Глава 8. Просто Саша

Московский зоопарк. Будний день. Эмма катила коляску, а Александр шел рядом, его руки были засунуты в карманы джинсов. Лия сидела прямо, сжимая в ручках плюшевого жирафа, и с восторгом разглядывала все вокруг. – Смотри, котёнок, вон белочки бегают, – Эмма указала на шустрых грызунов, резвящихся на деревьях. – Да у вас тут целый лес, – улыбнулся Александр. – Не каждый городской зоопарк может этим похвастаться. Они подошли к вольеру с рысями. Грациозная кошка, свернувшись калачиком, спала на большом камне. – Спит, – разочарованно протянула Эмма. – Жаль, Лия хотела посмотреть. – Подожди, – Александр присел рядом с коляской, чтобы быть на одном уровне с девочкой. – Лия, смотри. Она не просто спит. Она видит сны. Видишь, ушки у нее подрагивают? Наверное, мышей во сне ловит. Лия, завороженная его тихим, уверенным голосом, уставилась на рысь. И, как по волшебству, та действительно шевельнула ухом. Девочка радостно захлопала в ладоши и что-то громко пролепетала. – Вот видишь? – он поднял взгляд на Эмму, и в его глазах играли веселые искорки. – Нужно просто знать, куда смотреть. Эмма почувствовала, как по щекам разливается тепло. Он всегда находил способ превратить обычную вещь в маленькое чудо. – Ты очень хорошо с ней находишь общий язык, – не удержалась она, пока они шли дальше, к вольеру с морскими котиками. – Дети – самые честные существа на свете, – пожал он плечами, как будто это было очевидно. – С ними нельзя схитрить или сыграть роль. Они либо принимают тебя, либо нет. Мне с Лией легко. Она прекрасный собеседник. – Да уж, ее лепет действительно многословен, – рассмеялась Эмма. – Язык тела – тоже язык, – парировал он. – Она говорит всем своим существом. У вольера с морскими котиками было шумно и весело. Животные плавали, выпрыгивали из воды и громко кричали. Лия визжала от восторга, пытаясь повторить их движения ручками. – Смотри, как она за ними наблюдает, – сказал Александр, стоя так близко, что его плечо почти касалось плеча Эммы. От этого простого прикосновения у нее перехватило дыхание. – Полное погружение. Никаких мыслей о прошлом или будущем. Только здесь и сейчас. Нам бы так. Эмма молча кивнула, боясь, что голос выдаст ее волнение. Он всегда говорил такие вещи – простые, но попадающие прямо в цель. Они дошли до павильона «Дом птиц». Внутри было тепло и влажно, слышались экзотические трели. Лия, устав от впечатлений, начала капризничать. Эмма попыталась укачать ее на руках, но та выгибалась и хныкала. – Позволь мне, – Александр мягко взял Лию из ее рук. Их пальцы ненадолго встретились, и Эмма почувствовала, как по руке пробежали мурашки. – Давай-ка, маленькая принцесса, посмотрим на этих ярких попугаев. Он повернулся к большому вольеру с ара. Он не тряс ее и не подкидывал. Он просто начал тихо рассказывать, держа ее так, чтобы она все видела. – Смотри, вон тот красный. Он самый важный. Он король этого вольера. А та, сине-желтая – его королева. Они ссорятся из-за орехов, но очень любят друг друга. Он говорил спокойным, мелодичным голосом, и Лия постепенно утихла, уставившись на ярких птиц. Она прижала головку к его плечу, и ее ресницы начали медленно слипаться. – Ты... ты как доктор Айболит, – прошептала Эмма, глядя на эту сцену. – Со всеми тварями говорящими.