Глава 9

Подол сорочки прилип к ногам и мигом потяжелел намокнув. Склонившись над водной гладью, набрала в ладони колючую, ледяную воду и умыла лицо, громко выдыхая. На мгновение задержала взгляд на своем отражении, которое быстро покачивалось от ряби. Показалось, волосы стали темнее. Я сгребла в руку прядь и внимательно ее рассмотрела, боясь, что измазалась в кровь. Но на них нет ни пятнышка, только спутанные клочки. Мотнув головой, отогнала навязчивое наваждение и убрала волосы назад. Медленно перебирая ногами по скользкому каменистому дну, дошла до берега и присела на выступ, застеленный травой и иссохшими листьями. Подняла голову и прикрыла глаза, ловя жаркие лучи солнца на лице. Я продолжала тешить себя мыслями, что случившееся – дурной сон. Но он совсем не хотел заканчиваться. Не помогла ледяная вода, сильные пощипывания – моя последняя надежда, также бесполезны. Рука покраснела, а сон не развеялся. Услышала громкий всплеск и повернула голову, смотря в сторону, откуда он донесся. Джошуа не пугала ледяная вода, он омывал тело, резкими движениями оттирая кровь. Красноватые дорожки струились по его смуглой коже вниз, к подвязанным джутом брюкам. Не менее холодным, чем вода в реке, взглядом, он рассматривал себя, стараясь не пропустить ни единого пятна. Я должна благодарить и молить о прощении за то, что из-за меня он ввязался в укрывательство убийства. И пусть я не просила, не рассчитывала на помощь, Джошуа вызвался сам. Не задавал вопросов и не пытался выяснить причины. Что же заставило его так поступить? Неужто те чары, которыми я привязала его к себе, настолько сильны? Почувствовав мой пристальный взгляд, Джошуа поднял голову и посмотрел на меня. Встретившись с его мерцающими на солнце глазами, тихо вздохнула и поджала губы. Наверное, надеялась, он улыбнется или же кивнет, без слов сказав, что все в порядке. Но Джошуа просто отвернулся и продолжил яростно тереть кожу, смывая с себя прошлую ночь. Мне стало больно смотреть на то, как он расчесывает себя до крови. Не выдержала, снова ступила в воду и, скрипя зубами, побрела к нему. Ему неприятно из-за ощущения, которое оставила после себя Долорес. Я чувствую то же самое. Не на моих руках охладевало ее тело – на его. Джошуа пришлось куда тяжелее. Поскользнувшись на скользком камне, слишком резко схватила Джошуа за руку, но он не растерялся и придержал меня за локоть. Даже не взглянул в мою сторону. Убедившись в моей устойчивой позе, вернулся к яростному оттиранию крови со своего торса. На нем нет ни пятнышка, но навязчивое чувство никуда не исчезло: – Хватит, тебе наверняка уже больно. Громкий вздох сорвался с его губ. Он опустил руки и повернулся ко мне. Встал так близко, что я практически прижалась носом к его груди. Мне пришлось поднять голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Но лучше бы этого не делала. От него веяло немой угрозой. – Что ты чувствуешь? – Что? – В ответ спросила я, не сразу поняв, о чем он говорит. Но осознание пришло быстро. Я приоткрыла рот, пытаясь подобрать слова, а руки предательски задрожали. И без того холодная вода в реке, стала еще холоднее. – Я… я не знаю. Кажется, все случилось не со мной. Или же это все сон. Страшный сон. Джошуа осторожно схватил меня за подбородок. Рука его мокрая, холодная, а хватка, пусть и нежная, но достаточно крепкая. Он приподнял мою голову и склонился ниже, впившись взглядом карих глаз в лицо. Разглядывал, медленно скользя от подбородка ко лбу, а затем мягко погладил щеку большим, немного шершавым пальцем. – Она мертва, Эвелин. – Тихо, проговаривая каждое слово, произнес он, смотря мне в глаза. Сердце забилось быстрее, эхом отбивая ритм в ушах. – Ты убила ее. И это совсем не сон. Теперь, как прежде, уже не будет. Тяжесть и вина накроют тебя с головой и начнут терзать изнутри. Избавиться от