Глава 30: Гроза на горизонте

После январских каникул, озаренных светом примирения с Алией, Айдар вернулся в Астану с легким сердцем. Впереди был еще один день свободы перед началом новой учебной четверти. Проснувшись рано, он направлялся на кухню, чтобы позавтракать, когда его внимание привлек голос диктора из гостиной. Отец, Аслан, сидел перед телевизором, нахмурив брови. На экране мелькали тревожные заголовки: «Вспышка нового коронавируса», «Растет число жертв», «ВОЗ предупреждает о пандемии». Айдар замер в дверном проеме, холодная волна узнавания прокатилась по его спине. Коронавирус. Он помнил. Помнил смутную тревогу тех дней, переходящую в настоящую панику. Помнил, как мир замер в ожидании, а потом погрузился в изоляцию. — Папа, что там? — спросил он, подходя ближе. — Какая-то заразная болезнь в Китае, — мрачно ответил Аслан, не отрывая взгляда от экрана. — Говорят, может дойти и до нас. Уже вводят какие-то ограничения в других странах. Айдар сел рядом, мысленно прокручивая хронологию событий. Да, в Казахстане все начнется позже, в марте. Но последствия будут тяжелыми для всех. Жесткий карантин, закрытые границы, остановленные предприятия. Магазины, кафе, сфера услуг — все рухнет. Бизнес отца, его небольшая, но уже стабильная логистическая компания, окажется под ударом. Ему придется временно закрыться, и доходы семьи резко упадут. Но в отличие от своей прошлой жизни, где эта новость вызвала бы у него приступ беспомощной паники, теперь Айдар чувствовал странное спокойствие. Он был готов. Вернее, его взрослый разум, живший в теле подростка, был готов. Акции, — первое, что пришло ему в голову. Нужно срочно выводить средства, пока рынок не рухнул. Он и отец вложились в несколько перспективных компаний, и сейчас, на пике, нужно было зафиксировать прибыль. Этих денег хватит, чтобы пережить кризис без потерь. — Пап, — сказал он, глядя отцу прямо в глаза. — Это серьезно. Очень серьезно. Я читал аналитику. Рынки сейчас на максимуме, но они вот-вот рухнут из-за этой паники. Нам нужно сегодня же продать наши акции. Все. Аслан скептически посмотрел на него. — Сынок, не драматизируй. Всегда какие-то вирусы... — Нет, папа, — перебил его Айдар, и в его голосе прозвучала такая несвойственная подростку твердая уверенность, что отец насторожился. — Это не «какой-то вирус». Это будет глобальный кризис. Поверь мне. Нам нужны сейчас не бумаги, а ликвидность. Наличные. Аслан еще немного помолчал, глядя на серьезное лицо сына, и медленно кивнул. Он научился доверять его интуиции. — Хорошо, — вздохнул он. — Сегодня же все сделаем. Проблема с финансовой «подушкой безопасности» была решена. Но Айдар думал уже дальше. Карантин продлится месяцы. Учеба перейдет в онлайн. И это откроет новые возможности. Пока все будут сидеть по домам в растерянности, он должен придумать, как зарабатывать в новых условиях. До марта, — мысленно поставил он себе дедлайн. У меня есть чуть больше месяца, чтобы разработать план. И тут его осенило еще одно, более личное последствие. Трассы закроются. Междугороднее поездки остановят. Он не сможет поехать к Алие. Ни на весенние каникулы, ни, возможно, все лето. Мысль о том, что он будет заперт в Астане, а она — в Алматы, и между ними будет не просто тысяча километров, а непреодолимый санитарный кордон, на мгновение заставила его сжаться внутри. А Нурлан будет рядом с ней, — прошептал внутренний голос, полный яда. — Каждый день. Но Айдар тут же отогнал эту мысль. Он мысленно представил ее испуганное лицо, когда придут новости о карантине, и понял, что его место сейчас — быть ее поддержкой, а не источником ревности. Это все временно, — строго сказал он сам себе. Ничего страшного. У нас есть телефон, соцсети, видео-звонки. Мы справимся. Главное — пережить этот кризис, сохранив и бизнес отца, и наши отношения. Он доел завтрак, глядя в окно на спокойный зимний город, который уже через несколько недель погрузится в непривычную тишину. Но внутри него не было страха. Была лишь сосредоточенная решимость. Его вторая жизнь готовилась к своему, пожалуй, самому серьезному испытанию. И на этот раз он не был беспомощным наблюдателем. Он был стратегом, готовящимся к битве не только за благополучие, но и за свое сердце.