Глава 9. Тыкорь

Следующий день. Утро перед отъездом. Эмма проснулась от того, что Лия тихонько бормотала в своей кроватке, перебирая ногами. Солнечный свет заливал комнату, и первое, что она почувствовала, — это не радость, а странную, щемящую грусть. Последний день…. Она налила себе кофе и стояла у окна, глядя на просыпающийся город, когда в телефоне появилось сообщение. Саша: «Доброе утро. Как выспались, мои девчонки?» Она улыбнулась, чувствуя, как по телу разливается тепло. «Мои девчонки». Простые слова, которые значили так много. Эмма: «Спасибо, выспались. Лия уже вовсю требует завтрак и новых впечатлений. А ты?» Саша: «Я тоже. И уже придумал, как провести ваш последний день. Если, конечно, ты не против.» Они встретились у того самого кафе в переулке. Александр был уже там, и на столе стояли два стаканчика с капучино и маленький стаканчик с соком для Лии. – Не смог удержаться, – сказал он, когда она подошла. – Вчера ты сказала, что тебе здесь нравится. – Ты всё запоминаешь, – села она, качая головой. – Это даже пугает немного. – Привычка, – он пожал плечами, отодвигая от края стола солонку, до которой тут же потянулась Лия. – На съемках нужно держать в голове кучу деталей. А твои... их запоминать приятно. Они пили кофе, и разговаривали так легко и непринужденно. Она рассказывала о том, как Марк однажды устроил ей с Мирой настоящее квест-ориентирование по городу в день ее рождения. Он смеялся, задавал вопросы, и Эмма ловила себя на мысли, что говорит с ним так, как не говорила ни с кем другим. Было легко. Было безопасно. – Саш, – сказала она вдруг, ставя пустой стаканчик. – Спасибо тебе. За эти дни. Я... я даже не знаю, как это описать. Я будто заново научилась дышать. Он посмотрел на нее, и его улыбка стала мягче, почти нежной.– Это взаимно, Эмма. Ты знаешь. – Он помолчал, играя с бумажной салфеткой. – Я хочу спросить кое о чем... Возможно, это прозвучит глупо. – Спрашивай.– Когда все уляжется... Когда ты вернешься домой... Могу я приехать к тебе? В гости? Не как медиум с «Битвы экстрасенсов», а просто... как Саша. Эмма замерла. Сердце ушло в пятки, а потом заколотилось где-то в горле. Приехать к ней. В ее город. В ее жизнь. – Конечно... – выдохнула она. – Только... Там все по-другому. Обычная жизнь, школы уроков, конечно не будет, так как сейчас летние каникулы, и люди. Они могут узнать тебя, будут говорить... – А мне всё равно, что они будут говорить, – перебил он, и в его глазах не было и тени сомнения. – Я хочу увидеть твой мир, Эм. Тот, в котором ты живешь, когда меня нет рядом. Хочу погулять с тобой и Лией по твоим любимым местам. Если ты, конечно, разрешишь. Она смотрела на него, и грусть от скорого отъезда вдруг сменилась яркой, горячей надеждой. Он не прощался. Он строил планы на будущее. – Я разрешу, – тихо сказала она. – Я очень хочу, чтобы ты приехал. Он протянул руку через стол и накрыл ее ладонь своей. Это был не порыв, а медленный, осознанный жест. Его пальцы были теплыми и твердыми. – Тогда договорились, – сказал он, слегка сжимая ее руку. – Я приеду. Они провели остаток дня неспешно, гуляя по тихим улочкам, заходя в маленькие книжные магазины. Александр купил Лии книжку-пианино, а Эмме – сборник стихов поэтессы, о которой они как-то раз говорили. Вечером, укладывая спать Лию, Эмма снова получила видеовызов. На этот раз звонила Мирослава одна. ~ Ну что, последний вечер? – сразу начала она, ее лицо заполнило экран.

~ Как настроение?

Не грустишь?

~ Немного грустно, – честно призналась Эмма, переводя камеру на засыпающую Лию. – Но в целом... хорошо. Очень хорошо.

~ А где наш персональный экстрасенс? – Мира

подмигнула.

~ Он... у себя. Мы сегодня виделись…… И…. Мира придвинулась ближе.

~ Что «и»? Произошло

что-то? Ты вся

какая... сияющая.

Эмма покраснела и перевела камеру обратно на себя. ~ Мира, он... он попросил разрешения приехать к нам. В гости. На экране воцарилась тишина. Мирослава смотрела с открытым ртом.

~ Ты серьезно? – наконец

выдохнула она. – Александр

Шепс... приедет в

нашу глушь? Ой, то есть

в наш прекрасный

город! Эм, это же... это

же огромный шаг!