этого чувства невозможно. Слова Джошуа ранили, но я понимала – он прав. Я совершила страшное – лишила жизни человека. Ее кровь на моих руках, и отмыться от нее не получится. Клеймо убийцы останется со мной до самой смерти. – Слишком хорошо понимаешь то, о чем говоришь. – Губы задрожали, и я скривилась, пытаясь выдавить из себя улыбку. – Понимаю. – Джошуа смахнул волосы с моего плеча назад и очертил пальцами изгиб ключиц, не касаясь кожи. – Воспоминания, которые мучают меня изо дня в день, наполнены кровью и страданиями невинных людей. Думаю, сейчас я расплачиваюсь за то, что сотворил в прошлом. И мне не хочется, чтобы ты испытывала нечто подобное. Его прошлое сокрыто глубоко внутри него. Достаточно скверное, об этом я поняла, когда впервые стала свидетелем одного из ночных приступов. Но даже так. Если когда-то он был кровожадным монстром, то однажды, как мне казалось, что-то заставило его бежать в лес, скрыться от людей, чтобы больше не причинять никому боли. И именно прошлые события вынудили Джошуа стереть те неприятные воспоминания. Жаль только, что стены, которые он выстроил вокруг своей памяти, начали рушиться. – Думаешь, ты убил кого-то в прошлом? – Знаю, что убил многих. – Уверена, на то была причина… Я накрыла ладонью его руку и опустила взгляд, смотря то ли на его грудь, то ли вовсе сквозь нее. Пыталась ли я успокоить Джошуа, или же находила себе оправдание – не уверена наверняка. Но он не хотел соглашаться со мной в любом случае. – Не нам судить других людей. Искать причины и поводы, которые могли вынудить пойти на ужасный, ничем не оправданный поступок – убийство. – Он не унимался. И мне сложно понять, зачем Джошуа пытался обрушить на меня скорбь и стыд за содеянное. Несколько часов назад помог спрятать тело Долорес, от которой я избавилась, теперь же отчитывал меня, как маленького ребенка за провинность. – Что она сделала? – Услышав его вопрос, тут же подняла голову и встретилась с ним взглядом. – Зачем ты ее убила? Пристально вглядываясь в глаза Джошуа, надеялась, он передумает. Не станет допытывать вопросами, пытаясь разузнать мои мотивы. Захочет закрыть эту тему, но он не шелохнулся. Из-за холодной воды онемели ноги, дрожь не отпускала, а зубы предательски стучали. Я приросла к каменистому дну. Бессильна перед настойчивостью Джошуа и ситуацией, в которой оказалась по собственной вине. Зачем я убила Долорес? Ответ один: виной всему ревность к Эдгару. Она была красива, чрезмерно дружелюбна и общительна, вместе с тем обладала обаянием, о котором мечтает любая. Мечтаю я. Завидовала ее природному шарму, потому что сама далека от прекрасного образа, нарисованного мною же в фантазиях. Долорес постоянно крутилась рядом с Эдгаром, улыбалась ему, и он явно наслаждался ее компанией. Но на самом ли деле это можно считать веской причиной, чтобы избавиться от нее? Вдруг она была такой же, как и я? Влюбленной, очарованной им настолько, что не могла себя контролировать. Также грезила о совместном, счастливом будущем. Пыталась завоевать его внимание. И только в одном со мной различалась – была смелее. – Нет… – Прошептала я и отступила от Джошуа, тут же схватив себя за плечи. – Она заслужила… заслужила… Поскользнувшись на камне, рухнула в воду. Тупая боль пронзила поясницу из-за неудачного приземления, а голова полностью погрузилась в глухое пространство на дне неглубокой реки. Я смотрела сквозь прозрачную гладь на голубое небо и надеялась, что выбраться на воздух мне не удастся. Что же я сотворила? Как могла так кровожадно наброситься на девушку, которая не сделала ничего плохого? Мне нет оправдания. Впервые я не узнаю в себе себя. В какой момент помутился мой рассудок? Когда моя душа, что раньше желала помогать людям, вдруг их возненавидела? Я разомкнула губы и закричала, но вместо громкого звука вверх поднялись