Глава 16: Горькая новость

Лето вступило в свои права, наполняя дни жарким солнцем и беззаботной ленью. Айдар наслаждался каждым моментом: совместными прогулками с Алией, велосипедными гонками, чтением книг в тени парка. Казалось, ничто не может омрачить это идиллическое время. Но однажды вечером отец, Аслан, вернулся домой не просто в хорошем, а в приподнятом, даже торжествующем настроении. За ужином он не выдержал и, сияя, обвел взглядом жену и сына. — Ну, держитесь, сейчас новость! — начал он, и Айдар по тону сразу понял — что-то грандиозное. — Помните, как Айдарым уговорил меня гараж не продавать? Так вот, был прав на все сто! Объявили, что весь наш кооператив идет под снос под новый жилой комплекс! Наш гараж выкупили за пять миллионов! Айгуль ахнула, поднеся руки к лицу. Пять миллионов — сумма, о которой они и мечтать не смели. — Но и это еще не все! — продолжал Аслан. — Как бывший владелец, я получил скидку в тридцать процентов на квартиру в их новом ЖК в Астане! И знаете, что? Я все это время откладывал деньги, плюс премии, плюс те акции, что самому черту послушались... — он многозначительно посмотрел на Айдара, — и теперь у нас есть не только пять миллионов, но и достаточно, чтобы купить там хорошую квартиру и сделать в ней ремонт! В комнате повисла ошеломленная тишина, которую нарушила Айгуль: — В Астане? Но мы же здесь живем! Работа, школа... — Работа? — перебил ее Аслан. — Компания расширяется, открывает филиал в Астане! Мне предложили там позицию с зарплатой в полтора раза выше! А насчет школы... — он повернулся к Айдару, — я нашел для тебя сынок, частную школу, «Дарын». Говорят, одна из лучших. Туда сложно поступить, но я уверен, ты справишься. Вступительные экзамены в июле. Айдар слушал, и его мир, такой прочный и счастливый, начал рушиться со скоростью звука. Астана. Сотни километров отсюда. Новая школа. Слова отца звенели в ушах, как погребальный звон. Он сидел, застыв, с куском хлеба в руке, который вдруг стал безвкусным. Я сам все это устроил, пронеслось в его голове с горькой иронией. Я спас семью от нищеты, но ценой стал мой собственный шанс на счастье. Я так старался все исправить, а в итоге создал ловушку для самого себя. Он видел, как сияют глаза родителей, как они строят планы на новую, роскошную жизнь. Он не мог разрушить их счастье. Не мог сказать: «Я не поеду». Какой бы блестящей ни была его логика, для них он был всего лишь одиннадцатилетним мальчиком. Его довод — девочка — показался бы им смешным и несерьезным. Но внутри все кричало от протеста. Алия... Что будет с ней? Перед его мысленным взором встало ее лицо — доверчивое, хрупкое. Она только начала раскрываться, начала доверять миру и ему. Она так боялась насмешек, так тяжело переживала травлю. И я просто уеду? Оставлю ее одну с этими Даринами и Санжарами? Кто будет защищать ее на уроках истории? Кто купит ей мороженое, когда ей будет грустно? Кто поймет ее так, как я? Мысль о том, что ее снова ждет одиночество, было невыносимой. А потом, когда она повзрослеет... в ее жизни появится кто-то другой. Кто-то, кто не будет знать о ее страхах, кто не сможет оценить всю глубину ее души. Эта мысль жгла изнутри ревностью, острой и беспомощной. Я не могу бросить ее. Я не могу. Но как? Взбунтоваться? Отказаться ехать? Его сочтут сумасшедшим. У него нет выбора. Нет власти над этой ситуацией. Он был архитектором этого благополучия, но теперь стал его заложником. Он заставил свои губы растянуться в улыбку, которая далась ему невероятным усилием воли. — Это... это прекрасно, папа. Поздравляю. Я... я подготовлюсь к экзаменам. Но за этой маской скрывалась буря отчаяния. После ужина он ушел в свою комнату, уронил голову на стол и сжал виски, пытаясь заглушить хаос в голове. Он взял телефон, и его пальцы дрожали, когда он набирал сообщение Алие: «Привет. Встретимся вечером у нашей скамейки? Мне нужно тебе кое-что сказать. Это важно.» Он не мог вывалить на нее эту новость в сообщении. Он должен был видеть ее лицо. Должен был попытаться найти слова, которых, он знал, не существует. Сидя у окна, он смотрел на закат, окрашивающий небо в багровые тона, и думал о жестокой иронии судьбы. Он получил все, о чем мечтал в своей прошлой, неудачной жизни: богатство, стабильность, признание. Но платой за это стала единственная вещь, которая наполняла его вторую жизнь настоящим смыслом. Его великое исправление ошибок грозило обернуться самой большой ошибкой — потерей ее. Снова.