Глава Седьмая. Возрождение.

Девушка медленно открывает глаза, чувствуя как внизу живота все до изнеможения растягивает и сжимает. Сориентировавшись, она аккуратно встала с кровати, и короткими шагами, как пингвин, пошла в ванную комнату. Стянув с себя шорты с нижнем бельем, она застирала вещи в холодной воде, чувствуя, что сейчас скрутится от боли в гармошку.  Кулагина прошла на кухню, и посмотрев на время увидела 4:37 на часах. Марго рыкнула себе под нос, раздраженно возникая в слух.  — Что ни день, то приключения! Договорились мы об менструальных днях! — она агрессивно закрыла верхний шкаф, выпивая залпом два обезболивающих. Идя по коридору, девушка недовольно причитала, ложась в постель.   Из-за острой боли она никак не могла уснуть, то и дело ворочаясь, произнося не самые благоприятные комментарии себе под нос. Ближе к 5:10 она с горем пополам уснула. Маргарита обняла первую попавшуюся подушку, и сложилась калачиком, чтобы усмирить боль хоть на немного. 

***

Проснулась она сама по себе, чувствуя себя также ужасно. Посмотрев на время, Марго тут же соскочила с постели. На часах было 8:16.  — Твою ж мать! Я проспала! Бегая по квартире, она собралась за минут десять, на ходу заплетая себе аккуратный пучок, распуская мелкие кудрявые передние пряди. Через минут семь быстрой ходьбы через боль, она дошла до офиса, ступая по коридору. Как только она хотела постучать и открыть дверь, с бессилием закрыла глаза, сдерживая себя от движения руки к низу. Хотелось лечь прямо здесь и больше не вставать. «Боже, ну почему я женщина, скажите мне на милость!» — жалобно она причитала в своих мыслях. Постучав в дверь, она зашла, тут же извиняясь в пустоту. В кабинете было тихо и неестественно светло — он поднял все жалюзи, и уже зимнее солнце резало глаза, ложась идеальными прямоугольниками на тёмный паркет. — Виктор Сергеевич, извиняйте, я сегодня проспала... — поправляя манжету, она поймала его взгляд. Он сидел не за столом, а на краю столешницы, откинувшись назад и скрестив ноги в дорогих оксфордах. В руке у него вращалась серебряная зажигалка. Виктор медленно подошел, вращая в руках предмет.  — Кулагина… — тихо прозвучал его голос, глядя на нее стальным взглядом. — Все нормально? — та кивает, уверено смотря в его глаза. Он прищуривается, лучше рассматривая ее лицо, немного нависая над ней.  — Ты сегодня бледноватая. — констатирует он. Та тут же отмахнулась. — Мало спала, я же не зря опоздала. — его взгляд прожигает в ней дыры, оглядывая сверху вниз, будто стараясь найти что-то еще. Марго под таким надзором сжимает бретели сумки сильнее, крепко держась за них как за опору. — Впредь пиши, если опоздаешь. И если тебе плохо, то лучше оставайся дома. Говорю заранее. — спокойно звучит его голос, и он обходит ее, идя к выходу. Дверь аккуратно закрылась, и Кулагина тяжело вдохнула, опускаясь на стул. Уже не сдерживая своего жеста, она положила руку к боку, ближе к низу живота. — Да за что ж то Бог мне послал такое придание. Зачем ты съела это чертово яблоко, Ева? — говорит она себе под нос, искав в сумке анальгин. За её спиной раздалось лёгкое щелканье защёлки. Марго замерла. Он не уходил. Он просто вышел в смежную, тёмную комнату-архив, дверь в которую всегда была закрыта и почти незаметна в панели стены. Он стоял в её проёме, заложив одну руку в карман, а другой всё так же вертя зажигалку. — Кулагина. Я спрашивал, все ли нормально? А теперь ты сидишь и возникаешь о женских днях. — с укоризной говорит он, а Марго тяжело вздыхает, прикрывая глаза рукой. «Да твою мать, что он здесь вообще не забыл!? Он же ушел! Урод!»  — Ох, какой вы наблюдательный! Слышите и понимаете каждое слово! — не может сдержатся она от саркастичных тирад, слегка взмахивая свободной рукой. Он легко смеется, ставя перед ней стакан воды. — Запевай таблетку, и шуруй домой, Маргарита. — в это время он надевал свое пальто, поправляя его около зеркала. Зеленоглазая в недоумении вскинула бровь. — Куда домой, обезболивающему подействовать час буквально. — в непонимании говорит она, немного возмущаясь. Величанский тут же смотрит серьезнее. — Давай-давай, вставай, мне самому надо отъехать, а ты пойдешь домой. Все равно заняться тебе здесь будет особо не чем, если я уйду. Как раз через два денька придешь, тебе точно станет лучше. — Марго с подозрением смотрит, отвечая с сущим ехидством.  — Виктор Сергеевич, а вы знаете менструальный цикл каждый дамы этого офиса?  — мужчина усмехается, глядя в зеркало, и поправляя ворот рубашки.  — Конечно, Кулагина. Безоговорочно. — иронично отвечает он. — Давай, я жду пока ты оденешься, и идем. — Марго взглянула на его серьезно, выпивая обезбол. — Нет, но все же. Мне интересно почему вы решили отпустить меня домой. — Виктор устало смотрит на нее через зеркало, покачав головой.  — Марго. Если я вижу человека, который чувствует себя плохо, я отпущу его, и не важно какая причина его болезни. Разве не очевидно? И когда я увидел причитающую Кулагину… — с театральным изумлением проговорил он, поворачиваясь на нее, кладя руку на свою грудь, — которая винит в своем состоянии всех и вся, то я точно понял, что тебе не очень хорошо. — Марго трогает веселая легкая улыбочка.  Только Кулагина хотела встать с кресла, у нее тут же образовался спазм, который как заезженная пластинка, играл и играл. Тяжело вздыхая, она все же встала, подходя к крючку, на котором висела ее кожанка.  — Ладно уж, уговорили, мне слишком плохо сегодня.  — Я бы тебя все равно отправил домой, не беспокойся. Даже с твоим сопротивлением. — Маргарита вскидывает бровь, поворачиваясь на него в пол оборота. Она накидывает на себя бордовый кружевной платок, спрашивая со смехом.  — Каким образом? Вынесли бы? — он кивает. — Повесил бы как мешок картошки, и понес. Именно так. Все, идем. — она многозначительно взглянула на него сверху вниз, с недовериям спрашивая. — Прям так? Да ну. Не поверю. — они идут в один шаг, и Виктор приостанавливается. — Хочешь проверить? — с вызовом говорит он, как в его глазах заиграли огоньки веселья и азарта. Он маленьким шажком приблизился к ней, снова нависнув. Его ванильные духи, перемешанные с табаком опаливают ее, что у нее вызывает сокращение внизу. Она также держала взгляд на нем, с усилием приподнимая голову. «Величанский, как я тебя ненавижу.» — прошипела она про себя от боли. Закатив глаза, она махнула на него рукой. — Ладно, верю. — нехотя сказала она, а Величанский кинул пару смешков, продолжая идти с ней рядом.  На выходе они разошлись, и через десять минут Марго оказалась на своем балконе, покуривая сигарету Виктора. После своего ритуала, она поплелась в комнату, стянула с себя одежду, и прыгнула в постель прямо в нижнем белье. Прикрыв глаза она провалилась в сон.

