Часть 10

      Прошло две недели с того дня, как Максим вернулся на проект. Светлицкая наблюдала за ним и Ангелиной с тем особым вниманием, с которым обычно следят за развитием событий в любимом сериале.       Максим держался отстраненно, но вежливо. Он не избегал Ангелину, но и не искал встреч с ней. Если они оказывались в одной комнате, он здоровался, кивал, иногда спрашивал что-то по работе — и только. Никаких личных разговоров, никаких попыток приблизиться.       Ангелина, в свою очередь, тоже изменилась. Она перестала язвить в его сторону, перестала бросать колкие фразы при посторонних. Но Анастасия замечала, как ее взгляд следит за Максимом, когда он не видит. Как она замирает, когда он входит в комнату. Как ее пальцы сжимают ручку или чашку чуть сильнее, чем нужно.       «Она все еще любит его», — поняла ведущая в один из съемочных дней, когда увидела, как Ангелина смотрит на Максима, обсуждающего что-то с Юлием. В этом взгляде не было ненависти. Была боль. И была надежда. Тщательно спрятанная, зарытая глубоко, но живая.       И тут Светлицкой в голову пришла неожиданная, но блестящая идея.       Анастасия сидела в своей гримерке после тяжелого съемочного дня, пила остывший кофе и перебирала в голове события последних недель. Уход Максима, его возвращение, холодная вежливость между ним и Ангелиной… сколько боли, сколько невысказанного.       Она представила их вместе. Не такими, какими они были раньше — молодыми, влюбленными, беспечными. А другими — взрослыми, прошедшими через ад, научившимися ценить то, что имеют. Им не нужна была страсть. Им нужен был шанс. Возможность посмотреть друг на друга без стекла, которое они сами между собой построили.       Светлицкая отставила чашку и взяла телефон. Набрала сообщение, стерла. Набрала снова. «Завтра вечером. У меня дома. Приходи. Надо поговорить».       Она отправила это сообщение и Ангелине, и Максиму. Разным текстом, но с одинаковым смыслом.       Ответы пришли почти одновременно.       Ангелина задала совершенно резонный вопрос «О чем?». Максим просто согласился без лишний вопросов.       Анастасия усмехнулась. Ей предстояло объяснить Ангелине, почему это важно. Но она знала, что справится. Это ее профессия — убеждать людей.

