся на ноги, оставив огоньки висеть в воздухе недалеко от подушек. Такая близость к текстилю, на самом деле, была пугающей. Но если эта клятая библиотека загорится вместе с ним, то почему бы и нет? — «Мы»? — уточнил Малфой. — Да, — Альбус ткнул пальцем по очереди в каждого. — Я и Забини — потому что мы умные. Забини с достоинством кивнул. — Очевидно. — Ты, Малфой, потому что ты думаешь как змея. — Спасибо. — Пожалуйста, — Альбус даже не смутился. — А Лили… потому что она внимательная. И вы с Малфоем ходите на магическую криминалистику. Лили закатила глаза. — Я хожу туда, чтобы тренировать заклинания и мышление. А не чтобы решать твои личные войны с газетами. — Это не газета, — мрачно сказал брат. — Это паразит. Младшая Поттер оторвалась от книг и развернулась к компании, в которую она попала в принудительном порядке. Альбус был изобретательным, а значит его участие в поиске тех, кто стоит за Демимаской, ей бы не помешало. Тем более ее собственное расследование до сих пор топталось где-то между «ничего» и «совсем ничего». Однако одна деталь в боевой готовности брата смущала настолько, что промолчать о ней она просто не смогла бы на уровне физиологии. — Так значит, ты взбешен из-за пары статей, в которых прошлись по происхождению Виктории? — невинно протянула Лили, втягивая Альбуса в разговор, который он не сможет пройти без потерь. — Ну… да, — ответил брат, еще не подозревая о том, что ответил неправильно. Где-то со стороны стола раздался предупреждающий кашель авторства Забини, который будто бы уже понял, к чему она клонит. — Но… они были правдой, ведь так? — Лили скрестила руки на груди и сделала шаг к Альбусу. — Да, но во-первых это не их собачье дело. А во-вторых… ты вообще читала эти статьи? Они унизительны, — взъерепенился средний Поттер, будто в голове у него всплыли особенно сочные цитаты. — Да, — Лили кивнула. — Унизительные статьи — это неприятно. Она сказала это так спокойно, что брат наконец насторожился. Сестра шагнула еще ближе. Теперь между ними оставалось не больше вытянутой руки. Альбус смотрел на нее сверху вниз с легким испугом в глазах. Как обычно это бывало, когда он еще не понимал, в чем провинился, но уже чувствовал: провинился точно. — Что? — спросил он осторожно. — Меня с начала года выставляли шлюхой, наркоманкой и утверждали, что я попала в команду из-за Джулиана, — сказала Лили. — И тебя это как-то не очень воодушевляло на подпольные советы. Альбус моргнул. — Я… был рядом. — Территориально? — Морально. Забини резко отвернулся к столу. Плечи у него подозрительно дернулись. Лили продолжила: — Когда мне в лицо начали кидать: «Поттер, а правда ты…» — она сделала в воздухе кавычки и поморщилась, — ты просто говорил: «Лили, не обращай внимания». Кстати, гениальная стратегия. Посоветуй Виктории. В комнате стало тихо. Альбус открыл рот, закрыл, потом снова открыл. — Во-первых, — начал он, — Виктория — это другое. Лили приподняла бровь. — О, моя любимая фраза. «Это другое». Когда пишут про меня — это школьные сплетни. Когда про Викторию — это международный кризис, требующий собрания в пещере. — Не так. — Именно так. — У тебя крепкая психика, — выпалил Альбус и тут же понял, что выбрал не ту дверь. Рыжая улыбнулась. — Какая прелесть. — Я не это имел в виду. — Конечно нет. Ты имел в виду, что я настолько привыкла к публичному дерьму, что можно было не напрягаться. Брат снова попытался выкрутиться — уже бодрее: — Нет! — Альбус поднял руки. — Я просто… ты Поттер. Мы с детства привыкли, что на нас смотрят, обсуждают, пишут всякую чушь. Я думал, ты справляешься. Что ты натренирована. — Натренирована? — Лили резко улыбнулась. — То есть ты сейчас заявляешь, что две статьи с упоминанием моего имени в «Ежедневном пророке» смогли закалить меня, как стальной прут? — Я бы сказал… как алмаз, — быстро поправил Альбус. — Редкий. Прекрасный. Очень острый. — Альбус, — Лили шагнула ближе, голос стал почти ласковым. — Не съезжай с темы. Тебе было плевать. — Мне не было плевать! — возмутился он. Потом сдулся. — Ну… было. Иногда. Но не потому что ты мне не важна. А потому что ты… ты просила меня не вмешиваться в твою жизнь. — То есть ты принял это настолько буквально, что когда мою личную жизнь выворачивали наизнанку, ты решил, что это не твое дело? — она начинала кипеть. — Я облажался, ладно? — наконец выдохнул Альбус. Это прозвучало уже без попытки увернуться. Лили замолчала. Малфой стоял чуть в стороне и смотрел на потолок с таким видом, будто семейная драма Поттеров имела к нему не больше отношения, чем расписание приливов. И все же она почему-то знала: он слушает каждое