Кофе с характером

Полдень. Коридоры института заполнились гулом студентов, запахом еды из столовой и гулом разговоров. Вика стояла у автомата с кофе — лёгкая передышка между парами. На экране телефона мелькали рабочие чаты, заметки, письма. Кофе булькал, набираясь в пластиковый стакан, а она краем глаза проверяла ленту Instagram — чтобы отвлечься. Всё вроде спокойно. Пока телефон вдруг не исчез из рук. — Эй! — она резко обернулась. — Ты что, совсем?! Перед ней стоял Кирилл. Взъерошенный, в спортивной кофте, с тем самым самодовольным взглядом, который уже начинал сводить её с ума — но не в хорошем смысле. — Егоров! — прошипела Вика. — Ты что, вообще страх потерял?! Отдай телефон! Она попыталась выхватить, но он легко отстранился, держа устройство над головой, будто дразня ребёнка. — Подожди, — протянул он лениво. — Мне просто интересно… что ты там так усердно смотришь? — Это не твоё дело! Он уже листал экран. — Ага… вот и оно, — ухмыльнулся он, открыв Instagram. Пальцем прокрутил вниз, и на секунду замер — на фото, где она обнимала своего бывшего. — “Мой любимый”, — прочитал он вслух, глухо, с нажимом. — Смешно. — Не смей! — Вика потянулась, но он уже нажал “удалить”. Щёлк. Фото исчезло. Вика стояла, не веря. — Ты… — дыхание сбилось, голос дрогнул. — Ты что, совсем обнаглел?! Около автомата уже собрались несколько студентов — притормозили, с интересом наблюдая сцену. Кирилл вернул ей телефон, абсолютно спокойно. — Просто сделал то, что ты ещё не сделала, — сказал он. Голос тихий, ровный, будто это не оскорбление, а совет. — Ты… — Вика не выдержала. — Придурок! — Она резко взяла из автомата стакан, и не думая, плеснула кофе прямо ему на грудь. Кофе был тёплый, не кипяток — но всё равно попал. Пятно растеклось по серой ткани, а Кирилл стоял, молча, глядя на неё. — Это всё, что ты заслужил, — бросила она и пошла прочь быстрым шагом, даже не оглядываясь. Кирилл опустил взгляд на кофту, хмыкнул. На секунду даже хотел рассмеяться. Студенты всё ещё стояли, переглядываясь. Он поднял голову, глянул на них — спокойно, холодно. — Чего уставились? — бросил он коротко. Толпа мгновенно рассеялась. Кирилл усмехнулся, провёл рукой по груди, стряхивая капли, и пошёл в сторону ледового дворца. На лице — ни раздражения, ни злости. Только лёгкая ухмылка. Кажется, она начинает играть по моим правилам… — подумал он. ——— Раздевалка гудела, как улей. Парни шумно переодевались, кто-то шутил, кидая шлем а кто-то обсуждал вчерашние матчи. Кирилл, уже переодевшись, присел на скамью, спокойно поправляя коньки. Он ждал тренировки, но мысли всё время возвращались к другим делам: философия… и все что с ней связано. Вдруг дверь распахнулась. В раздевалку вошли генеральный директор команды Вадим Юрьевич Казанцев и тренер Андрей Кисляк. — Егоров! — сразу же начал Казанцев, быстрым шагом подходя к нему. — У тебя проблемы с философией?  Кирилл лениво поднял голову, едва улыбнувшись: — Не совсем понял… — Тогда почему ко мне приходит преподаватель, жалуется, что ты не посещаешь лекции, — продолжал Казанцев, голос стал чуть холоднее, — и, по её словам, демонстративно игнорируешь занятия? Кирилл пожал плечами, чуть наклонив голову набок: — Вадим Юрьевич… я хотел поговорить с ней. Только она ни в какую.  Кисляк, переставляя клюшку с места на место, хмыкнул тренерским голосом: — Так, Егоров… ты у нас отличный игрок, но с учебой всё равно придётся разбираться. Ты нам нужен. Казанцев лишь усмехнулся, качая головой, и стукнул кулаком по шлему на скамье рядом с Кириллом: — Ты, Акула, надо же было додумался взятку напрямую предлагать? — Так раньше прокатывало, — не растерялся Кирилл. — Я не знаю, чем ты дорогу перешел философии, — Казанцев продолжал строго, — но она ни на какие условия не идёт. «Пусть всё выучит и сдаст сам.» Так что слушай меня, — добавил он тихо, почти шёпотом, подходя ближе: — Не знаю, как ты будешь учить и сдавать, но ты должен сдать сессию у неё. Кирилл откинулся на скамью, руки скрещены за головой: — Вадим Юрьевич… это нереально. Две недели до сессии… всё выучить?  — Тихо. Я думаю, — тихо, но с железным тоном, ответил Казанцев, — реши этот вопрос. У нас важные матчи, ты должен быть на льду. Я в тебя верю! — и похлопал по плечу и ушел.  Кисляк сделал шаг к нему, положил руку на клюшку и добавил строгим, тренерским тоном: — Егоров, сосредоточься. На льду ты главный, а учеба — твоя личная ответственность. Не отвлекайся на мелочи. Кирилл откинулся на скамью, и усмехнулся. — Учёба, хоккей… философия и лед. Отлично, — пробормотал он про себя. — Игра начинается не только на льду.