***

      На следующее утро Анастасия проснулась раньше будильника. Мысли о предстоящем вечере не давали покоя. Она лежала в постели, глядя в потолок, и прокручивала в голове возможные сценарии. Они оба придут, это факт. Но вот уйдут ли они вместе?       Она встала, налила себе кофе и села за кухонный стол. Из спальни вышел Александр — он остался у нее ночевать после вчерашних съемок. — Ты чего такая задумчивая? — спросил он, садясь напротив.       Анастасия помедлила, но решила сказать правду. Скрывать что-то от Шепса было бесполезно — он все равно чувствовал. — Я пригласила Ангелину и Максима сегодня вечером. Ко мне. Александр поднял бровь. — Зачем? — Хочу их помирить. Он долго смотрел на нее, а потом вздохнул. — Ты уверена, что это хорошая идея? — Нет, — честно призналась Анастасия. — Но я не могу просто смотреть, как они мучаются. Каждый сам по себе. Она его любит. Он ее любит. Но оба слишком гордые, чтобы сделать первый шаг. Александр покачал головой. — Любовь — не единственное, что между ними. Есть предательство. Есть боль. Есть годы, прожитые в ненависти. Это не лечится одним вечером, Настя. Плюс, мне казалось, что Ангелина как раз благодарила тебя за то, что ты не пытаешься лезть в эту… историю. — Я и не думаю, что это вылечится за один вечер, — возразила она. — Но нужно начать. Где-то начать! Если они не начнут сейчас, то никогда не начнут.       Александр замолчал, обдумывая ее слова. Потом встал, подошел к ней и поцеловал в макушку. — Ты добрая, — сказал он. — Иногда слишком добрая для этого мира. Но, возможно, именно это им и нужно. Кто-то, кто не боится вмешаться. — Ты не будешь меня отговаривать? — Бесполезно, — он усмехнулся. — Я уже понял, что когда ты что-то решила, остановить тебя невозможно. Светлицкая улыбнулась. — Тогда помоги мне. Что мне сделать, чтобы этот вечер прошел хорошо? Александр задумался. — Во-первых, никаких свидетелей. Только вы трое. Во-вторых, нейтральная территория. Не ресторан, не кафе. Дом — хороший вариант. В-третьих… — он помедлил, — будь готова к тому, что ничего не выйдет. Они не игрушки, Светлицкая. У них своя воля, свои страхи. Ты можешь создать пространство, но не можешь заставить их говорить. — Я знаю, — кивнула она. — Но хотя бы попробую.       Весь день Анастасия готовилась к вечеру. Она купила продукты, приготовила ужин — что-то простое, но уютное: домашний пирог, салат, бутылку красного вина. Она убралась в квартире, зажгла свечи, создала атмосферу, которая располагала к разговору, а не к конфликту.       К семи вечера все было готово.Она стояла у окна, глядя на вечерний город, и ждала.       Первым пришел Максим. Он был в простых джинсах и свитере, без обычного сценического лоска. Выглядел он уставшим, но спокойным. — Привет, — сказал он, входя. — Ты одна? — Пока да, — ответила Анастасия. — Ангелина должна подойти позже.       Максим напрягся, но ничего не сказал. Он прошел на кухню, сел на стул и взял предложенный бокал вина. — Зачем я здесь, Настя? — спросил он прямо. — Чтобы поговорить, — ответила она так же прямо. — С тобой? — С ней. Максим отставил бокал. — Ты решила нас свести? Как в дешевой романтической комедии? Серьезно? Я… Не ожидал этого. — Нет, — Анастасия села напротив. — Я решила дать вам возможность. Возможность, которую вы оба боитесь себе дать. Вы оба хотите поговорить. Вы оба боитесь. Я просто убираю страх из уравнения. Хотя бы на один вечер.       Максим молчал, глядя на стену за ее спиной. — Ты не понимаешь, — сказал он наконец. — Между нами не просто ссора. Между нами пропасть. И я не знаю, можно ли через нее перейти. — А ты пробовал? — спросила девушка. Он не ответил.       В этот момент в дверь позвонили. Ведущая встала и пошла открывать. На пороге стояла Ангелина. Без макияжа, в простом платье, с пакетом бутылок. — Я принесла вино, — сказала она. — Подумала, что одного может не хватить.       Анастасия пропустила ее внутрь. Ангелина вошла в гостиную и увидела Максима. Они замерли, глядя друг на друга, как два хищника, которые не знают, нападать или отступать. — Я не знала, что ты будешь здесь, — сказала Ангелина холодно. — Я тоже, — ответил Максим так же холодно.       Но Светлицкая успела заметить, как дрогнули его пальцы на бокале и как взгляд Ангелины на долю секунды стал мягче. Начало положено. — Садитесь, — сказала она вслух. — Ужин готов.