– Со всеми, кроме одной, – он метнул на нее быстрый, пронзительный взгляд, в котором было столько невысказанного, что у Эммы заколотилось сердце. Но он тут же опустил глаза, снова став просто внимательным другом. – Кроме тебя. С тобой мне приходится подбирать слова. Она замерла, не зная, что ответить. Шутка? Или все же намек? Но он уже повернулся к выходу. – Кажется, наша исследовательница засыпает. Иди сюда, – он бережно, словно хрустальную вазу, передал сонную Лию обратно в ее объятия. – Держи. Пора найти скамейку и выпить горячего чая. Они вышли на аллею и нашли свободную лавочку. Александр купил в киоске два бумажных стаканчика с чаем и сок для Лии. Они сидели молча, наблюдая, как люди проходят мимо. Лия, примостившись у Эммы на коленях, сонно потягивала сок через трубочку. – Спасибо, – наконец сказала Эмма, ловя его взгляд. – За сегодня. За все. Александр, вы делаете эти дни особенными. – Это вы делаете их особенными, – поправил он мягко. – Я просто... счастливый свидетель. Он улыбнулся, и в этот раз его улыбка была лишена привычной защитной иронии. Она была простой и искренней. И в глубине его глаз Эмма увидела то же самое смятение, что бушевало в ее собственной душе. Они сидели на скамейке в московском зоопарке, разделенные сантиметрами, невысказанными словами и спящим ребенком, и понимали, что происходит что-то важное. Что-то, что уже нельзя было игнорировать, но к чему ни один из них не был готов сделать первый шаг. Вечер после зоопарка. Они вернулись в гостиницу, когда за окнами уже зажигались вечерние огни. Лия, переполненная впечатлениями, заснула почти мгновенно, едва Эмма уложила ее в кроватку. В гостиной пахло улицей – морозом, шерстью и сладкой ватой. Эмма замерла посреди комнаты, чувствуя странную пустоту после насыщенного дня. Александр снял куртку и повесил ее на спинку стула. – Чай? – предложил он, направляясь на кухню. – Я купил тот, с бергамотом, который ты вчера хвалила. – Ты запомнил, – вырвалось у Эммы, и она тут же потупила взгляд, смущенная собственной реакцией. – Мне несложно было запомнить, – его голос донесся с кухни, сопровождаемый звоном чашек. – Ты говорила, что он напоминает тебе о детстве. О бабушкином саде. Она села на диван, обняв подушку. Он запоминал такие мелочи. Каждую ее небрежную фразу. Это было одновременно приятно и пугающе. Он вернулся с двумя чашками и сел рядом, но на почтительном расстоянии. Тишина повисла в воздухе, но на этот раз она была напряженной, густой, будто наполненной невысказанными словами. – Сегодня было... идеально, – наконец сказала Эмма, глядя на пар, поднимающийся из чашки. – Спасибо. – Не за что, – он отпил глоток. – Мне самому было интересно. Смотреть на все твоими глазами. И Лииными. Это... новый опыт. Он замолчал, будто подбирая слова. – Эмма, я... – он начал и тут же остановился, проведя рукой по волосам. – Когда вы уезжаете? – Послезавтра утром, – тихо ответила она, и сердце ее болезненно сжалось. Всего один день остался. – Я понимаю, – он кивнул, глядя в свою чашку, сделал паузу. – Мне будет не хватать наших разговоров. Он произнес это так просто, так искренне, что у Эммы перехватило дыхание. Она подняла на него взгляд и увидела, что он уже смотрит на нее. И в его глазах не было привычной защитной насмешки или вежливой отстраненности. Там была та же боль, то же смятение, что и у нее. – Мне тоже, – прошептала она, и голос ее дрогнул. – Саша... мне тоже будет очень не хватать. Она впервые назвала его так, просто Саша, по-дружески, но прозвучало это как нечто большее. Он медленно поставил чашку на стол, никогда не отводя от нее взгляда. – Я не хочу, чтобы это заканчивалось, – сказал он тихо, обнажая свою уязвимость. – Эти несколько дней... они были особенными. – Я знаю, – она тоже поставила свою чашку, чувствуя, как дрожат пальцы. – Но это... это так сложно. У меня есть Лия, работа, жизнь в другом городе... И ты... у тебя своя жизнь, съемки, слава... – Слава? – он горько усмехнулся. – Эмма, ты не представляешь, насколько все это искусственно. Насколько одиноко бывает в центре этого