слово. Альбус снова полез в оправдания: — Слушай, я правда думал, что если я начну воевать за тебя, это только все усугубит. У тебя же… ты же сразу заводишься. А Виктория… не ты. Лили прищурилась. — То есть она слабее? — Нет! — Альбус поднял руки. — Она просто… другая. Я думал, что ты не нуждаешься. Но это же тупо. Конечно, нуждаешься. Я просто… думал, что так будет лучше. — Для кого? Он не ответил сразу. — Для всех, наверное. — Неправильный ответ. Забини все-таки не выдержал и тихо прыснул. Поймав взгляд Лили, он мгновенно придал лицу выражение человека, который только что внезапно вспомнил нечто трагическое. Альбус провел ладонью по лицу. — Я уже понял. Лили смотрела на него еще секунду, потом выдохнула через нос. — Отлично. Значит, в следующий раз, когда меня снова назовут шлюхой, ты тоже собираешь отряд в библиотеке. — Соберу, — сказал Альбус быстро. Малфой тихо хмыкнул, почти неслышно. Лили заставила себя не смотреть в его сторону. — Ладно, — сказала она Альбусу. — Тему не закрыли. Просто поставили на паузу. Брат заметно расслабился и выдохнул с таким облегчением, будто действительно только что избежал чего-то необратимого. — Итак, — сказал Забини, обращаясь к Альбусу. — Раз уж тебе временно сохранили фамилию, может, перейдем к делу? — Да, — Альбус кивнул уже серьезнее. — Демимаска. Выдохшись после разговора с братом, Лили добралась до разбросанных по полу подушек и плюхнулась на них с таким тяжелым вздохом, будто эта семейная сцена действительно выбила из нее дух. К тому же, стоять прямо напротив расщелины было прохладно, хоть она и была закрыта каким-то магическим барьером, не впускавшим полностью тот оглушительный мороз с улицы, от которого ломило кости. Малфоевские шарики огня кружили в воздухе неподалеку. Садиться ближе Лили не стала из принципа — не хватало только еще больше потешить его самолюбие, которое и так еле помещалось в замке. Но отрицать очевидное было глупо: от них действительно тянуло теплом, и пальцы, озябшие после коридоров и пещерной библиотеки, перестали казаться чужими. Она вытянула руки к коленям, стараясь делать вид, что никакого интереса к огонькам не испытывает. Просто пользуется тем, что в этой библиотеке кто-то решил устроить себе маленькую персональную преисподнюю. Один огонек вдруг отделился от остальных и подплыл ближе. Поттер замерла. Следом за ним двинулись еще два. Потом четвертый. Они мягко закружились вокруг нее — не слишком близко, чтобы обжечь, но достаточно близко, чтобы теплый воздух коснулся щек, шеи, открытых запястий. Пламя прыгало в воздухе почти игриво, отражаясь в камне и дереве. Сначала она решила, что это случайность. Сквозняк. Магический сбой. Что угодно. Потом один огонек аккуратно завис у ее плеча, и Лили медленно подняла глаза. Малфой ведь управлял ими. Без палочки. То есть он сейчас… что? Грел ее? Эта мысль была настолько неприятной, что Лили машинально сдвинула брови. Не потому что ей не нравилось тепло. Тепло как раз нравилось. В этом и заключалась проблема. Она бросила на него короткий взгляд. Малфой поймал его почти сразу — слишком быстро, будто ждал. На долю секунды их глаза встретились, и он тут же отвернулся к столу, на который оперся Забини, будто происходящее вообще не имело к нему отношения. Но Лили все равно заметила. Короткую ухмылку в профиле. Почти незаметную. Такую самодовольную, что захотелось взять ближайший фолиант и проверить, насколько хорошо он переносит тяжелую литературу. Огоньки продолжали кружиться вокруг нее. Лили медленно выдохнула через нос и отвернулась, перевела взгляд на брата. — И что? Какие у тебя мысли? — она подала голос, стараясь не обращать внимание на огоньки. Они теперь кружили не так близко и не так настойчиво, но все равно плавали вокруг нее на небольшом расстоянии, продолжая согревать. Альбус подошел к столу, который оккупировал Забини, и открыл верхний ящик с другой стороны. Он подцепил содержимое одной рукой и выложил на поверхность стопку бумаг. — Ну, у меня есть это, — Поттер вытянул перед собой сложенный в несколько раз бежевый пергамент, подозрительно похожий на Карту Мародеров, и Лили почти сразу догадалась, что это ее местный аналог. — И это, — брат взял со стола стопку одинаковых листов, в которых легко угадывались выпуски газеты по движущимся на бумаге колдографиям. — Это что? — Забини повернулся к Альбусу и выхватил у него из рук карту. — Ты что, сделал Карту Мародеров? — Вроде того, — он пожал плечами, — Но она не показывает никого, кроме американцев. Пока не смог с этим разобраться. — И вы скрывали ее от меня? — громко возмутился Клайд, переводя взгляд