***

Маргарита начала просыпаться от настойчивых звонков в ее дверь. Быв в полудреме, она встала с кровати, и чуть не свалилась. Ноги ее совсем не слушались. Она медленно проковыляла к двери, не удосуживаясь даже одеться, и посмотреть в глазок. Открыв дверь, блондинка оторопела, осматривая Кулагину сверху вниз. — Марго, это ты что, к моему приходу подготовилась? — со смешком говорит Верещагина. Кудрявая прищуривается, и видит знакомое лицо Серафимы. — Дверку закрывай, или ты хочешь, чтобы все разглядывали меня в нижнем белье? — Серафима в шутку раскрывает дверь еще больше, но тут же закрывает, заходя на порог. Снимая с себя шубу, она рассматривает новую квартиру Кулагиной.  Глубокий коричневый ламинат, дверь белого цвета, с черной ручкой. С правой стороны зеркало, и деревянные вставки. На тумбочке стоит белая орхидея, ее ключи, и часы. На стенах оливкового цвета есть аристократичная резьба. — Прекрасно ты устроилась, Марго. Я представляю сколько за это нужно платить. — разувается она, и Кулагина кивает. — Ты чего пришла? — сонно спросила она, потирая глаза. — Серафима тут же с возмущением начала говорить. — Блять! Потому что я тебе звоню, ты не отвечаешь! И так было час уже! Я решила к тебе наведаться. А ты чего кстати дома? Ты должна была домой прийти буквально минут 10 назад.  — Потому что у меня начались месячные, и Величанский меня отпустил. — Серафима удивленно поднимает брови, глядя на ее кружевные черные трусы. — А где?..  — У меня менструльная чаша. — Серафима вспоминает, кивая, идя за ней. Они прошли на кухню.  — Так как он тебя отпустил? — Марго встала к столешнице, ставя кофемашину,  лениво ей рассказывая. Закончив, она ставит кофе перед ней, и садится напротив, сгибая ногу к себе. Кареглазая прищуривается, и сквозь тишину, пускает хитрые смешки. Маргарита устало на нее смотрит, все еще сонно потирая глаза.  — Кулагина… Ты серьезно решила охомутать Величенского? — она смотрит на нее сквозь прикрытые глаза, отпивая кофе из кружки, и безразлично отвечая.  — Нет. Не находи подтекста там, где его нет. Работнику плохо — он отпустил. Просто он понял причину моего плохого состояния по моей глупости. — блондинка все еще хитро на нее смотрит.   — Ну ладно-ладно… Но все же, он свободный, но невечно. — Кулагина сморщилась, поджигая сигарету. «Да я лучше сдохну, чем буду встречаться с таким придирчиво-внимательным человеком!» — Это не мои интересы, Серафима. Только деловые отношения. — та пожала плечами, снова оглядывая ее сверху вниз. — Ты долго будешь соблазнять меня своим видом? — подначивает кареглазая. — Да. Любуйся. — обе легко смеются, и Серафима начинает хозяйничать на кухне Марго. — Ты вообще ела сегодня, или снова питаешься сигаретами? —  Кулагина помотала головой. — Я ж говорила, что проспала утром. Поесть я и никак не могла успеть. — Верещагина кивает, и дальше обыскивает ее полки. Марго поджигает сигарету, выдыхая клуб дыма. — Маргарита! Ты бы поела сначала лучше! — возникает блондинка, а зеленоглазая качает головой, отпивая кофе. — Поем я, куда я денусь. Вот ты взрослая тетка, двадцать пять лет, а ты со мной нянчишься, когда я сама в состоянии приготовить себе поесть. — ну губах Серафимы выступает веселая, добрая улыбка. — Иногда мне кажется, что тебе лет шестнадцать. — нагинается она, брав спаггети с полки. — И кто не понянчиться, как я, Маргарита? — они смотрят друг другу в глаза, и Кулагина возвращает ей улыбку. Верещагина улыбается еще шире, а ее глаза загораются нежностью. Маргарита уходит, чтобы натянут на себя штаны, и приходит, помогая ей достать все нужное, спрашивая у нее. — Ты хотела пасту сделать? — она кивает, ставя кастрюлю на плиту с водой. Марго смеется, со смехом продолжая. — Помнится мне, хотела ты приготовить пасту, чуть кухню не сожгла. — блондинка резко на нее поворачивается. — Это было пробный раз! Извини, что я не шеф-повар, как ты, который что ему не дай, приготовит с первого раза! — Кулагина заливается смехом, кладя руку ей на плечо. — Ты просто сама готовить не любишь, я то тут при чем! — сквозь смех сказала Марго, а Серафима неодобрительно взглянула. — Видишь, ради тебя встала! — возникает она, ставя сливки на стол. Губы Маргариты трогает усмешка. Она смотрит на блондинку долгим взглядом.  — Давай, я сама все сделаю. И тебя накормлю тоже, нарежь мне только овощи. — через пару секунд молчания говорит ее спокойный, глубокий голос. Она кладет руку на ее другое плечо, и немного приобнимая, следя за тем как она закидывает макароны. Серафима чувствует ее руку на своем плече, и повернувшись, обнимает ее крепко-крепко, стискивая свои руку на ней.  Маргарита слегка замирает, но реагирует, обнимая ее за шею, спрашивая. — Что за внезапный прилив нежности? — Я просто вспомнила, какая ты у меня замечательная. — девушка легко хмыкает, лишь покачав головой. Они вместе приготовили поесть, в то время безостановочно разговаривая. Девушки принялись за трапезу, и Серафима с упоением ела ее еду, с каждой отправленной вилкой себе в рот, хваля ее готовку. Она молча ела, слушая ее слова. — Кстати. — вдруг начинает блондинка, накалывая помидор на вилку. — Пошли в клубешник на следующих выходных. Чувствую, я умру, потому что этим идиотам не понравились мои эскизы! — возмущается блондинка, снимая зубами овощь с характерным звуком металла. Маргарита неодобрительно покачала головой. — Ну нет. Только не клуб. Давай дома. Как адекватные люди. И в хлам напиться можно будет. А что с эскизами? — поинтересовалась она. Блондинка открыла телефон свободной рукой, и зашла в галерею, показывая ее до, и после.  — Бред. — фыркнула брюнетка, смотря на ее эскиз платья. — Тут все правильно подобрано. Такое продать можно за отличные деньги, сделать только из хорошего материала. Я тебе давно говорила, уходи от туда. Уильям тоже верно говорит, что поможет тебе уже наконец продвинуть твой бизнес. Я если в табачку иду, вижу, как люди частенько заходят к тебе, или заглядываются, смотря на твои наряды через стекло. — Серафима отправила себе еду в рот, отвечая подруге. — Я еще в раздумьях. А для этого мне нужно отдохнуть! В клуб мы идем и точка! — Марго цокнула, закатывая глаза. — Ладно. Если тебе это поможет наконец уйти с этого дерьмо места. — блондинка хитро похихикала. — Может быть. И кстати, Уильям сказал, пойдет с нами. И не один. — словно по выключателю, голос Серафимы становится коварнее и ехидне. Кулагина догадалась что сейчас будет, утыкаясь лбом в стол, хныча как маленькой ребенок. — Так! Перестань! Ну когда у тебя уже будет мужчина, Марго!? Три года прошло! А скоро новый год! Четыре будет почти! — возмущается подруга, но говорит с некоторой мольбой.  — Никогда! — взвыла она. — Я хочу быть в тридцать лет магом. Как там в Гарри Потере было? Абракадабра? Или Экспекто Патронум? — Верещагина срывается на смех, отвечая сквозь него. — Марго, как тебя ненавижу! Хватит ныть! Хороший мужчина! Как ты любишь! Брюнет, высокий, уверенный в себе, при деньгах. Что надо! Ты обязана познакомиться. — та махнула на нее рукой. — Отвали. Я буду магом. — Серафима снова сдерживает смех. — Тебе не избежать, ты все равно пойдешь со мной в клуб. Но как я понимаю, это друг детства Уильяма. И я его где-то видела. Даже с ним знакомилась. Но это было уже давно, поэтому я не помню. По моим ощущениям мужчина хороший, некоторые отрывки из вечера начали всплывать в памяти. И со своим бизнесом мужчина, кстати. Твою хрупкую спину защитит. — Марго снова фыркает. — Ага, кого ты мне сейчас и до этого описала? Мужчину, которого не существует? — поднимает она голову со стола, продолжая есть.  — Ты невыносима. Все, ничего не обсуждается, Уильям просто еще его себе за компанию берет. И не факт, что он согласится. — Маргарита одобрительно ударяет по концу стала пальцами. — Правильно! Человек понимает, что в этом блядушнике делать нечего!  — Уймись, Кулагина! Уильям все равно снимет приватку, чтобы твоя светлая головка не болела от шумной музыки. — Кулагина поднимает брови, насмешливо хмыкнув. — Ох, ну богатей. Какой щедрый. — дама кивает. — Да, так что давай, готовься, ты пойдешь. И ты не найдешь не единой отговорки. — Марго устало кивает, почти доедая свою еду из тарелки. 