***

      Первые полчаса были невыносимыми.       Максим и Ангелина сидели за столом, разделенные двумя стульями и многолетней обидой. Они ели молча, изредка перекидываясь односложными фразами с Анастасией, но не друг с другом. Воздух в комнате был плотным, как перед грозой.       Ведущая чувствовала себя школьной учительницей, которая пытается наладить диалог между двумя поссорившимися учениками. Она задавала вопросы, комментировала погоду, рассказывала смешные истории со съемок — но все было тщетно.       Пока Ангелина не спросила, грозно зыркнув на неё: — Ты поэтому нас позвала? Чтобы мы сидели и делали вид, что ничего не было?       Тишина повисла в комнате. — Нет, — ответила Анастасия спокойно. — Я позвала вас, чтобы вы перестали делать вид. Чтобы вы наконец поговорили. По-настоящему. — Мы говорили, — отрезала Ангелина. — В день его возвращения. Этого достаточно. — Недостаточно, — вмешался Максим, и его голос прозвучал неожиданно твердо. — Мы не договорили тогда. Ты сбежала, как всегда. — Я сбежала? — Ангелина развернулась к нему, и в ее глазах вспыхнул огонь. — Это ты сбежал с проекта, даже не попрощавшись. Это ты сбежал от ответственности. А я… я приехала к тебе. Ночью. Через весь город. Я сделала первый шаг. — И сразу же сбежала, — парировал Максим. — Как только я не ответил тебе так, как ты хотела. Ты не дала мне шанса. — Шанса на что? — ее голос дрогнул. — На то, чтобы ты снова сделал мне больно? Нет, спасибо. Один раз я уже попробовала. — Я не хочу делать тебе больно, Ангелина, — его голос стал тише, почти шепотом. — Я никогда не хотел. Даже тогда… особенно тогда. Я просто испугался.       Ангелина смотрела на него, и ее лицо медленно менялось — гнев уступал место чему-то другому, более уязвимому. — Чего ты испугался?       Максим опустил взгляд. — Тебя. Твоей силы. Того, что ты можешь уничтожить меня. Не в магическом смысле — в человеческом. Ты знала меня всего, всю мою гниль, все мои слабости. И я боялся, что однажды ты используешь это против меня. Поэтому я ударил первым. Как последний трус. Ангелина замолчала.       В комнате было тихо, только свечи потрескивали да где-то на кухне тикали часы. — Ты был прав, — сказала она наконец. — Я могла. Я хотела. После суда я хотела уничтожить тебя. Не магией — просто… разрушить твою жизнь так же, как ты разрушил мою. Но я не смогла. Потому что…       Она запнулась, сглотнула ком в горле. — Потому что я все еще любила тебя. Даже тогда. Даже когда ненавидела больше всего на свете. Я не могла причинить тебе боль, потому что это убивало бы меня.       Максим поднял на нее глаза. В них стояли слезы. — Прости меня, — сказал он просто. — Я знаю, что слова ничего не значат. Я знаю, что прощения нет. Но я все равно прошу. Просто чтобы ты знала.       Ангелина смотрела на него долгую минуту. Потом медленно протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей. — Я не могу простить тебя, Максим, — сказала она тихо. — Не сейчас. Может, никогда. Но я могу попробовать понять. И я могу попробовать… быть рядом. Не как раньше. По-другому. Если ты готов.       Максим сжал ее руку. — Я готов. На все, что угодно. Хотя бы попробовать.       Светлицкая, на время разговора скрывшаяся за дверным косяком, почувствовала, как у нее отлегло от сердца. Она понимала, что это не финал. Что впереди еще долгий путь, полный слез, обид, недопонимания. Но первый шаг был сделан. Она подняла свой бокал, выходя из тени. — За новые начала, — сказала она. — Даже если они страшные.       Ангелина и Максим подняли свои бокалы. Их взгляды встретились, и в них уже не было ненависти. Была надежда.