с Поттера на Малфоя и обратно. — Она бестолковая, — буркнул блондин. — Это не ответ. — Очень даже ответ. Забини уже разворачивал пергамент, забыв о собственной обиде, которая почти сразу уступила место любопытству. — А как вы ее назвали? Какое вообще название у нашего отряда? Малфой закатил глаза и цокнул. — Никакого. — Как это никакого? — Молча. — Живодеры? — Фу, нет, — пискнула Лили. — Ну, демимаска — это животное. А мы ее, — Забини провел ребром ладони по шее. — Все равно мерзость. — Согласен, — сказал Альбус. — Но ход мысли интересный. — Не поощряй его, — предупредила Лили. Клайд, разумеется, уже вошел во вкус. — Каскадеры? Гвоздодеры? Дармоеды? — Может, «Пожиратели сплетен»? — вдруг встряла Лили в поток его мысли. Малфой обернулся и посмотрел на нее с таким уничижительным выражением, будто она только что предложила назвать их «Клубом маленьких миленьких помощников Альбуса». — Что? — не выдержала она. — Это хотя бы звучит. — Да, — сухо сказал он. — Особенно если не думать ни секунды. Лили уже открыла рот, чтобы огрызнуться, но вдруг осеклась. До нее дошло не сразу. Сначала она видела только его взгляд — холодный, неприятный, слишком резкий для безобидной шутки. Потом слово встало на место. Пожиратели. Мерлин. Ее глаза невольно скользнули к его руке, хотя никакой метки там, конечно, не было. Не у него. Очень смешно, Поттер. Просто вершина остроумия в комнате, где как минимум двое прекрасно знали, что это слово вообще-то не из школьных страшилок. Лили отвела взгляд к карте. — Ладно, — сказала она уже тише. — Плохое название. Забини помолчал, потом осторожно поднял палец: — То есть «Живодеры» снова в игре? — Нет, — одновременно сказали Лили и Малфой. Альбус обошел стол и попытался вернуть разговор в деловое русло: — Предлагаю начать с обнаруживающих чар, — он поочередно окинул взглядом сестру и друга, а потом продолжил: — Лили, Скорпиус? Мур показывала вам что-то интересное? Лили нервно сглотнула, совсем некстати вспомнив урок, на котором они эти чары изучали. Его руку под партой. Потом под юбкой. Потом выше. Вряд ли она вынесла с того занятия что-то, кроме сбившегося дыхания и горячих щек. Она бросила на Малфоя мимолетный взгляд — и тут же пожалела. Он тоже не выглядел человеком, который сейчас старательно вспоминает учебную программу. Скорее наоборот: протяжно выдохнул, и его грудная клетка медленно опустилась, будто он экстренно пытался вернуться в нормальное состояние. Значит, вспомнил. Потрясающе. Официальный лозунг этого дня: «Неловкость — в каждый дом!». Блондин прочистил горло и заговорил: — В начале года мой сосед Лиам говорил, что обнаруживающие чары ничего не показывают. Они пытались. Альбус тут же оживился. — Но мы-то не пробовали! — он хлопнул в ладоши и взял со стола стопку газет. — Может, они использовали обычное Ривелио и разошлись. Или рисовали неправильные формулы. Нужно убедиться. Он разделил все выпуски и разложил их на столешнице. Бумажные развороты заняли практически весь его периметр, хороня под собой глянец темного дерева. Кричащие заголовки, движущиеся колдографии, доказательства чужого позора — вся маленькая мерзкая вселенная Демимаски. — Попробуете? — воодушевленно спросил старший брат и кивнул Лили. Она поднялась с пола и подошла к столу. Малфой уже склонился над газетами, бегая глазами по содержанию липких статей и фотографиям, сделанным исподтишка. Его лицо оставалось ровным, но Лили заметила, как взгляд задержался на одном выпуске — том самом, который когда-то поднял шум из-за ее отношений с Джулианом. Малфой поймал ее взгляд и едва заметно кивнул на страницу. — Хорошо смотритесь, — сказал он тихо. Так, чтобы услышала только она. Мурашки предательски сорвались вниз по позвоночнику от этой нарочито спокойной, ленивой интонации, в которой было слишком много того, что он не имел права туда вкладывать. Лили медленно перевела на него взгляд. Он смотрел на газету, будто сказал нечто совершенно нейтральное. Как будто он просто отметил качество колдографии, композицию кадра или погоду в день съемки. Вот же гад. Она хотела бы ответить что-нибудь резкое, короткое, достаточно точное, чтобы стереть это противное выражение с его лица. Хотела бы перевести стрелки и тыкнуть его в кучу однотипных статей об их великой любви с Вивиан. Но она себе пообещала не тратить на него лишних калорий. Поэтому только наклонилась ближе к столу и взяла один из выпусков за край. — Спасибо, — тихо сказала Лили и улыбнулась. Потом она наклонилась и достала палочку из-под резинки высоких носков, которые скрывали свободные джинсы прямого кроя. Малфой проводил это движение