 ***

Прошло этих чертовых два дня. Они длились почти как вечность, сквозь боль и внезапные приливы энергии. Сообщения Серафимы: «Как ты? Лучше?» И мысли о работе. Какой отчет она не успела доделать, и чем она займется, как сразу придет в офис. Полная сил и энергии, Маргарита натягивала на себя темно-синие брюки. Пальцы ловко застегивали пуговицы на рубашке, доходя до воротника с острыми концами, напоминая точную геометрическую фигуру. Рука намертво затянула бордовый галстук, и на плечах уже сидел темно-синий приталенный пиджак. Ноги уверенно стояли на острых шпильках, носы которых были заточены, как стилеты.  Пару пшиков духов, и дверь хлопнула. Она шла по коридору офиса, и в этот раз в 8:00 утра почти присутствовал весь офис, украшая его к новому году. Она прошла, оставляя за собой шлейф мокрого дерева, запах книг и воска, стекающего со свечи. Каблуки отчетливо стучали по паркету, словно чеканили звук. Каждый, увидев ее, в поле зрения отвлекся от своего дела, оглядывая сверху вниз. На пути ее встретили Кристиан и Эрнест. — Ох, боже правый! Это точно Кулагина пришла, а не депутат? — звучит знакомый, немного удивленный, голос Кристиана. Оба парней оглядели ее сверху вниз, одобрительно хмыкая.  — И вам доброе утро. Прямо в коридоре встречаете, какая радость. — шутливо говорит она, смотря на них обоих. Я вижу, вы офис украшаете? Вам помочь? — те тут же закивали головой.  — Экстренно! Идем. — она следует за ними, ставя сумку на ближайшую полку.  — Короче, подержи нам гирлянду, а мы прикрепим. — Марго хмыкает на слова Бестужева, подходя, и дотягиваясь до гирлянды. Она осторожно ее придержала пальцами.  — Скажите спасибо, что я на каблуках, иначе я бы не дотянулась.  — Спасибо Маргарита, как ты великодушна. — иронично говорит Эрнест, закрепляя гирлянду. На устах Кулагиной предстала легкая ухмылка.  — Парни, я принесла шары! — звучит сладкий, приторный голос, от которого хотелось тут же закрыть уши, но Марго придерживала одной рукой гирлянду. Другой держала Эрнесту лестницу, чтобы вдруг не упал, когда он вешал другой декор.  — Спасибо, Эв. Поставь на стол. И Марго, можешь отпускать, Кристиан все. — говорит Эрнест, сверля взглядом русого, чьи глаза пристально разглядывали Кулагину, задерживаясь на груди и тонкой талии.  — Кристиан, твою мать! — огрызается он, чтобы тот так не разглядывал Марго, пока она не поняла. Та взглянула на свои часы, явно не понимая, о чем они. — Марго, принеси еще гирлянды, она в нашем кабинете. Ты ж запомнила где? — спрашивает брюнет, и она кивает, снова идя в коридор.  Коридор застыл, словно увидев ее впервые… В воздухе повисла та же напряженная тишина, что и при ее первом появлении. Ее ровная осанка, взгляд, устремленный в даль, заметил каждый.  Каждый пытался словить ее духи в воздухе еще раз, а свора соблазнительнец стояла, разинув челюсти. Те же самые наряды. Классика жанра. Конкурс — «У кого юбка короче». Эвелина застыла, метаясь взглядом на каждого, в надежде, что хоть чьи-то глаза будут заняты делом. Но нет. Взгляды людей провожали ее до самого угла. Многие шушукались, что-то расспрашивая у друг друга, глядя на Кулагину.  