~ Я знаю, – улыбнулась Эмма. – И я согласилась.

~ Конечно согласилась!

– всплеснула руками

Мира. – Марк!

Иди сюда! Срочно!

Через секунду в кадре появилось удивленное лицо Марка.

~ Что случилось? Опять

Лия кашу на потолок

выбросила?

~ Хуже! – зашептала

Мира. – Вернее,

лучше! Александр

хочет к нам приехать!

Марк поднял бровь, его взгляд стал оценивающим.

~ Надолго?

~ Я не спрашивала, – растерялась Эмма. – Просто... в гости.

~ Гм, – Марк кивнул,

в его глазах мелькала

мысль. – Ну что ж...

Расписание его визита

согласуй со мной.

Надо будет продумать

логистику. И встретить достойно.

~ Марк, он не президент, – рассмеялась Эмма.

~ Для тебя – вроде как

нет, – парировал

брат. – А для нас – гость.

Да еще какой. Так что

всё по-взрослому.

Попрощавшись, Эмма выключила свет и легла в кровать. Телефон лежал на тумбочке. Он завибрировал. Саша: «Спите?» Эмма: «Нет. Лежу, думаю.» Саша: «О чем?» Эмма: «О том, что будет дальше. Немного страшно.» Саша: «Мне тоже. Но это хороший страх. Как перед стартом. Спокойной ночи, Эм. До завтра.» Она прижала телефон к груди и закрыла глаза. Да, это был страх. Но это был страх перед чем-то новым, светлым и пугающе желанным. Завтра она уезжала домой. Но дом теперь был не только там, за сотни километров. Часть его оставалась здесь, в этом городе, в человеке, который попросил называть его Сашей. И это чувство было сильнее любого страха. Возвращение домой было похоже на возвращение в другую реальность. Тот же уютный дом, те же запахи, те же заботы, но внутри Эммы всё перевернулось. Она смотрела на знакомые стены и видела их словно в новом свете – не как стены своей крепости, а как границы мира, который готов был расшириться. Марк и Мирослава встретили их с распростертыми объятиями, и первые дни прошли в сплошных объятиях, рассказах и смехе. Эмма показывала фотографии, а Лия, окрепшая и повзрослевшая за дни путешествия, важно лепетала, показывая пальчиком на экран, словно комментируя свои приключения. Но за внешним спокойствием и радостью скрывалось напряженное ожидание. Телефон Эммы стал центром всеобщего внимания. Каждое сообщение заставляло ее сердце замирать. Прошла неделя. Эмма понемногу втягивалась в привычный ритм: летние каникулы означали больше времени с Лией, долгие прогулки и домашние хлопоты. Москва и все, что с ней связано, начали понемногу отодвигаться на второй план, становясь ярким, но немного нереальным сном. Сомнения, которых она так боялась, снова начали поднимать голову. А что, если его порыв был минутным увлечением? Что, если он просто был вежлив? Однажды вечером, когда Эмма пыталась собрать разбросанные Лией по всей гостиной кубики, ее телефон наконец-то завибрировал. Саша: Эм, привет. Прости, что молчал. Пришлось срочно уладить несколько личных дел, которые копились всё время. Скучаю. Как вы? Эмма отложила кубик, и все тревоги будто рукой сняло. Он не исчез. Он просто был занят. Эмма: Мы тоже скучаем. Здесь все хорошо, наслаждаемся летом. Лия вовсю осваивает ходьбу, так что за ней теперь нужен глаз да глаз. А ты не пропадай. Саша: Обещаю, буду на связи чаще. Эмма, я помню наш разговор. Про приезд. У меня сейчас как раз совершенно свободная неделя, даже две. Если твое предложение еще в силе... я могу приехать хоть завтра. Эмма посмотрела на Марка, который, растянувшись на диване, читал книгу. Мирослава, сидевшая рядом с ним с телефоном, тут же уловила ее взгляд. – Ну что? Он что-то сказал? – не выдержала она. – Он... спрашивает, может ли приехать. Говорит, у него свободные недели, – тихо произнесла Эмма, глядя на Марка. Марк отложил книгу, его взгляд стал сосредоточенным, как у полководца, планирующего операцию. – Свободные недели? Отлично. Значит, будет время всё обсудить без спешки. Пиши, что мы будем рады. Пусть скинет данные поезда, встретим. Эмма с облегчением выдохнула и быстро набрала ответ, чувствуя, как по телу разливается радостное волнение. —————— На этот раз подготовка была менее суетливой, но оттого не менее волнительной. Летняя жара внесла свои коррективы – планы походов в кафе сменились идеями пикников в парке и вечерних прогулок у реки. Когда поезд плавно подошел к перрону, Эмма чувствовала себя спокойно. Она