таким взглядом, будто она достала палочку не из носка, а из мусорного бака за «Кабаньей головой». Пошел он. Пусть думает, что хочет. Мало кто в магическом обществе поднимал тему неудобства ношения палочки при себе в женской одежде. А это на самом деле та еще проблема. Если наряд не предусматривал карманы, длинное древко приходилось прятать где попало: под резинками, ремешками, подвязками, иногда крепить на бедре так, будто ты героиня какого-то шпионского боевика. При этом палочка постоянно топорщилась, выпирала под тканью и норовила проткнуть при любом неудачном движении. Особенно весело становилось, когда нужно было сесть или наклониться. Лили вытянула палочку, вывела в воздухе формулу, которую им показывала Алисия Мур, и из кончика сорвалось едва заметное свечение. Оно скользнуло по краю ближайшего выпуска, дрогнуло — и погасло. С газетой ничего не произошло. — Ты сделала лишнее движение, — прокомментировал Малфой. — Заклинание сработало, — процедила Поттер. Он выразительно посмотрел на разворот. — Заметно. Поттер закатила глаза. Она видела, что все сделала правильно. Свечение было. Просто Демимаска не отреагировала, а Малфой, разумеется, не мог упустить шанс поумничать. Она кивнула на газету. — Попробуй сам. Он достал палочку из кармана худи — из кармана, разумеется, потому что некоторые люди рождались в мире, где одежду создавали только для удобства мужчин, — коротко взмахнул, произнес формулу и… ничего. Поттер медленно повернула к нему голову. — Ти сделаль лиснее двизение, — передразнила она. Он неожиданно прыснул — коротко, неосознанно, — но тут же собрал лицо обратно в прежнее высокомерное состояние. — Ну что? — окликнул их Альбус из-за спины. — Пока ничего, — отозвалась Лили, не сводя взгляда с Малфоя. — У меня есть еще одна идея, — сказал Скорпиус и снова посмотрел на разложенные выпуски. Лили повернулась к нему с приторной улыбкой. Глаза Малфоя очертили полукруг в воздухе. — Попробуем не искать автора, — сказал он, обращаясь уже ко всем. — Это слишком очевидно. Если бы личный след можно было отследить обычными чарами, мракоборцы бы не проводили расследований. Забини, до этого с интересом наблюдавший за их маленьким провалом, чуть подался вперед. — Тогда что искать? Малфой ткнул пальцем в один из выпусков. — Я попробую откатить время вспять для конкретно этой копии. По идее, должно быть видно, как она создавалась: из чего сделан пергамент, как на нем появился текст, когда вставлены колдографии. Может, даже всплывут следы чар, которые использовали в процессе. — Такое заклинание вообще существует? — Альбус выгнул бровь. Блондин развел руками. — Не уверен. — Обнадеживает. — Я сказал: попробую, — сухо напомнил Малфой. — Механика похожа на Репаро. Когда мы его применяем, предмет тоже возвращается к предыдущему состоянию. Не буквально во времени, конечно, но магия как бы помнит, каким он был до повреждения. Забини склонил голову, прикидывая. — То есть ты хочешь заставить пергамент вспомнить, чем он был до выпуска? — В общих чертах. Лили нахмурилась, глядя на газету. — Если защита стирает следы обычных чар, она может стереть и это. Малфой коротко посмотрел на нее. — Может. — Тогда зачем? — Потому что защита обычно рассчитана на прямой вопрос, — сказал он. — А я не буду спрашивать «что сделали?». Я спрошу «как сделали?». Альбус медленно кивнул, уже начиная втягиваться. — То есть автор может быть закрыт, но сам процесс — нет. Рыжая опустила взгляд на выпуски. Мысль была неприятно разумной. Совершенно возмутительно. — Ладно, — сказала она. — Допустим. Скорпиус ухмыльнулся с видом победителя — конечно, он был в полном восторге от своей гениальности. Лили никогда не считала его глупым. Кем угодно: высокомерным, ядовитым, морально утомительным, — но не глупым. И все же сейчас особенно раздражало, что до этой мысли он дошел раньше нее. Еще сильнее раздражало другое: как внутри предательски что-то сдвинулось от вида Малфоя в этой ипостаси — собранного, умного, рассудительного. Лили не подозревала, что в ней вообще есть зачатки сапиосексуала. Очень досадное открытие. Потому что, как выяснилось, Малфой, говорящий здравые и логичные вещи, был куда опаснее Малфоя, несущего очередную высокомерную дрянь. К последнему у нее хотя бы был иммунитет. А к этому — явно нет. Он подцепил кончиками пальцев свою палочку, лежавшую на столе рядом с выпусками, — слишком простую для человека с таким именем. Длинная, почти черная, без вычурной резьбы, змей, драгоценных камней, черепов и прочей мишуры, которую так любили слизеринцы. Единственным декоративными акцентами были тонкое серебристое