Зарецкая выловила взглядом Виктора, и тут же положила руку на плечо своей подружки. Вцепившись так, будто бы она сейчас упадет. Величанский тоже им помогал, и пристально глядел за ней. Эти серые, всегда нечитаемые глаза, выдавали интерес. Рука задумчиво проходилась по подбородку.  — Какого черта?.. — тихо прошипела Эвелина. Ее подружка обернулась на нее, пренебрежительно спрашивая. — У тебя такой же вопрос, да? — с резким жеванием жевачки, приговаривала она. — Кто она вообще? — Эвелина сильнее сжимает ее плечо, наклоняясь, и говоря на ухо. — Похоже, новая секретарша. — девушка приподнимает брови, также характерно жуя жевачку, резко смахивая длинным ногтем челку. — Че, реальна!? Капец. Че он в ней нашел? — завистливо говорит она, прожигая взглядом кудрявую из далека. Минет хорошо делает? — она хихикает, прикрывая рот ладошкой. Зарецкая едко хмыкает. — Может быть. Талант хороший. Иначе, было бы плохо сделано, зубы выбил. — каждая раздается коварным, насмешливым смехом, прикрывая рот рукой. При чем каждая сделала синхронно. — Эй, вы стоять долго будете, она уже давно за угол ушла. Или мерещится уже? Не наговаривайте чуши, когда человека вообще впервые видите. — встревает парень, вешая снежинки.  — Ну Дилан, милый! Разве не понятно какая она? — сладко заговаривает другая, слегка смеясь. Он лишь кидает неодобрительный, жестокий взгляд, и все тут же замирают как по струне, принимаясь за работу. Марго зашла за угол, о чем-то задумавшись. Ее рука задумчиво почесала себя за затылком. Она натыкается на чью-то грудь. Большие ладони придерживают ее локоть, а ее руки лежат на массивной груди. Зеленоглазая поднимает голову, и видя Величанского, тут же отпрянула. Она сложила руки на груди, будто бы пряча их от него.  — Кулагина, ты всегда в облаках летаешь? — она закатывает глаза, язвя. — Да, чтобы не занимать свою светлую голову, вашими ненужными нравоучениям.— он легко хмыкает, опираясь о стену одним плечом. — Я рад, что тебе лучше. — и он уходит, как только взглянул в ее глаза. Она легко пожала плечами, и прошла в кабинет Эрнеста и Кристиана. Марго взяла коробку гирлянд, идя к ребятам.  Через час, офис украшали мерцающие гирлянды, снежинки из фетра, ветки еловых  деревьев, и красивая новогодняя елка. Она была в украшена в красные, серые, и белые шары. На ней сверкала гирлянда-роса, что задерживала на ней взгляд.  Все разошлись по своим кабинетам, принимаясь за работу. Маргарита вошла в дверь своего кабинета, вспоминая, что забыла сумку. Но как только захотела она выйти, заметила ее краем глаза на столе. Девушка обернулась, и подошла к столу. Она озадаченно почесала себя за затылком, не понимая, как она появилась здесь. — Может Грей отнес? Он был на том месте, где я помогала ребятам… — сказала она себе под нос, открывая ее и вздрагивая. — Твою мать! — она отпрянула рукой от сумки.  