цирка. А с тобой... с тобой я могу быть просто собой. Без масок. Он сделал движение, как будто хочет протянуть руку и коснуться ее, но снова сдержался, сжав кулаки на коленях. – Я не прошу ничего. Я не могу просить. Ты не готова. Да и я... я не уверен, что имею право что-то предлагать, зная, в какой момент твоей жизни я появился. – Вы появились именно тогда, когда были нужены, – возразила она, и в ее глазах стояли слезы. – Вы помогли мне... снова почувствовать, что я живу. Не просто существую, как автомат. А живу. Они смотрели друг на друга через короткое расстояние, которое вдруг стало казаться непреодолимой пропастью. Воздух трещал от напряжения. – Что мы делаем, Александр? – прошептала она, почти плача. – Я не знаю, – честно признался он, и его голос был полон отчаяния. – Я знаю только, что когда я с тобой, мне хочется молчать и слушать, как ты дышишь. И когда тебя нет рядом, мир становится тише. Это было самое прямое признание, на которое он был способен. Не «я люблю тебя», а «мир становится тише». Для Эммы, для которой слова потеряли ценность после потери Тома, это значило больше, чем любые клятвы. Она не выдержала. Она встала, подошла к окну, чтобы скрыть дрожь в руках. – Я боюсь, – сказала она в стекло, за которым горела Москва. – Боюсь снова... Боюсь надеяться. – Я тоже боюсь, – его голос прозвучал прямо за ее спиной. Он встал и подошел к ней, но не прикасался. – Боюсь сделать неверный шаг и разрушить то хрупкое, что между нами есть. Она обернулась. Они стояли так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло. Она видела каждую морщинку у его глаз, каждую частичку сомнения в его взгляде. – И что нам делать? – снова спросила она, ища ответа в его глазах.– Давай просто... договоримся не терять друг друга, – предложил он. Его рука наконец поднялась, и он очень осторожно, кончиками пальцев, отодвинул прядь волос с ее щеки. Прикосновение было мимолетным, как дуновение ветра, но от него по всему телу Эммы пробежал электрический разряд. – Давай будем друзьями, которые очень дороги друг другу. А там... посмотрим, куда жизнь нас приведет. Это было не то, чего она подсознательно ждала. Но это было мудро, бережно и по-взрослому. И это было единственно верным решением. – Хорошо, – выдохнула она, и с ее души будто свалилась гиря. – Друзья. Очень дорогие друзья. Он улыбнулся, и на этот раз в его улыбке была и грусть, и облегчение. – Тогда, дорогой друг, не хочешь посмотреть какой-нибудь ужастик? Чтобы окончательно развеять романтический настрой? – он подмигнул. Она рассмеялась, чувствуя, как напряжение медленно уходит. – Только если ты обещаешь не прятаться за подушку. – Обещаю, – он с серьезным видом провел рукой по груди. – Я же медиум. Я сам этих призраков по ночам вызываю. Они сели на диван, он нашел какой-то триллер, и через полчаса Эмма уже хохотала над его язвительными комментариями по поводу сюжетных дыр. Все было почти как прежде. Почти. Потому что теперь между ними висело невысказанное «что-то», тихое и теплое, как обещание. Обещание будущего, которое они оба боялись, но так отчаянно хотели. Вечерний триллер сменился тишиной, в которой слышалось лишь ровное дыхание Лии из соседней комнаты. Эмма и Александр сидели на диване в комфортном молчании, которое уже не было напряженным, а скорее умиротворяющим. Как вдруг телефон Эммы залился знакомой мелодией — звонок по видеосвязи от Марка. Эмма метнула взгляд на Александра. – Можно? – спросила она, уже беря трубку. – Конечно, – он улыбнулся. – Передавай привет. Она приняла вызов. На экране возникли два оживленных лица: Марк, с мокрыми от пота волосами, явно только что пришедший с тренировки, и сияющая Мирослава.