кольцо у основания рукояти и небольшой металлический наконечник. Дальше он вскинул руку с древком и нарисовал в воздухе формулу — совершенно незнакомую на первый взгляд. В библиотеке повисла плотная тишина — все трое столпились рядом со столом и смотрели на разложенные выпуски с тем неловким напряжением, которое появляется перед чем-то важным. Но, как и при их с Лили совместной попытке, ничего не произошло. Совершенно. Младшая Поттер, глядя на это, не забыла внутренне позлорадствовать. Было в этом что-то почти приятное — увидеть, как гениальная малфоевская идея с треском разбивается о реальность. Правда, радость быстро улетучилась, потому что это все равно было разочаровывающе. Если не сработало даже у него, значит, проблема и правда глубже, чем ей хотелось думать. Но Малфой, будто и не собирался сдаваться — он снова дернул кистью и вывел формулу в воздухе. Она была похожа на предыдущую, но вышла более тонкой, резкой, с непривычным изломом в конце. Пергамент под его рукой едва заметно дрогнул. Сначала ничего не происходило — настолько долго, что Лили уже успела смириться с провалом. Но затем колдографии на развороте вдруг замерли, будто кто-то остановил их изнутри. Изображения дернулись, побледнели и начали исчезать. Следом за ними стал пропадать текст. Буква за буквой. Строка за строкой. Как если бы невидимая печатная машинка заработала в обратную сторону, вытаскивая слова обратно из пергамента. За спиной Лили Альбус шумно втянул воздух. — Так и должно быть? — осторожно спросил Забини. — Или ты просто уничтожил статью? Малфой нахмурился, не отрывая взгляда от листа. — Я не уверен. Когда исчезла последняя буква, бумага осталась пустой. А потом начала светиться. Странно, глухо, неровно, будто свечение поднималось не с поверхности, а изнутри самого листа. Пергамент пульсировал на столе мягким, незнакомым светом. — И что это? — подал голос Альбус. — Понятия не имею, — отозвался блондин. — Но мы узнали, что защита была наложена не после того, как на бумаге появилась статья, а до. Или точнее… она внутри пергамента. Трое остальных участников их поискового отряда непонятно чего переглянулись. — Так все дело в бумаге? — почти разочарованно сказал Забини. Что именно его разочаровало, Лили не совсем понимала. Он что, правда рассчитывал, что в конце имя автора вылетит из пергамента фейерверком? — Похоже на то, — кивнул Малфой. — Но это не обычный зачарованный пергамент, который любой первокурсник может купить в магазине Уизли. Лили прищурилась, глядя на неровное свечение. В голове уже начинали выстраиваться варианты, один неприятнее другого. — Нужно… — начала она и осеклась на секунду, будто мысль дернулась и едва не вылетела из головы. — Сделать диагностику. На нее уставились три пары глаз. — Диагностику? — переспросил Альбус. — Да. Проверить, что именно встроено в основу, — Лили кивнула на лист. — Это может быть рунная вязь. Зельевая пропитка. Артефактная техника. Что-то с памятью материала. Можно использовать заклинания вроде Сапор Вестигиум и Скриптура Аркана. Малфой медленно перевел на нее взгляд. — Наконец-то. Она повернула голову. — Что? — Полезная мысль. Поттер закатила глаза и шагнула ближе к столу. Не к Малфою, а к пергаменту. Это было важное уточнение, которое ее тело, к сожалению, проигнорировало с предательской легкостью. Стоило ей наклониться над выпуском, как плечо почти коснулось его плеча, а рука легла рядом с его рукой. Свечение внутри листа пульсировало неровно, глухо, будто под тонкой кожей пергамента билось что-то живое. Лили наклонилась чуть ближе, всматриваясь в тонкие прожилки, проступающие в волокнах. Она стояла почти вплотную к Малфою — не потому, что хотела, конечно, а потому что вокруг стола внезапно оказалось до безобразия мало нормального места. И в какой-то момент их руки, опущенные вдоль тел, случайно соприкоснулись. Ничего особенного. Абсолютно ничего, если бы все внутри нее не отозвалось так резко, будто это был не случайный контакт, а чья-то откровенно дурная шутка. Малфой не убрал руку. Лили тоже не отодвинулась. Потому что теперь это стало бы слишком заметно. Слишком по-детски. Слишком похоже на признание, что она вообще почувствовала это касание. Она продолжила смотреть на пергамент с таким сосредоточенным видом, будто сейчас решала судьбу всего расследования, а не пыталась не думать о том, что его мизинец едва касается ее безымянного пальца. И если эта ситуация могла стать более неловкой — она непременно ею стала. Одновременно с тем, как Лили подняла свою палочку над листом, чтобы произнести одно из заклинаний с занятия Мур, она почувствовала