***

      Когда гости ушли, Анастасия долго сидела на кухне одна. Она смотрела на опустевшие тарелки, на догорающие свечи и чувствовала странную пустоту — ту, что возникает после большого, важного события.       В дверь позвонили. «Кого еще принесло?» — подумала она, вставая.       На пороге стоял Александр. С бутылкой вина и усталой улыбкой. — Я знал, что тебе понадобится компания, — сказал он, проходя в квартиру. — Откуда? — Я же медиум, — он подмигнул. — И к тому же, я видел, как Максим и Ангелина выходили из твоего дома. Вместе. Правда, не держась за руки, но уже прогресс.       Девушка устало улыбнулась. — Они разговаривали. По-настоящему. Впервые за много лет. — И что они сказали друг другу?       Она покачала головой. — Это не мое дело. Но, кажется, они решили попробовать. Не начать заново — это невозможно. Попробовать построить что-то новое. На руинах.       Александр обнял ее. — Ты сделала большое дело, — сказал он. — Не каждый рискнет вмешаться в чужую боль. Но иногда именно вмешательство нужно, чтобы боль перестала быть стеной. — Я боюсь, что у них ничего не выйдет, — призналась Анастасия. — Слишком много прошлого. Слишком много обид. — Может, и не выйдет, — согласился он. — Но теперь у них есть шанс. А шанс — это уже много.       Они стояли обнявшись, глядя на ночной город за окном. Где-то там, в этом городе, двое людей, которые когда-то любили друг друга, а потом ненавидели, теперь шли домой — не вместе, но в одном направлении. И это уже было началом.

***

      Неделя после ужина была странной. Ангелина и Максим не стали вдруг неразлучными голубками. Они по-прежнему держались на расстоянии, по-прежнему избегали лишних разговоров. Но что-то изменилось.       Анастасия замечала это в мелочах: как Максим начал здороваться с Ангелиной не просто кивком, а по имени, как Ангелина, проходя мимо, не отворачивалась, а иногда даже — о боги — улыбалась. Едва заметно, уголками губ, но улыбалась. Как они оба стали чаще задерживаться после съемок, будто не хотели расходиться по домам. Как их взгляды встречались все чаще и задерживались все дольше. — Они как подростки, — как-то заметил Олег, наблюдая за этой картиной из-за кулис. — Смотрят друг на друга, боятся подойти. — Дай им время, — ответила Анастасия. — Они заслужили право бояться. — Иногда страх — это не враг, — добавил стоявший рядом Александр. — Иногда это просто предосторожность. Они оба обожглись. Теперь они проверяют, не слишком ли горячо, прежде чем снова сунуть руку в огонь.

