Тонкая грань

Прошло пару дней. Кирилл по-прежнему писал — короткие, но чертовски уверенные сообщения, каждое с лёгким флиртом и вызывающим тоном. Вика упорно игнорировала, а Лера только посмеивалась, лёжа на диване с чашкой чая. Телефон снова завибрировал. Кирилл: «Доброе утро, Виктория Сергеевна. Не скучала по своему самому проблемному студенту?» Через пару минут — ещё одно: «Хотя, если честно, я скучал. Эти дни без философии…» Вика закатила глаза и уткнулась в книгу:  — Опять он… — пробормотала она, не поднимая взгляда. Лера мельком заглянула на экран и засмеялась: — Ох, эта твоя упёртая звезда хоккея! Настырный, как всегда! — Он не мой, — фыркнула Вика — Даже не ответишь? — поддразнила Лера, наклоняясь, чтобы разглядеть экран. Телефон снова вспыхнул. «Ты молчишь, значит — читаешь. Уже прогресс.» «Или просто пытаешься не признать, что ждёшь моих сообщений?» — А ты точно не скучаешь? — с прищуром спросила Лера. — Нет, — буркнула Вика, быстро переворачивая телефон экраном вниз. Но через несколько секунд он снова завибрировал. Кирилл: «Ты можешь молчать сколько хочешь, Виктория Сергеевна. Но между молчанием и ожиданием — тонкая грань. И, кажется, ты уже на ней.» Лера прыснула от смеха: — Ого! Если он так и на льду играет, я не удивлена, почему ты на него злишься. ——— Сегодня у неё была лекция в группе, Кирилла. Она вошла в аудиторию и чуть не оступилась: на её столе стоял кофе в бумажном стаканчике. — …Что? — пробормотала она, слегка замерев. Из верхних рядов раздался знакомый голос: — С самого утра. Я первый. Вика подняла глаза и увидела Кирилла. Его улыбка была дерзкой и самоуверенной, будто он знал заранее, что ей это неприятно. — Я тебе кофе испортил? — добавил он с намёком. — Вот считай что возместил. — Что ты здесь делаешь? — вздохнула Вика, стараясь скрыть раздражение. — Учусь, — сказал он спокойно. — Кто-то ведь «нажаловался», как маленькая девочка на меня. Он лениво спустился к её столу, шаг за шагом, словно проверяя её реакцию. — А кто-то ведёт себя как ревнивый и возомнил, что я твоя, — язвительно ответила она. Он остановился почти рядом, плечо почти касалось стола, и сказал своим фирменным тоном: — Ты и так моя. Это лишь вопрос времени. Вика фыркнула, села за стол и отпила кофе: — Такое не люблю. Кирилл усмехнулся и вытащил из кармана две аккуратные бумажки. Положил их перед ней. — Что это? — прищурилась она. — Билеты на хоккей, — спокойно сказал он. — В субботу матч «Акулы Политеха» против «Львы Москвы». Самые лучшие места, прямо за воротами. Меня лучше всех будет видно. Вика взяла билеты, разглядывая: дата — суббота, 16:00, сектор 3, ряд 2, места 5 и 6. Логотип команды «Акулы Политеха», соперники «Львы Москвы», внизу надпись: «Матч регулярного чемпионата ВХЛ».  Она слегка улыбнулась и отложила билеты обратно на стол: — На дурацкий хоккей я не хожу. Кирилл приподнял бровь и усмехнулся шире: — А придётся. Считай, я специально выбрал эти места, чтобы ты могла наблюдать за мной… в действии. — Ты и вправду наглый, Егоров… — сказала она, подбирая слова, чтобы скрыть улыбку. В этот момент прозвенел звонок начала пары. Кирилл оставил билеты на столе и вернулся на своё место, где его уже ждал Захар. — Ты чего так рано пришёл? — шепнул Захар, кивая на преподавательский стол. — Есть пара дел, — ответил Кирилл. — Не терпится проверить границы терпения одного человека.  Вика стояла у доски, спокойно объясняя материал: — Философия, в первую очередь, — это поиск истины. Но истина не всегда очевидна. Иногда она прячется за личными интерпретациями. С задних рядов прозвучал спокойный, но с хищной ноткой голос: — А если кто-то специально прячет истину? — Кирилл чуть наклонился вперёд, глядя прямо на неё. Вика даже не обернулась: — Тогда нужно больше внимания уделять аргументам, а не эмоциям. — А если эмоции сильнее? — продолжил он, и в голосе прозвучала улыбка. — Иногда они ведь говорят громче любых аргументов. — Егоров, — сухо произнесла она, — мы сейчас говорим о стоицизме, а не о психологии отношений. — Просто уточняю, — пожал плечами Кирилл. — Стоики ведь тоже верили, что чувства нужно держать под контролем. Только вот не всегда получается. Несколько студентов хихикнули, не поняв скрытого смысла. Вика подняла глаза, встретилась с его взглядом — тот был уверенный, почти вызывающий. — У некоторых, — спокойно ответила она, — проблемы не в чувствах, а в дисциплине. — Зато у некоторых с этим… перебор, — парировал Кирилл. — Иногда строгость — это просто способ не показать, что тебе не всё равно. Она едва заметно напряглась. — Егоров, философия — это не исповедь. Он тихо усмехнулся: — Тогда я, пожалуй, оставлю признания на другой предмет. Аудитория тихо засмеялась, не понимая, почему у Виктории Сергеевны внезапно покраснели щёки. — Продолжим, — резко сказала она, возвращаясь к лекции, стараясь не смотреть в его сторону. Но Кирилл, откинувшись на спинку стула, только довольно улыбнулся. Он чувствовал, что попал в цель.  Когда прозвенел звонок, Вика облегчённо выдохнула — пара наконец закончилась. Студенты начали собирать тетради, стулья заскрипели, кто-то смеялся у выхода. Кирилл спокойно поднялся, словно ничего не произошло, и, проходя мимо, бросил короткий взгляд — мимолётный, но цепляющий. Без слов. Без улыбки. Только этот взгляд — уверенный, будто он всё сказал без звука. Он вышел из аудитории первым. Вика осталась сидеть, держа в руках мел, будто всё ещё пыталась вернуть контроль над собой. На столе лежали билеты — два прямоугольника с яркой надписью. Она провела пальцем по краю бумаги, невольно улыбнувшись. — Самоуверенный, — пробормотала тихо, почти с усмешкой. Секунду поколебалась, потом аккуратно положила билеты в сумку. Пусть будут.