Тишина

      Тишина на озере была самым дорогим, что Тони Старк когда-либо покупал. Она обволакивала, как густой мед, и лишь шелест сосен, далекий смех Морган, гоняющейся за светлячками, и тихий стук керамической кружки, которую Пеппер ставила на стол рядом с ним, нарушали ее. Тони смотрел на гладь воды, окрашенную закатом в золото и пурпур, пытаясь убедить себя, что это счастье. Полное, законченное. Счёт за него был оплачен, и теперь все позади.              В кармане завибрировал телефон. На экране мелькнул знакомый снимок — улыбающееся лицо Питера. Тони сжал кулаки. Вина, острая и живая, кольнула его под ребра, но он сразу же подавил это чувство. Он делал это ради его же блага. После всего... после Таноса, после потерь... близость к Старку была не преимуществом, а мишенью на спине. Лучшей защитой была дистанция.              Он принял вызов и поднес телефон к уху.       — Старк, — его голос звучал намеренно устало, словно обрубком.              На том конце повисла пауза, затем раздался взволнованный, слишком быстрый голос:       — Мистер Старк! Привет. Я... я просто хотел узнать, как вы. И Морган. И миссис Поттс...              — Всё в порядке, Паук, — перебил Тони, глядя, как Пеппер обнимает их дочь. Этот идиллический момент служил ему щитом. — Мы все в порядке. Занят сейчас.              Еще одна пауза, более тяжелая.       — А, понятно. Извините, что отвлек. Просто... ладно. Пока.              — Береги себя, — машинально бросил Тони, кладя трубку.              Звонок оборвался. Тишина вернулась, но теперь она была другой — наполненной невысказанным, гнетущей пустотой того, что он только что сделал. Он снова оттолкнул это чувство.              По другую сторону залива, в душных объятиях Нью-Йорка, Питер Паркер медленно опустил телефон. Очередное «занят сейчас». Очередное «береги себя», которое звучало словно «не беспокой меня». Он осторожно положил маску под сканер 3D-принтера и начал зашивать очередную дыру на молекулярном уровне. Его маленькое королевство состояло из двух комнат, пропитанных запахом лапши быстрого приготовления и старых книг, а его троном служил потрепанный диван. Единственной опорой для него была Мэй — ее постоянная улыбка, вера и бесконечное «я горжусь тобой, Питер». Он тряхнул головой, пытаясь сбросить груз с плеч. Если Старк смог двигаться дальше, то и он справится. Он — Человек-паук. Дружелюбный сосед. Активировав нанокостюм, он скользнул в открытое окно, чувствуя знакомое упоение от полета. Но сегодня что-то было не так. Его паучье чутье, как внутренний сигнал тревоги, вибрировало тихо, но настойчиво. Оно не кричало о прямой опасности, а будто кто-то постоянно наблюдал за ним. Холод пробежал по спине. Он оглянулся, но увидел лишь привычный городской сумрак. «Паранойя», — подумал он и, сделав последний круг, направился домой. Приземлившись на стену своего дома, он уже представлял, как Мэй будет ворчать на него из-за опоздания к ужину. Отлепив руку от кирпича, он приготовился соскользнуть к окну.       И тут его мир взорвался.              Его чутье взревело, превратившись в оглушительную сирену боли и страха, прямо перед тем, как стена его дома рухнула под взрывом звуковой гранаты. Из дыма и пыли возникли фигуры в матовой, черной тактической экипировке, отливавшей керамикой. Никаких опознавательных знаков. Их движения были синхронными, безжалостно эффективными. В руках они держали не привычные автоматы, а странные эмиттеры, гулявшие синим свечением.              — Образец А, — раздался механический, искаженный голос из-под шлема одного из них. — Сопротивление бесполезно.              Паника ударила в виски, но нанокостюм отреагировал быстрее мысли. Броня уплотнилась сама по себе, формируя дополнительные защитные пластины. Питер метнулся в сторону, но на него с крыши опустилась облако из миллионов микроскопических дронов, которые с шипением начали вгрызаться в нанослой, пожирая его с молекулярной скоростью. Он почувствовал, как костюм из последних сил пытается регенерировать, но дроны были повсюду. По его телу пропустили разряд, заставившего нанослой на мгновение погаснуть и потечь жидким металлом. Он рухнул на асфальт, изо всех сил пытаясь заставить броню снова подчиниться и скрыть его лицо.              И тут дверь в дом, полуразрушенная взрывом, распахнулась.              — Питер! — крикнула Мэй. Ее лицо было искажено ужасом. Она увидела его, сдавленного роем стальных букашек, бьющегося в центре бури из искр и распадающегося металла, и увидела людей в черном, направляющихся к нему. И в ее глазах не было ни капли страха за себя. Только ярость. Ярость матери, чьего ребенка хотят забрать.              — Отстаньте от него! — закричала она, бросаясь вперед, к нему, пытаясь своим телом закрыть его от них.              Один из солдат, не меняя выражения, резким движением оттолкнул ее. Слишком сильно. Всплеск кинетической энергии от его перчатки швырнул ее, как тряпичную куклу.              Питер застыл, время замедлилось. Он увидел, как Мэй, невесомую и хрупкую, отбросило на острый угол металлического забора. Тихий, влажный звук. Глухой удар о землю.              — МЭЙ! — его крик разорвал глотку.              Ярость и отчаяние подали на перегруженные системы костюма последнюю команду. Он рванулся с нечеловеческой силой, сбрасывая с себя остатки дронов, нанослой на мгновение вспыхнул ослепительным белым светом. Но в этот момент ему в шею, в единственное незащищенное место, вонзился шприц-дротик с нано-ингибитором. Мир поплыл, краски смешались в грязную жижу. Он почувствовал, как нанокостюм умирает на нем, отслаиваясь и стекая на землю черной жижей. Его силы покинули его.              Последнее, что он увидел перед тем, как тьма поглотила его, было неподвижное тело тети Мэй на холодном асфальте. И последняя, отчаянная мысль, прежде чем сознание угасло, была не о мести, не о боли. Она была о нем.              «Мистер Старк… Почему ты не пришел?»              И тишина на озере, в тысячи миль отсюда, оставалась нерушимой. Она ничего не слышала.