***

      Продюсеры решили не давать участникам расслабляться. По расписанию, уже через 7 дней после возвращения Максима объявили новые тройки для прохождения испытаний. По жребию выпало, что Ангелина и Максим оказались вместе, плюсом к ним был Шепс младший. — Это судьба, — прошептал Олег, когда объявили результаты. — Это подстава, — мрачно ответил Максим.       Ангелина промолчала. Но Анастасия видела, как блеснули ее глаза. Испытание проходило в заброшенной психиатрической больнице на окраине города. Легенда гласила, что в ней обитают души пациентов, умерших в страшных муках много лет назад. Героиня — молодая девушка, которая пришла сюда с камерой, чтобы снять репортаж, и с тех пор не может спать — ей снятся кошмары, а на фотографиях появляются лица, которых не было в реальности. Олег, Максим и Ангелина стояли у входа. — Сегодня будет необычное испытание. Вам придется проходить его одновременно. Вы войдете в эту больницу вместе, — объявил Илья Ларионов, который вел сегодняшнее испытание. — Готовы? — спросил Олег, глядя по очереди на каждого. — Всегда готова, — ответила Ангелина, но в ее голосе не было привычной бравады. — Пойдем, — коротко сказал Максим и первым шагнул в темноту.       Внутри больницы было холодно и сыро. Запах плесени и старых лекарств витал в воздухе, смешиваясь с чем-то более тяжелым — чужим страхом, накопившимся за десятилетия. Ангелина пошла по левому коридору, Максим — по правому. Олег остался в центре, у главной лестницы, закрыв глаза и вытянув руки вдоль тела. — Зачем ты стоишь? — спросила Ангелина раздраженно, обернувшись. — Слушаю, — ответил Олег, не открывая глаз. — Здание говорит. Не перебивайте.       Максим и Ангелина переглянулись. В их взглядах на мгновение мелькнуло нечто общее — недоумение пополам с уважением. Они продолжили осмотр молча, изредка перекидываясь односложными фразами: «Здесь пусто», «Там ничего», «Поднимаемся на второй».       Олег поднялся на второй этаж последним. Он двигался медленно, но уверенно, как будто кто-то невидимый вел его за руку. — Стоп, — сказал он, останавливаясь перед дверью с табличкой «Процедурная». Ангелина и Максим замерли. — Здесь, — продолжил Олег. — То, что мы ищем. Он толкнул дверь, и она со скрипом открылась.       Комната была небольшой, с высоким потолком. Посередине стоял старый стоматологический стул, обтянутый выцветшей кожей. На стенах — потемневшие медицинские плакаты. В углу — стопка старых карт пациентов, пожелтевших от времени. Ангелина подошла к стулу и положила на него руку. — Мальчик, — сказала она тихо. — Лет двенадцать. Его привезли сюда не потому, что он был болен. А потому, что он был неудобен. Родителям. Они хотели его исправить.       Максим подошел к стопке карт и начал перебирать их, не прикасаясь к бумаге — просто водя рукой над ними. — Его звали Коля, — сказал он. — Я чувствую имя. Коля. Он был… необычным. Видел то, что другие не видели. — Родители испугались, — продолжила Ангелина, не отрывая руки от стула. — Они думали, что он сумасшедший. Привезли сюда. Сказали врачам: «Сделайте его нормальным».       Олег стоял у окна, глядя на пыльное стекло. — Ему делали уколы, — сказал он тихо. — От которых он становился тихим, сонным, послушным. Он перестал быть собой. А потом… он умер. Сердце не выдержало. — И с тех пор он здесь? — спросил Максим. — Он не может уйти, — ответил Олег, поворачиваясь к ним. — Он ждет. Не освобождения — он не понимает, что он мертв. Он ждет, когда родители вернутся и скажут, что он хороший. Что его больше не нужно исправлять. Ангелина отняла руку от стула. Ее лицо было бледным. — Бедный мальчик, — прошептала она. Максим подошел к ней. Не близко, но достаточно, чтобы она чувствовала его присутствие. — Мы можем ему помочь? — спросил он у Олега. Олег посмотрел на пустой стул, затем на окно, затем снова на них. — Ему нужно, чтобы кто-то сказал те слова, которые он не услышал от родителей. Что он был хорошим. Что его не нужно было исправлять. Что он имел право быть таким, какой есть. — Кто это скажет? — спросила Ангелина. — Мы, — просто ответил Олег. — Вместе.       Он подошел к стулу и положил на него руку. Ангелина встала слева от него, Максим — справа. Они не сговариваясь, но каким-то общим импульсом, начали говорить одновременно — не хором, а переплетая голоса, как нити в ткани. — Ты был хорошим мальчиком, Коля. — Ты не был болен. — Тебя не нужно было исправлять. — Ты имел право быть собой. — Ты имел право видеть то, что видишь. — Ты имел право бояться. — Ты имел право быть неудобным. — И мы тебя помним. — Мы тебя видим. — Ты не один.       Они повторяли это, словно мантру до тех пор, пока воздух в комнате не стал легче. Свет фонариков перестал мерцать. Пыль, танцевавшая в луче света, осела. — Он ушел, — тихо сказал Олег, убирая руку.       Ангелина выдохнула. Она не заметила, как Максим оказался совсем рядом — их плечи почти касались. — Неплохо, — сказала она, отступая на шаг. — Неплохо, — согласился Максим. Олег посмотрел на них обоих с легкой, едва заметной улыбкой. — Вы можете и лучше, — сказал он. — Когда не отвлекаетесь на свои внутренние драмы. — У нас нет драм, — холодно ответила Ангелина. — У вас есть история, — поправил Олег. — Это не плохо и не хорошо. Это просто факт. Но на время работы вам стоит оставлять ее за дверью. Максим хотел что-то ответить, но передумал. Вместо этого он направился к выходу. — Нам нужно доложить героине о наших открытиях.