движение. Малфой провел пальцем по ее пальцу — вверх, потом вниз. Так медленно, словно не прикасался, а проверял, сколько именно наглости можно вместить в одно крошечное движение. Формула на мгновение вылетела из головы. Она бы с радостью списала это на силу притяжения, гравитацию или любую другую маггловскую ерунду, которой объясняли все, что падало, двигалось и вело себя безобразно. На случайность, в конце концов. Но случайного в этом не было ничего. Потому что движение повторилось. Так же медленно. Так же нагло. Подушечка его пальца скользнула по ее коже, и из груди у Лили вырвался совершенно лишний вдох. Она резко одернула руку. Потом тут же сделала вид, что все это было частью другого движения: заправила выбившийся локон за ухо, хотя пальцы слушались плохо, будто налились свинцом. Ладонь все еще помнила его касание — идиотская, бесполезная ладонь, которой никто не давал права что-либо помнить. Поттер заставила себя выпрямиться и посмотреть на пергамент с невозмутимым видом. Как будто для ее пальцев не было никакой разницы — касаться его или поправлять волосы. Как будто одно не прожигало кожу гораздо сильнее другого. Боковым зрением она увидела на лице Малфоя одну из его примерзких ухмылок — едва уловимый изгиб губ, который всегда означал: «я победил». Плевать. Если ему так нравится играть в свою неотразимость, пусть хоть лопнет от того, что ему снова удалось выбить из нее реакцию. Даже после того разговора в библиотеке, в котором он грязными ботинками прошелся по ее самооценке. Лили медленно выдохнула, опустила палочку к пергаменту и произнесла формулу. Затем еще одну. И следующую. Но каждая попытка лишь укрепляла ее теорию о том, что магия, с которой они столкнулись — совершенно точно не школьная программа. Альбус и Забини смотрели на все ее попытки с таким вниманием, что в перерывах между заклинаниями, ее щеки не забывали краснеть. Они же ничего не видели? Нет, не видели. Клайд обязательно бы поднял шумиху и начал бы вслух строить теории о природе их пальчикового столкновения. А Альбус… Альбус наверное, уже собирал бы деньги на лечение Малфоя после собственных проклятий. Когда она вывернула весь свой небогатый багаж знаний в диагностических чарах на стол, результат оказался выматывающе скромным. Рунная вязь не проявилась. Зельевой пропитки — по крайней мере такой, какую она могла бы распознать, — не было. Следов привычной магии тоже не было. И все-таки пергамент продолжал пульсировать. — Ну? — спросил Альбус, глядя то на нее, то на Малфоя. — Ну, — Лили опустила палочку и с раздражением потерла висок. — Поздравляю. У нас есть светящаяся бумажка и полное отсутствие понимания, почему она светится. — Не совсем, — сказал Малфой. Разумеется. Поттер даже не посмотрела на него. Он наклонился ближе к листу, и Лили краем глаза заметила, как его пальцы снова оказались слишком близко к ее руке. На этот раз она предусмотрительно убрала ладонь со стола и сцепила пальцы перед собой. Победа здравого смысла. Мелкая, но все же. — Это не руны, — сказал он. — Здесь нет зелий. Это не артефакт. И не маскировка, наложенная поверх текста. — Тогда что? — спросил Забини. Малфой смотрел на пульсирующий пергамент с таким выражением, которое Лили ненавидела почти так же сильно, как его ухмылку. Сосредоточенным и неприлично умным. — Другая магия, — сказал он наконец. Альбус нахмурился. — В смысле другая? — В прямом. Не из той системы, которой нас учили. У нее нет точки наложения, нет нормального следа формулы. Забини медленно посмотрел на пульсирующую бумагу. — То есть Демимаска защищена магией, которую мы даже не можем назвать? — Да, — кивнул Малфой. Лили медленно выдохнула через нос. Отлично. Светящаяся бумажка стала еще хуже. — Прекрасно, — буркнул Забини. — Мы начинали с автора анонимной газеты, а пришли к неопознанной магической системе. Очень бодро. — Пока неопознанной, — поправил его уже воодушевленный Альбус. — Нам просто нужно выяснить, что это за техника. — И какой в этом смысл? — спросила Лили больше риторически, потому что сразу продолжила: — Допустим, мы найдем в какой-нибудь книге название. И что дальше? Это не скажет нам, кто стоит за Демимаской. — Но сузит круг, — сказал Альбус. — До кого? — Лили развела руками. — Мы понятия не имеем, кто в этой школе на что способен. Тут половина студентов из семей, о которых мы вообще ничего не знаем. Забини задумчиво посмотрел на лист. — Звучит неприятно правдоподобно. Альбус перевел взгляд на Малфоя. — Ты тоже так думаешь? Он все еще смотрел на пергамент — не с торжеством уже, а с каким-то озлобленным интересом, словно лист лично насолил