Часть 20

Они двинулись к выходу, но стоило открыть массивную дверь архива, как в лицо ударил холодный, сырой воздух. Снаружи улица уже тонула в густом молочно-сером мареве. — Чёрт… он пришёл за дневником, — выдохнул Даниил, вглядываясь в бесформенные клубы тумана. Туман жил своей жизнью: он извивался, сгущался, а в некоторых местах будто формировал полупрозрачные силуэты — смутные и зловещие. Выход из двора архива был почти полностью перекрыт стеной плотного белого облака, и с каждой секундой оно приближалось. — Быстрее! — Кирилл потянул Арину за руку. Они рванули к воротам, но туман скользнул вперёд, сомкнувшись перед ними плотной завесой. В нём начали проступать очертания — вытянутые руки, тянущиеся к Арине. Она прижала коробку с дневником к груди, чувствуя, как сердце бьётся так сильно, что отдаёт в виски. Воздух вокруг словно дрожал. В этот момент внутри неё снова вспыхнуло то самое ощущение, что спасло Кирилла — смесь страха и решимости, готовой прорваться наружу. — Не дай ему взять тебя, — тихо сказал Максим, стоя чуть позади. Арина закрыла глаза, сделала глубокий вдох… и позволила силе, которую она до сих пор боялась, разлиться по венам. От её ладоней потянулось мягкое, но ощутимое сияние. Оно окутало коробку и начало медленно расползаться, образуя вокруг них полукруг из света. Туман заволновался, завихрился сильнее, но не смог проникнуть внутрь светового купола. Силуэты за его пределами отпрянули, словно их обожгло. — Держи, Арина, — голос Кирилла звучал твёрдо, но в нём была скрытая гордость. — Ещё чуть-чуть. С каждым её выдохом сияние расширялось, пока не прорвало туман, расчистив узкий коридор к выходу. — Бежим! — крикнул Даниил. Они выскочили на улицу, и как только последний шаг перенёс их за пределы двора, свет погас. Туман, будто разочарованный, начал отступать, растекаясь по переулкам. Арина стояла, тяжело дыша, но в её глазах горел новый огонь. Она впервые осознала: эта сила — не случайность. И теперь она уже не могла притворяться, что ничего не происходит. Максим подошёл ближе, глядя на неё с уважением: — Теперь он точно знает, кто ты. И он не остановится.