стояла с Лией на руках, а Марк и Мирослава – по бокам. Александр вышел из вагона. Легкий, по-летнему одетый, с одним рюкзаком. Он выглядел отдохнувшим и... обычным. Таким же, каким она его запомнила в Москве – без защитного панциря медийности. – Встречайте гостя! – с ухмылкой произнес Марк, первым протягивая руку. – Спасибо за прием, – улыбнулся Александр, пожимая ее, а затем его взгляд нашел Эмму. – Привет. – Привет, – улыбнулась она в ответ. Он подошел, его глаза мягко скользнули по ее лицу, а затем опустились на Лию. – Привет, бутуз. Подросла, я смотрю. Лия, к всеобщему удивлению, не проявила ни капли стеснения и тут же потянулась к нему, требуя на руки. Александр без раздумий взял ее, и девочка устроилась у него на бедре, доверчиво уткнувшись головой ему в плечо. – Ну вот, – с торжеством прошептала Мирослава. – Принят в стаю. Первые дни визита прошли в ленивой, неспешной атмосфере летних каникул. Они завтракали все вместе на кухне, когда солнце уже вовсю светило в окно. Гуляли в парке, где Александр катал Лию на качелях, а Эмма с Мирославой болтали о всяких пустяках. Ходили на речку, и хотя вода была еще прохладной, Лия с восторгом плескалась на мелководье, а Александр и Марк затеяли настоящее соревнование по запуску плоских камешков «блинчиком». Именно в эти моменты Эмма видела его настоящим. Не экстрасенсом, не телезвездой, а просто человеком, который с удовольствием ест мороженое на скамейке, смеется над неудачной шуткой Марка и с легкостью находит общий язык с ее дочерью. Однажды вечером, когда Мира ушла гулять с друзьями, а Марк, сославшись на срочную проверку летних заданий, удалился в свою комнату, Эмма и Александр остались на кухне. Они пили чай с мятой, сорванной на их же балконе, а за окном медленно гас закат. – Знаешь, что я здесь понял? – тихо начал Александр, крутя в руках кружку. – Что? – спросила Эмма. – Что я завидую тебе. Твоей жизни. Этой... цельности. У тебя есть тыкорь. Дом, семья, работа, которая тебя держит. А я... я все время в разъездах, в проектах. Иногда просыпаешься в очередном отеле и несколько секунд не можешь вспомнить, в каком ты городе. Эмма смотрела на него, и ей хотелось обнять его. Не как мужчину, который ей нравится, а как человека, который устал. – Но ты же любишь свою работу, – мягко сказала она. – Люблю. Но она не заполняет всё. Остается пустота. А здесь... здесь ее нет. Он посмотрел на нее, и в его глазах не было привычной иронии или насмешки. Была только уязвимость. – Я не знаю, как это будет работать, Эм. Расстояние, графики... Но я знаю, что хочу пытаться. Хочу, чтобы ты и Лия стали моим тыкорем. Тем местом, куда я всегда буду стремиться вернуться. Эмма слушала, и ее сердце наполнялось теплой, спокойной уверенностью. Это было не страстное признание, а нечто большее – предложение разделить жизни, какими бы разными они ни были. – Мы тоже этого хотим, – сказала она просто, кладя свою руку поверх его. – Мы хотим быть твоим домом. Они сидели так, держась за руки, пока за окном окончательно не стемнело и не зажглись первые звезды. Никаких поцелуев, никаких громких слов. Только тихое согласие идти вперед, несмотря ни на что. Их путешествие только начиналось, и впереди были все те же препятствия, но теперь они смотрели на них не как на стены, а как на вызовы, которые можно преодолеть вместе. А пока что у них было лето, тихий вечер и целая жизнь впереди, которую они обещали друг другу попробовать разделить. ——————— Тишина на кухне была теплой и густой, как только что заваренный чай. Их руки все еще соприкасались, и это простое прикосновение говорило громче любых слов. – Знаешь, – снова заговорил Александр, не отпуская ее руку, – я сейчас позвоню Олегу. Он звонил утром, пока ты была в душе. Спрашивал, не нужна ли мне помощь с «операцией по завоеванию сердца скептика», – он усмехнулся. – Кажется, он даже больше меня рад, что я здесь. Эмма рассмеялась.– Передай ему, что «скептик» держится пока что стойко, но ее оборонительные сооружения дают трещину. – Обязательно, – он улыбнулся и, набрав номер, отошел к окну. Трубку взяли сразу.