ему тем, что оказался сложнее, чем хотелось. — Частично. Какая щедрость. — Поттер права. Само понимание типа магии не даст нам автора. Даже если мы выясним, что это за метод, мы не сможем пройтись по школе и спросить: «Извините, вы случайно не владеете редкой техникой зачарования пергамента для анонимной клеветы?». — Жаль, — сказал Забини. Альбус на этом моменте будто выпал из разговора и завис на несколько секунд, глядя невидящим взглядом на каменную стену библиотеки. — Но это все равно лучше, чем ничего, — продолжил Малфой. — Потому что сейчас мы даже не знаем, где искать. Если мы поймем хотя бы область, дальше появятся вопросы точнее. Лили скрестила руки на груди. — Например? — Например, кто мог достать такой пергамент. Кто мог его подготовить. Требуются ли для этого редкие материалы. Нужно ли место. Нужен ли навык. Нужно ли особое происхождение. Можно ли сделать это в школьной спальне или нужна тайная секретная лаборатория. Средний Поттер снова оживился. — То есть мы ищем не того, кто написал статью, а того, кто сделал бумагу. — Или того, кто дал ее авторам, — добавил Забини. Лили нехотя посмотрела на пергамент. Это уже звучало менее бесполезно. К сожалению. — Ладно. Книги так книги. С чего начнем? Где пишут про всякие секретные штучки? — Клайд потер руки и присвистнул с таким радостным видом, будто рассчитывал, что ответом на этот вопрос будет «комиксы». — Нужно искать справочники про материалы, память вещества, встроенные чары, — сказал Малфой. — И про особенные техники: родовые, национальные, кровные. И если первые два пункта списка были ей более-менее понятны — Лили уже сталкивалась с тем, что разные народы используют разные магические практики, — то последний вызывал вопросы. — Кровные? — спросила она с легким налетом возмущения. — Да, — спокойно ответил Малфой, а затем пояснил таким тоном, будто напоминал ей алфавит: — Например, есть заклинания, которыми пользуются только чистокровные. В некоторых семьях есть целые системы их использования. — В твоей тоже? — спросила Лили раньше, чем успела напомнить себе, что ей вообще-то неинтересно. Малфой на секунду задержал на ней взгляд. — Некоторые, — ответ прозвучал неохотно. Она почувствовала, что сунулась туда, куда не должна была. — Отвратительно, — она скривилась. — Какая неожиданная реакция. — Прости, что не радуюсь тому, что у богатых чистокровных семей есть еще один закрытый клуб, куда не пускают всех остальных. Некоторые вещи, видимо, правда не меняются, — выплюнула Поттер. Малфой невесело усмехнулся. — У тебя опять настроение оскорбиться из-за того, что ты полукровка? Фраза успела повиснуть в воздухе ровно на секунду. Потом Альбус молча ткнул его кулаком в плечо. Достаточно сильно, чтобы блондин качнулся и наконец моргнул так, будто только что услышал собственные слова со стороны. — Эй, — резко сказал Альбус. Забини тоже перестал улыбаться. Лили замерла. Не потому что ей было особенно больно — скорее от неожиданности. От того, как оказалось неприятно услышать это от него. Будто он в один миг откатился до своих заводских настроек, полностью перечеркнув все то впечатление, которое начал производить с тех пор, как они оказались в Америке. Что он там говорил? «Ты хочешь быть похожей на своих родственников, а я нет». Вот уж вряд ли. Малфой отвел взгляд первым. — Неудачно выразился, — сказал он сухо. — Нет, все нормально, — она вытянула ладони перед собой. — Просто ты вспомнил, в какой семье вырос. Бывает. Скорпиус снова посмотрел на нее. Напряг челюсть так сильно, что нижняя часть лица почти полностью сменила форму. — Я говорил о типах магии. Забини тихо выдохнул через нос. — Предлагаю вернуться к делу. — Отличная мысль. Книги. Мы ищем книги, — подорвался Альбус и в подтверждение своих слов прошел к книжным полкам, вырезанным в камне. Лили последовала за ним. Книги, конечно, были важны, но сейчас куда важнее было оказаться хотя бы на пару шагов дальше от Малфоя. Они с Альбусом провели добрых полчаса, изучая корешки на полках, но даже повсеместное использование Акцио не сдвинуло поиски с мертвой точки. Библиотека оказалась разномастной до абсурда: иностранные фолианты, справочники по травологии, тварям и астрономии, какие-то старые атласы, несколько толстых сборников заклинаний и внушительная куча художественной литературы. У Вебстера Бута, судя по всему, был странный вкус. Или, что тоже вероятно, он просто складывал сюда все, что не знал куда деть. Вообще, с их стороны было очень самонадеянно решить, что один из основателей Ильверморни любезно разместит на полках своей библиотеки ровно те книги, которые им