пузыри воздуха. Джошуа вытащил меня из воды, избавляя от желанной в тот момент смерти. Ловко одной рукой дернул на себя, схватив за горловину сорочки. Я вдохнула полной грудью и тут же разрыдалась, мотая головой из стороны в сторону. Била кулаками Джошуа в грудь и дрожала от пробирающего до костей холода. А он молча ждал, когда я успокоюсь. Принимал на себя каждый удар и, как только мое тело обессиленно рухнуло ему в руки, вынес на берег. Думала, мы надолго застряли у реки, но Джошуа, выйдя на сушу, пошел прямиком в лес. К своему дому. Я затихла, смотря на мелькающие деревья и слушая пение птиц. Слезы кончились вместе с оставшимися после долгой ночи силами. В висках пульсировала боль, а в животе завязался неприятный узел. Тошно. К моему поясу привязали тяжеленный валун, утягивающий меня на дно. Больше на поверхность выбраться не удастся. Я останусь на дне. Там, где обитают страхи и кошмары, сотворенные мной. Там ждет Долорес. Израненная, опечаленная и озлобленная. Она могла прожить долгую, счастливую жизнь, но я лишила ее этого. – Что с твоим плечом? – Невзначай спросил Джошуа. Нехотя бросила взгляд на спущенный рукав сорочки, который оголил ключицу и плечо, и заметила припухшие царапины. Они уже не болели, потому я успела о них позабыть. – Тем вечером, когда ты в бреду на меня налетел, случайно поранил. Его хватка на талии и коленях стала сильнее, а грудь напряглась. – Я не виню тебя. Понимаю, ты этого не хотел. – Решила прибавить я. Начнет винить себя, хотя сам в этот момент был не в себе. То ли от переизбытка чувств, то ли от усталости, я провалилась в сон. Очутилась в непроглядной тьме, где не было ни намека на яркие сновидения. Пустота. Когда открыла глаза, увидела деревянный потолок. Сбоку послышался треск дров в печи и тихое шуршание. Повернув голову, увидела Джошуа. Он стоял у стола и что-то активно разминал в миске, хмуря брови. За окном смеркалось, и проспала я куда больше, чем показалось на первый взгляд. Не пару минут, по меньшей мере несколько часов. Подняться с кровати и присесть на край оказалось тем еще испытанием. Все тело болело, ощущалось неприятным и непослушным. Грязная и мокрая церковная сорочка сменилась на одну из рубашек Кайла, которую я принесла для Джошуа. С губ сорвался тихий вздох, и я резко подняла голову: – Ты… ты меня переодел? До этого не обращавший на меня внимания Джошуа, бросил в мою сторону косой взгляд, не отрываясь от своих дел: – Конечно. Ты искупалась в холодной воде, одежда промокла. Он говорил непринужденно, но с каждым его словом мои щеки и уши все сильнее горели от стыда. Я обхватила себя руками, прикрывая грудь, которую он наверняка успел рассмотреть. Уверена, Джошуа не стал бы делать ничего странного, позволять себе изучать мое тело, пока я была без сознания. Но в любом случае – он видел меня обнаженной. Окинув Джошуа взглядом и прикусив губу, криво усмехнулась, подумав, что он и сам успел продемонстрировать мне все, чего видеть не стоило. Пока я мирно спала, он успел растопить печь, собрать ягод и даже поймать зайца, чья тушка висела на крюке у огня. Ему в голову пришла мысль растолочь ягоды, смешать их с маслом и намазать этой массой черствый хлеб. Это невероятно вкусно. Мы запили его горячим ромашковым чаем и сели в кровать. Джошуа укрывал меня одеялом, хоть я и говорила, что мне тепло. А когда наша возня стихла, мой взгляд зацепился за его расслабленный профиль и наполненные тоской глаза. То прошлое, воспоминания о котором терзали его изнутри, пахло кровью и смертью. Теперь же из-за меня и настоящее пропиталось смрадом. И мне жаль. Жаль, что ничего нельзя изменить. Повернуть время вспять и вернуть Долорес к жизни. Корю себя за содеянное. Но, к сожалению, не из-за мук совести за смерть Долорес, а из-за Джошуа. Я виновата перед ним. Его руки вновь оказались в крови.