– Ну, как успехи на фронте? – послышался жизнерадостный голос Олега. – Эмма уже согласилась провести для тебя частный семинар по разоблачению экстрасенсов? – Привет, брат, – Александр фыркнул. – Пока нет. Но я работаю над этим. А если серьезно... все прекрасно. Я... я хочу задержаться здесь подольше. На том конце провода паузы не последовало.– Так я и думал! – Олег звучал довольным. – Отлично! Съемок все равно нет. Задерживайся на сколько хочешь. Кстати, передай Эмме привет. Александр рассмеялся, глядя на Эмму, которая делала вид, что не подслушивает.– Обязательно передам. Слушай, Олег, я... я чувствую, что это надолго. Я серьезно. Голос Олега стал теплее и лишился доли шутливости.– Саш, я рад. Искренне. Я же видел, как ты на нее смотрел еще в мастерской. И она девушка что надо. С ней можно в разведку идти. Так что действуй. А если что – я рядом. Всегда. – Спасибо. Передам Эмме. Она тут рядом, кстати. – Отлично! Эмма! – крикнул Олег так, будто она могла его услышать через трубку. – Не отпускай его слишком быстро! Пусть помучается немного за все те годы, когда он свысока смотрел на мой «ветреный» подход к отношениям! Александр, смеясь, положил трубку.– Ты слышала? – спросил он, поворачиваясь к Эмме. – Примерно. Кажется, Олег назначает меня своим орудием мести, – она улыбнулась.– И я полностью поддерживаю эту идею. ———————— На следующее утро, когда они завтракали, телефон Александра снова завибрировал. На этот раз это был видео-звонок от Олега. – Подключай Эмму! Хочу всех видеть! – потребовал он, едва Александр принял вызов. Александр перевел камеру на Эмму, которая сидела напротив с чашкой кофе.– Привет, Олег! – весело сказала она. – Привет! – Олег сидел в своей мастерской, за его спиной были видны полки с книгами. – Итак, доложу обстановку. Здесь все спокойно, фанатки у входа по-прежнему несут вахту, скучают по Саше. А у вас там как? Он уже пытался гипнотизировать взглядом вашего брата, чтобы тот стал добрее? Марк, проходивший мимо с тарелкой, фыркнул.– Передайте Олегу, что гипноз на меня не действует. Только кофе. Крепкий. Олег рассмеялся.– Мне нравится эта семья! Слушайте, а у меня идея. Когда вы наконец решитесь приехать в Москву, обещаю устроить вам экскурсию по самым сокровенным уголкам мастерской. Покажу, где Саша в свое первое испытание спрятался от волнения. – Олег! – предупредительно сказал Александр, но было видно, что он не в обиде. – Ладно, ладно, не буду раскрывать все секреты. Эмма, береги моего брата. А то он без меня как беспомощный птенец. Пока! После звонка на кухне воцарилась теплая, дружеская атмосфера. Было очевидно, что Олег не просто «брат парня», а уже стал частью их общего круга. Вечером того же дня, после поездки на озеро, Александр снова вышел на связь с братом, чтобы обсудить рабочие вопросы, которые все же нашлись. – Игорь, продюсер с «Мира», звонил, – сообщил Олег. – Предлагает тот документальный сериал. Съемки в августе. Александр, стоя на балконе и глядя на засыпающий город, поморщился.– Ты же знаешь... – Знаю, знаю, – перебил его Олег. – Я уже сказал ему, что ты, скорее всего, будешь занят. Семейными делами. Он, кстати, отнесся с пониманием. – Спасибо, что прикрыл меня.– Пустяки. Ладно, не отвлекаю. Наслаждайся своим отпуском. И скажи Эмме, что если Марк будет буянить, у меня есть пара заговоренных артефактов, которые усмиряют самых строптивых. Александр, вернувшись в гостиную, пересказал разговор Эмме. – Олег – это нечто, – покачала головой Эмма, но было видно, что ей это нравится. – Он как заряженная батарейка. И он так искренне за тебя переживает. – Да, – согласился Александр. – И он тебя по-настоящему уважает. После вашей встречи в мастерской он сказал: «Вот с такой женщиной тебе не страшно идти хоть на край света». Эмма потупила взгляд, на ее щеках выступил легкий румянец. Эти слова значили для нее больше, чем любая лесть. Признание от человека, который стал для нее сначала проводником в мир Александра, а теперь – другом. Он снова взял ее за руку, и в этой тишине, наполненной общими воспоминаниями, планами и поддержкой близких – и его, и ее, – было столько уверенности в завтрашнем дне, что все возможные трудности казались сущими пустяками. Их путь только начинался, но они уже были не вдвоем, а встроены в прочный, надежный круг людей, которые верили в них и готовы были поддержать.