Квас и смородина

      Он заметил её почти сразу.       Девушка сидела на скамейке у площади — светлая, спокойная, будто часть этого города, но в то же время чужая ему.       Он прошёл мимо, но ноги сами вернулись назад.       Сел рядом.       Скамейка мягко качнулась, и в этом простом звуке было что-то уютное. — Прекрасная погода, правда? — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал естественно. — Верно. И город прекрасный, — ответила она, не открывая глаз.       Сергей невольно улыбнулся. — Вы это с закрытыми глазами поняли? — Город ослепил меня красотой. Глазам нужно передохнуть, — она открыла глаза.       И в тот миг воздух вокруг стал гуще.       Сердце ударило громче.       Глаза — светлые, чуть насмешливые, будто знали его давным-давно.       Он вдруг ощутил странную уверенность, что уже видел это лицо — может, во сне, может, в другой жизни. — Остра на язык. Люблю таких. Сергей, — произнёс он, протягивая руку.       Она ответила сразу, без колебаний: — Мила.       Имя легло на слух мягко. Так, как будто он уже когда-то шептал его, не помня когда и почему. — Не местная? — спросил он, чтобы удержать её рядом хоть на пару фраз. — Проездом. Родители заскочили на пару часов, скоро поедем дальше. Не зря заехали: город красивый… да и вы тоже.       Он не успел скрыть смущение — давно никто не говорил с ним так прямо. Но в её голосе не было игры, лишь лёгкость, как у человека, который знает: всё это скоро закончится. — Позволите угостить вас? — сказал он, сам не зная зачем. — Чем же? — она посмотрела на площадь. — А давайте. Сегодня я готова на авантюры с незнакомцами. Он засмеялся. — Ну почему же незнакомцами? Теперь знакомы, Мила. — Очаровательны вы, Сергей. Приятно знать, что здесь живут такие добрые мужчины.       Он купил два стакана кваса, подал ей один.       Солнце било в глаза, делая её волосы почти золотыми.       Она смеялась — легко, звонко, как будто весь мир в тот момент существовал только для неё.       Он смотрел, не отрываясь.       Хотелось сказать что-то большее — спросить, где она живёт, пригласить завтра встретиться, узнать, какой у неё любимый цвет, какие песни она поёт в душе. Хотелось просто не отпускать.       Она же была спокойна.       Часы на её запястье пискнули, коротко, как выстрел.       Мила нахмурилась и встала. — Мне пора. Спасибо за квас и за компанию.       Она наклонилась и поцеловала его в щёку — быстро, как будто так и должно быть.       Аромат смородины ударил в голову, осел в памяти, будто метка.       Сергей не успел ничего сказать.       Девушка уже растворялась в толпе, как солнечный луч, что вот-вот исчезнет за крышами.       Он долго стоял, глядя ей вслед. Пахло пылью, летом и смородиной. И впервые в жизни ему показалось, что время можно почувствовать на вкус — терпкое, немного горькое, как тот квас, что остался в его руке.       Он не знал тогда, что запах смородины станет для него проклятием.       Что через десятилетия, услышав этот запах снова — он вспомнит, как всё началось.       Скамейка. Солнце. Девушка с улыбкой. И поцелуй, который прожил дольше, чем сама жизнь.