***

      Они нашли Алису в холле первого этажа. Девушка сидела на подоконнике, бледная и испуганная, и что-то быстро строчила в телефоне. — Мы знаем, что с вами происходит, — начала Ангелина без предисловий. — Мальчик по имени Коля. Он был пациентом этой больницы. Он не хотел вас пугать. Он хотел, чтобы кто-то его заметил. Алиса подняла на нее глаза. — Кто такой Коля? — Тот, кто появляется на ваших фотографиях, — ответил Максим, подходя ближе. — Он не призрак в привычном смысле. Он просто… застрял. Между мирами. Он искал того, кто его увидит. Вы оказались достаточно чувствительной, чтобы его заметить. — Что мне делать? — голос Алисы дрожал. — Он исчезнет? Перестанет ко мне приходить? — Он уже ушел, — сказал Олег мягко. — Мы помогли ему понять, что он не один. Что его помнят. Теперь он может… отправиться дальше. Алиса заплакала — не от страха, а от облегчения. — Спасибо, — прошептала она. — Спасибо вам.

***

      Вердикт ведущего и героини был единогласным: тройка блестяще справилась с испытанием. Но главное было не в оценках. Главное достижение было в том, что Ангелина и Максим впервые за долгое время закончили испытание не враждуя, а сотрудничая.       Олег, стоявший чуть поодаль, пока объявляли результаты, поймал взгляд Александра. Братья обменялись коротким кивком — тем особым языком, который был понятен только им. Анастасия, наблюдавшая эту сцену, подошла к Олегу после церемонии. — Ты специально их свел? — спросила она. — В каком смысле? — не понял он. — Ты встал между ними. Физически. В процедурной. Ты заставил их работать вместе. Говорить вместе. Дышать в одном ритме. Олег усмехнулся. — Я просто делал свою работу, Настя. Но если моя работа помогла им хотя бы на шаг приблизиться к примирению… что ж, тем лучше. — Ты мудрее, чем кажешься, — сказала она. — Я просто умею слушать, — ответил он. — И видеть то, что другие не замечают. Например, то, что Ангелина смотрит на Максима не с ненавистью. И то, что Максим, когда она не видит, позволяет себе улыбаться.       Анастасия посмотрела в сторону, где стояли Ангелина и Максим. Они не разговаривали, но стояли ближе, чем обычно. Не касаясь, но и не избегая. «Олег прав, — подумала она. — Они уже не враги».

***

      Вечером, сидя на кухне у Александра, Анастасия делилась своими впечатлениями от отснятого выпуска, который ей показали в студии. Он слушал, помешивая чай, и иногда кивал. — Олег молодец, — сказал он, когда она закончила. — Он чувствует людей. Не энергетику — именно людей. Их боль, их страхи, их надежды. — Он похож на тебя, — заметила Анастасия. — Но… мягче. — Он всегда был мягче, — согласился Александр. — Я — сила. Он — мудрость. Мы дополняли друг друга. С детства. — Вы и сейчас дополняете. Александр взял ее за руку. — Ты тоже нас дополняешь, — сказал он. — Ты — то, что нас всех связало. И Олега, и меня, и даже Ангелину с Максимом. Без тебя они бы так и продолжали ходить по кругу. — Не преувеличивай, — смутилась Анастасия. — Я не преувеличиваю, — он посмотрел ей в глаза. — Ты — катализатор, Настя. Ты запускаешь процессы, которые без тебя не запустились бы. Это не магия. Это просто… ты. Твоя способность верить в лучшее в людях.       Она хотела что-то ответить, но передумала. Вместо этого она просто прижалась к его плечу и закрыла глаза. За окном моросил дождь, на кухне пахло чаем и корицей, и где-то в этом сумасшедшем городе двое людей, которые когда-то любили друг друга, а потом ненавидели, впервые за долгое время спали спокойно — каждый в своей постели, но с мыслью о том, что завтра они снова увидятся.