~ Ну, как вы там, мои путешественницы? – тут

же начал Марк,

придвигаясь к камере.

~ Мы в порядке, – улыбнулась Эмма, переводя камеру на себя. – Сегодня были в зоопарке. Лия в полном восторге.

– Зоопарк? Круто! –

обрадовалась Мира. – А

где... – она замолчала,

ее глаза расширились,

увидев что-то

за кадром. – Ой! А это

кто у нас на заднем плане?

Эмма покраснела и медленно развернула камеру. Александр, сидевший на диване, помахал рукой. ~ Привет.

~ Ой, здравствуйте!

– Мирослава всплеснула

ладонями. – Вы всё ещё там?

~ Помогаю разобраться с ужастиками, – с невозмутимым видом ответил Александр. – Ваша сестра утверждает, что не боится.

~ Эмма? Да она в

детстве от «Мумии»

под кровать забиралась! – рассекретила ее Мира.

~ Мира! – возмутилась Эмма, но смеялась.

~ Что? Правда же!

Марк, наблюдая за

этой сценой, ухмыльнулся.

~ Как Лия? Не

капризничает?

~ Лия – умница, – тепло ответил Александр, и его тон сразу стал серьезнее, когда речь зашла о девочке. – Сегодня уснула, пока я ей про попугаев рассказывал.

~ Попугаев? – удивился

Марк. – Нашёл подход.

Молодец. Эм, а ты как?

Не устала?

~ Нет, всё прекрасно, – ответила Эмма, и это была чистая правда. Она снова перевела камеру на себя. – Всё действительно... прекрасно. Она поймала взгляд Александра. Он смотрел на нее с такой мягкостью, что у нее снова защемило сердце. В этот момент, под прикрытием веселого звонка с семьей, она поняла, что не хочет больше этой формальности. ~ Саш... – вдруг сказала она, спотыкаясь на полуслове, но уже не останавливаясь. Она обратилась к нему, но смотрела в камеру на брата. ~ Он сегодня действительно выручил. Лия раскапризничалась, а он... он ее успокоил, просто разговаривая. Наступила секундная пауза. Мирослава на экране замерла с открытым ртом. Марк поднял бровь, но в его глазах читалось одобрение. Александр, услышав новое обращение, медленно улыбнулся. Не своей широкой, медийной улыбкой, а какой-то сокровенной, тихой. ~ Пустяки, Эм, – так же просто ответил он, впервые назвав ее так. Без всякого пафоса, как будто так и было всегда.

~ Ой, что это я слышу?

«Саш»? «Эм»? – прошипела

в камеру Мирослава, стараясь,

чтобы ее не было слышно Александру. – Быстро вы

там на «ты» перешли!

~ Мира, заткнись, – беззлобно прошептала ей в ответ Эмма, чувствуя, как горит лицо.

~ Ладно, ладно, не буду

мешать вашему... просмотру

кино, – с огромным

подтекстом сказала Мира.

Марк покачал голову, глядя на сестру с обреченной нежностью.

~ Да, пока. Эм,

звони, если что.

Лию целуем. Всем пока.

Связь прервалась. В комнате снова стало тихо. Эмма опустила телефон и посмотрела на Александра. – Прости, они такие... – начала она. – Они замечательные, – перебил он ее. Он смотрел на нее, и его взгляд был теплым и бездонным. – И спасибо. – За что? – За «Сашу». Мне... мне нравится, как это звучит из твоих уст. Он произнес это тихо, и в его голосе снова зазвучала та самая уязвимость, что и раньше. Эмма почувствовала, как по ее руке пробежали мурашки. – А мне нравится, как ты отзываешься на это, – призналась она, уже не скрывая улыбки. – Значит, договорились, – он кивнул. – Никаких больше «Александров». Только Саша. Он поднялся с дивана. – Мне пора. Тебе еще собираться завтра. – Он подошел к прихожей, Эмма последовала за ним. Он надел куртку и повернулся к ней. Они стояли у открытой двери. – Спокойной ночи, Эмма, – сказал он, и его рука снова поднялась, на этот раз чтобы мягко, по-дружески, коснуться ее плеча. Прикосновение длилось чуть дольше, чем нужно для простого «до свидания». – Спокойной ночи, Саша, – прошептала она в ответ, чувствуя, как под его пальцами загорается ее кожа. Он ушел. Эмма закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и зажмурилась. В ушах звенело от тишины, но в сердце звучал его голос, произносящий ее имя. Всего лишь имя. Но в нем был целый мир новых возможностей. И впервые за долгое время она позволила себе надеяться, что этот мир может стать и ее миром тоже.