нужны. Идея изначально была глупая. — Меган говорила, что важные тома отсюда изъяли. Вряд ли мы что-то тут найдем, — подытожил брат и отошел от полок. Лили резко повернула голову. — Меган Уиттакер? — она сдвинула брови к переносице. — Вы общаетесь? — Немного, — Альбус пожал плечами и перевел взгляд на Малфоя с Забини, которые последние полчаса поисков выполняли роль в основном декоративных элементов. — Есть мысли? — Можем посмотреть в школьной библиотеке, — предложил Забини. — Тем более у нас есть доступ в Закрытую секцию. — У «нас»? — переспросил Малфой. — Да, — безмятежно сказал Клайд. — Аддерли выдает эти бумажки направо и налево студентам Рогатого змея. Мы с Алом получили свои еще в октябре. Младшая Поттер отошла от выдолбленных в скале полок и начала медленно приближаться к парню с косичками. — Тогда чем мы, черт возьми, тут занимались? — прошипела Лили. Забини сделал шаг назад, как будто и вправду боялся ее. — Тот же вопрос, — откуда-то сбоку вставил Скорпиус. Лили тут же развернулась к нему. — А ты, кстати, какую функцию выполняешь? Малфой поднял на нее взгляд. — Интеллектуальную. — Ты полчаса молча стоял у стола. — Я экономил силы. — Для чего? Для очередного ценного комментария? — Они требуют подготовки. Он прошел мимо нее и сел на диван, сложив ногу на ногу, будто уже сделал достаточно. — Я почти уверен, что в библиотеке Малфоев есть книги о разных магических техниках. — Включая темные? — спросила Лили. — Включая темные, — он ничуть не смутился. — Еще там могут быть античные справочники, трактаты по древним практикам, закрытые сборники по материалам и другая пыльная хрень. Лили скрестила руки на груди. — Как жаль, что эта цитадель знаний разместилась не в соседней двери. Малфой усмехнулся, поправил непослушные платиновые волосы и чуть наклонил голову к плечу. Его губы шевельнулись, не издав ни звука, и через мгновение в библиотеке появилась домашняя эльфийка, закутанная в шелковую шаль с ярким цветочным принтом. Она окинула всех присутствующих недобрым, почти брезгливым взглядом. Лили тем временем пыталась вспомнить, как ее зовут. Не Лили же? Она же не могла быть тезкой домовика. Мир, конечно, часто проявлял к ней жестокость, но не настолько. Скорпиус подозвал эльфийку коротким жестом и, склонившись к ней, начал что-то тихо объяснять. Как и в прошлое свое появление в Хейвуде, это отнюдь не милое создание было недовольно каждой репликой хозяина. Она то и дело дергала длинными ушами, будто сказанное причиняло ей физическую боль. Через какое-то время домовичка исчезла из библиотеки с характерным хлопком аппарации. Лили наблюдала за ними с нарастающим желанием сказать что-нибудь язвительное. Про Малфоев, домовиков, шелковые шали, аристократическую привычку вызывать прислугу одним движением губ — вариантов было слишком много, и каждый просился наружу. Она уже хотела открыть рот, но он тут же закрылся почти с таким же хлопком, с которым исчезла эльфийка. Потому что, если быть честной, придраться было не к чему. Она была свободной. Не забитой, не дрожащей, не униженно благодарной за право существовать рядом с хозяином. Скорее наоборот: она выглядела так, будто терпела Скорпиуса исключительно из великодушия и при желании могла уволиться прямо посреди его фразы. Это бесило. — Я попросил Лолу поискать дома, — сказал блондин. Точно, Лола. Забини толкнул Альбуса в плечо и кивнул на выход. — Мы тогда сходим в библиотеку, — сказал он. Лили вдруг почувствовала себя лишней. Для нее не нашлось дел, а оставаться наедине с Малфоем было спорным удовольствием. — Я, наверное, пойду… — протянула она, наклоняясь к сумке на полу. — Нет, — тут же сказал Альбус. Она медленно подняла голову. — Нет? — Ты остаешься, — брат уже стоял у выхода, но смотрел на нее серьезно. — Ты внимательная, забыла? Ты заметишь то, что мы пропустим. За этот вечер ей удалось узнать о Демимаске больше, чем за все ее никчемные самостоятельные попытки вместе взятые. Кажется, когда-то она обещала себе разобраться с этой газетенкой. И, как бы ни бесило это признавать, участие Малфоя и ее брата сейчас выглядело единственным реальным шансом наконец сдвинуть дело с мертвой точки. Так что Лили просто молча кивнула. Альбус задержал на ней взгляд еще на секунду — будто хотел убедиться, что она не передумает в самый последний момент, — а потом развернулся к выходу. Забини последовал за ним, уже на ходу что-то бормоча про Закрытую секцию и людей, которые сначала тратят полчаса на бесполезные полки, а потом вспоминают о нормальной библиотеке. Дверь закрылась за ними с негромким хлопком. И библиотека сразу стала слишком тихой.