Кулагина достает из маленького карманчика черный, маленький пакетик, который она всегда себе приберегала. Но он был не для ее любимого виски в тяжелый день. А для мерзких, дешевых презервативов розового цвета, которые еще и приоткрыли, а что похуже — может и использовали. Она сунула руку в пакет, и выхватила, как пинцетом, два презерватива. Также и женский журнал, «Cosmo» с ярким заголовком: «Что нравится мужчинам в постели — а что нет?» Он отправился в тот же черный пакет, пока Марго брезгливо его держала за концы. Она сложила пакет в свою пустую тумбу, оставив маленькую щель приоткрытой, чтобы там ничего не стухло. Здесь она выкидывать ничего не собиралась, иначе в кабинете заведутся новые друзья.  Кулагина долго смотрела на него, стиснув зубы, с каждым разом тяжело вздыхая себе под нос. Рука резко выхватила документы из сумки, и также открыло крышку ноутбука.  Виктор зашел в кабинет, а Марго уже работала, с усилием нажимая на клавиши. Взгляд был острый, как скальпель, будто бы прорезал им воздух. Величанский обошел ее, и подошел к столу, стоя за ее спиной. Ее плечи напряжены до скрипа, также как и спина. Он окликнул ее ледяным тоном. — Маргарита.  — Да? — врезается раздраженный, немного злой, тон, словно кинжалом ему в грудь. — Что случилось? — ее грудь поднимается, и опускается. Она выдыхает тяжелый вздох, будто бы уже сейчас готова ударить кого-то чем тяжелым. Марго виртуозно приоткрывает ящик острым каблуком. Ее ноготь брезгливо и отвращено его поднимает, ставя на стол. — Взгляните. И аккуратно, мне кажется так можно спидом заразится. — грубо звучит ее голос. — И слушайте. — он сомнительно приподнимает бровь, брав ручку со своего стола, отводя пакет в сторону. Величанский тут же застыл. Его будто холодной водой облили. Серые глаза призакрылись, выжигая дыру в этом пакете. А Марго начала рассказывать об ее приходе, и что происходило утром.  — …И знаете, что вот самое главное? Мне фиолетового, что они подложили. Конечно очень постарались, найдя такой древний журнал. Я прям польщена, что они потратили свое драгоценное время на меня, еще и как заморочились. — саркастично гласит она. — Наверное успели еще и презерватив использовать для наулучшего эффекта, раз один из приоткрыт. — с нервным, насмешливым смешком, сказала она, продолжая. — Надо же, какая быстрота. — проговорила дама нежным, как лезвие бритвы, голосом. — Вот удивляет одно. Все взрослые люди здесь, но какого черта, они залезли в мою сумку, положили это туда, вдобавок еще порывшись в ней. При этом и отнесли в кабинет без чьего либо ведома! — больше всего возмущалась она. — Бесстыдно, залезли в чужие вещи и чужой кабинет. Так еще не в мой, а ваш. — звучали слова Кулагиной с удивлением, словно она и вообразить такого не могла.  Виктор молчаливо ее слушал, в конце уже хрустя пальцами. Его взгляд стал таким же острым, и мрачным, как Маргариты. Они смотрели друг другу в глаза непрерывно. — Пойдем взглянем по камерам. — прогремел его голос среди ясного неба, что даже Кулагина удивилась. Они выровнялись в шагах, что каждый острый стук о паркет напоминал до тошноты точное, тикание метронома. Осанка ровная, плечи расправлены, а взгляд обоих в приоткрытой щелке их глаз, струил лютый холод и томную глубину. Марианскую впадину. Что кто не взглянет, со страхом отведет глаза. больше контента в тгк: алиша токрева